Возвышение
Дакии
Если свевы были не
народом (нацией) в собственном смысле этого
слова, а взвесью двух народов, причем, часть
кельтов претерпевала в этой взвеси превращение в
славян, а большая часть "ясторфцев" – в
германцев, то даки и геты уже тысячу лет были
народом, сами собой:
"В этот мир племен
Центральной и Юго-Восточной Европы I в. н.э.
составной частью входили и племена даков. Они
сыграли немалую роль в войнах придунайских
племен, под ударами которых пало на Дунае
кельтское сообщество бойев. История даков, как
уже говорилось, была также связана и со свевами, а
именно с той их частью, которая издавна
принадлежала к народам внутренней Германии;
Тацит назвал их народами "истинными и
древними" (Ю. К. Колосовская).
В середине I века до н.э.
царь даков Биребиста объединил гетов и даков в
одном государстве. Дакия, также как и Свевия,
стала мощным объединением фракийско-германских
и германо-кельтских племен. Но кельты здесь
составляли явное меньшинство и не могли иметь
серьезного влияния.
Где-то в 40-е годы до н.э.
даки-геты победили и вытеснили кельтское племя
бойев:
"Вследствие
опустошительных походов даков держава бойев
перестала существовать. Был разрушен их
племенной центр в современной Моравии, названный
как Старое Городище. Место сражения бойев и
таврисков с даками историки локализуют в районе
впадения Тисы в Дунай. Отсюда происходят находки
серебряных монет с именем последнего царя бойев
Биатека. Само сражение датируется различно: 60-е и
40-е годы I в. до н.э. С этого времени течение Дуная
на всем своем протяжении оказалось в подчинении
даков, хотя между ними обитало множество других
племен" (Ю. К. Колосовская).
Биребиста вел
экспансивную внешнюю политику, воевал против
иллирийцев, причерноморских греческих городов:
"Сведения Страбона,
что свевы живут на границе с гетами, указывают
лишь на то, что в его время власть даков
простиралась до мест обитания свевов, точнее тех
из них, которые назвали себя как племена
свевские: уже известные нам лугии, семноны,
лангобарды и гермундуры. Все они обитали на Эльбе
и Одере и потому могли быть соседями даков.
Страбон называет племена, определявшие в то
время историческую ситуацию в Европе: германцы,
дакийцы, геты, понимая под германцами свевов.
Даки и геты описаны Страбоном отдельно, как
разделенные на два народа, что соответствовало и
их истории. Однако Страбон говорит, что дакийцы и
геты говорят на одном языке. Оба племени были
объединены в один народ только после вступления
на трон Биребисты, при котором началась активная
экспансия даков, устремившихся не только в
пределы греческих городов Западного Понта, но и в
западные области Иллирика" (Ю. К. Колосовская).
Но, после смерти
Биребисты, дакский племенной союз распался. До
конца I в. до н.э. даки были оттеснены римлянами за
Дунай.
Скорее всего, даки-геты
не стали превращенными в германцев фракийцами.
Они так и остались греко-фракийцами. Но, несмотря
на различие в телеологии и отсутствие
германского комплекса (но наличие греческого),
эти народы имели совпадающие структуры большого
цикла при несовпадении в макроцикле. Они были
очень близки германцам по духу и судьбе, по сути
не просто родными братьями, а близнецами.
Дакский мир
"опережал" германцев на 768 лет (один
макросезон), но на резко восходящем участке
S-кривой. Поэтому с конца I века до н.э. он стал
естественным центром притяжения для мира
германского, особенно по мере сепарации этого
мира от постепенно уходящего "в сон" и
"вниз" кельтского мира:
"В сущности, даки
оставались единственным крупным объединением
племен на Дунае, которое римляне не смогли
поставить в зависимое положение буферных или
клиентских государств, что пыталось осуществить
правительство Домициана. Сознание относительной
этнической общности даков явилось одной из
причин их героической борьбы за свободу, в
которую были вовлечены многие соседние племена и
народы" (Ю. К. Колосовская).
До восьмидесятых годов
I века, несмотря на активную политику Рима в
придунайских землях, несмотря на активную
переселенческую политику Римской империи, Дакия
росла и постепенно превратилась в силу,
угрожающую самому существованию Империи.
Дакская нация-община воспринимала свою миссию
как продолжение миссии Александра, миссии
создания братской империи, но направленной не на
Восток и чужие народы, а на Север и родственные
народы.
