Бунт
партикуляризма:
от земельных противоречий к корпоративной
революции
Так что же впереди? Бунт
исконно-германского партикуляризма? Или
американизация?
Впереди бунт. Но его,
разрушительная сила направлена, прежде всего,
против самих немцев. Ведь впереди эта самая
третья четверть "осени".
В чем может проявиться
"зимне-осенний" разгул партикулярных
страстей в Германии 2005-2053?
С огромной
разрушительной силой он проявится в
коммунальной реакции, интегрированной в
общеземельную реакцию. Впрочем, земельная
реакция будет не столько "беспричинной"
реакцией базовых партикуляристских ценностей на
неадекватную им действительность, сколько
целенаправленной реакцией на революцию другой
центробежной силы – революцию крупных компаний,