Города даков очень
похожи на замки средневековой Европы. Они были
словно первым явлением германского
Средневековья:
"Городища даков лишь
в малой степени были центрами торговли и ремесла,
но представляли собой укрепленные центры
отдельных племен, служившие убежищами на случай
нападений. Раскопки крепости Пятра-Рошие и
крепости в Костешти в горах Орэштие дают
представление о системе обороны даков, центром
которой служила крепость. Падение таких
крепостей датируется эпохой дакийских войн
Траяна. Крепости обносились каменными стенами и
земляными валами с двойными палисадами. Внутри
крепостей располагались четырехугольные
каменные постройки с массивными стенами; к
постройкам вели каменные лестницы. Стена имела
наблюдательные башни. Внутри крепости
находились жилища ее защитников. При раскопках
крепостей были найдены железные ремесленные и
сельскохозяйственные орудия, местная керамика,
изготовленная вручную, а также греческая и
италийская, остатки злаков (пшеница, просо,
ячмень), кости домашних животных. Раскопки
открыли в таких крепостях развалины ремесленных
мастерских и плавильных печей. У даков
существовало изготовление высокохудожественной
серебряной и золотой посуды" (Ю. К.
Колосовская).
С 85 года началось
непрерывно возобновляющееся наступление
Римской империи против Дакии. Сначала император
Домициан попытался разгромить и раздробить
Дакию. Но в 89 году Домициан, после безуспешной
войны, вынужден был заключить с царем Дакии
Децебалом почетный для того мир.
Гибель Дакии
Наконец, в начале
большой римской зимы (в первой четверти
"зимы" 85 – 133) римляне предприняли последнюю
успешную попытку разом решить все накопившиеся
проблемы и утвердиться как несравненная и
неоспоримая Сила в Средиземноморье. Правда, им
тогда казалось, что это попытка стать Вечной
Империей, Империей всех времен и народов:
"Убеждение в том, что
Римская империя утрачивала свои
внешнеполитические позиции, стало особенно
заметно проявляться в последние годы правления
Домициана в римской историографии и поэзии, в том
числе в злободневном творчестве Ювенала.
Унижение римского войска, которое как выразился
Плиний Младший, не только "видели и римские
орлы, и римские знамена, и даже сами римские
берега", наводило на мысль, что Империя могла
вновь обрести славу только при качественно новом
правлении. Казна государства была истощена
постройками и зрелищами Домициана, повышением
жалования военным, раздачей донатив войскам по
случаю мнимых военных успехов. Все это не могло
не привести к тому, что римская граница, в
сущности, оказалась открытой, а путь для
нападения варваров – свободным. Римское
общество ожидало решительных перемен во внешней
политике и связывало эти перемены с
правительством Траяна, из наместника Нижней
Германии взошедшего на трон римских императоров.
Флор писал, что лишь при Траяне народ Империи
вновь напряг свои мускулы и вспыхнули надежды,
что вопреки всеобщему ожиданию старость Империи
"зазеленела возвращенной юностью" (Ю. К.
Колосовская).
Это типично для начала
большой зимы: позади славная история свершений и
побед, за спиной прочные структуры государства и
общества, кажется, что впереди вечность.
Действительно, вечность. Но не вечность
застывшего успеха, а вечность пропасти и
вечность памяти о прошедшем. Застывший успех – в
прошлом. В будущем – смерть и новая жизнь.
Но римляне в начале II
века этого не знали и не хотели знать. Им
казалось, что вслед за великой римской
экспансией II- I вв. до н.э., болезненным, но
деятельным и успешным I веком н.э., наступит
монументальный II век, век Рима "в законе".
Это время пыталось
увековечить себя в монументальной архитектуре,
испещренной стенными картинками. Позже
император Константин назвал Траяна "стенным
лишаем", за его пристрастие к надписям на
зданиях и сооружениях.
Это время увековечило
себя в памяти многих народов: румын,
небезосновательно считаюших себя потомками
воинов Траяна; славян, в их воспоминании о
древних траяновых временах; германцев, в их
воспоминаниях о Сатане – Риме, сокрушившем
дакскую твердыню. Не случайно император Траян,
вместе с Александром Македонским, является одним
из двух самых популярных героев европейского
средневекового народного искусства.
В 101 году была
предпринята Первая дакская кампания Траяна,
окончившаяся "вничью". В 102 -106 шла невиданная
по напряжению и жертвам Вторая дакская война:
"Децебал предпринял
попытку остановить римлян. Траяну принесли
огромный гриб, на шляпке которого латинскими
буквами было написано, что "и буры, и другие
союзники советуют Траяну вернуться назад и
заключить мир". О сражении у Тап упоминает Дион
Кассий. За этим сражением, как считает Д. Тудор,
наблюдал сам царь Децебал. Оно было столь
кровопролитным, а серповидные мечи даков так
разили атакующих римлян, что тем не хватало
перевязочных средств. Траян распорядился
разорвать на бинты свои собственные одежды"
(Ю.К. Колосовская).
После многочисленных
сражений, успешных то для одной, то для другой
стороны, даки были побеждены. Их столица
Сермизегетуза разрушена, сама Дакия –
присоединена к Империи. Римляне захватили
богатейшую добычу:
"По словам Плиния, он
обещал описать на греческом языке Дакийские
войны Траяна, – "событие, сопоставимое с
произведениями Гомера". Плиний передает
эпизоды этих войн: создание новых рек (путем
отвода их течения в другое русло), переброска
мостов через реки, строительство лагерей на
вершинах гор, о царе даков, "выброшенном из
дворца, выброшенном из жизни" и не пришедшем в
отчаяние, о триумфе "над народом, не знавшим
поражений"….
Сермизегетуза была
взята в результате длительной осады с
использованием военных машин и не без посредства
предателей из числа осажденных. Вожди даков
предпочли смерть, чтобы не быть захваченными в
плен. На одной из сцен Колонны изображено как
знатные даки, пустив по кругу отравленный кубок,
умирают. Большая часть населения покинула
страну. В руки Траяна попали огромные сокровища
царя. Они были спрятаны на дне протекающей близ
столицы реки Саргеции, для чего ее русло отвели и
на дне вырыли пещеру, в которую и заложили
сокровища; русло же реки было возвращено назад.
Исполнявшие эту работу пленные римляне были
убиты, так что никто не мог сообщить эту тайну
римлянам, но знавший об этом приближенный царя
некто Бицилис выдал ее " (Ю. К. Колосовская).
Ликование победителей
было столь велико, что вторую половину 107 года и 108
и 109 годы Рим праздновал великую победу – пиррову
победу! Рим словно "праздновал" похороны
своего шестивекового счастья:
"Траян справил
блестящий триумф и дал народу игры в честь победы
над Дакией. По прибытии в Рим он распределил
среди граждан конгиарий (денежные суммы), а также
оливковое масло, вино и хлеб. Каждому жителю
досталось по 500 денариев, причем эта сумма
выделялась трижды, пока справлялись игры. Всю
вторую половину 107г., весь 108 и 109 годы в Риме
давались блестящие игры; в них участвовали 10 тыс.
пар гладиаторов. На арене амфитеатра сражались
бестиарии с 11 тыс. ручных и диких зверей. Так, в
период с 4-го июня по ноябрь 109 г. игры
продолжались 117 дней. А поскольку следует вычесть
дни судебных разбирательств и государственных
праздников, то получается, что они происходили
почти ежедневно. На них присутствовали
посольства от варварских народов, от чужеземных
царей, которым было предоставлено место вместе с
сенаторами; присутствовало и посольство из
Индии" (Ю. К. Колосовская).
Дакия была уничтожена.
Оставшиеся в живых даки и геты бежали за пределы
римского мира – в мир германский, окончательно
осознавший себя таковым. Но более чем
четырехлетнее "нечеловеческое" напряжение
стареющей Римской нации оказалось для нее
фатальным. Империя надорвалась. Уже преемник
Траяна император Адриан готов был оставить с
таким трудом и жертвами завоеванную Дакию:
"Так, еще Ростовцев
писал, что за свой огромный успех в Дакии Траян
заплатил величайшим напряжением сил всей
Империи. Время, когда войны сами себя
финансировали, обеспечивая победу, уже прошли.
Дакийская добыча от войны была огромной, но она
оказалась недостаточной, чтобы покрыть расходы
на войну. Завоевание Дакии приравнивалось, по
мысли Ростовцева, к завоеванию Цезарем Галлии. Но
за те 150 лет, которые прошли со времени Цезаря, в
корне изменилось положение дел в самой Империи и
в окружающем ее варварском мире. Действительно,
успехи, которые были достигнуты Траяном в Дакии,
уже следующим поколением римлян оценивались как
пагубные для Империи; не случайно уже Адриан
намеревался оставить эту провинцию. Выдвижение
границы через Дунай далее на север и восток в
реальности означало то, что новые земли
оказались открытыми с трех сторон и были
подвержены частым набегам варварских племен"
(Ю. К. Колосовская).
В Траяновых войнах
римляне надорвались и в силе, и в духе. Уже к
середине II века римляне по всей границе с
варварским миром перешли от наступления к
обороне, от политики сильного: активной
профилактики против развития альтернативных
центров силы в варварском мире – к политике
слабого, т.е. к политике натравливания варваров
друг на друга.
Вместо того чтобы
собирать дань и захватывать добычу, римляне
стали платить своим союзникам-варварам, покупая
их верность. Ничто лучше не может
охарактеризовать принципиальную перемену
отношений.
Заселение земель Дакии
римскими ветеранами не изменило тенденции к
упадку. Простое количественное размножение при
упадке основ римского духа не сделало римлян
сильнее. Потомки римских ветеранов-поселенцев
уже во II веке были в основном вытеснены из Дакии
наступающими германцами.
Еще во второй половине I
века в маркоманнских союзах племен также
произошло демографическое размежевание и
перераспределение власти (сепарация): германцы
не только отделились от кельтов, но и возвысились
над ними. А готы, скорее всего, были потомками
гетов, снявшихся со своих мест еще в I веке до н.э.
и ушедших далеко на север, а в начале II века н. э.
вернувшихся к границам Гетии, вобравших в себя
гетов и даков, вытесненных Траяном. Знаменитый
готский историк V века Иордан не сомневался в
гетском происхождении готов.
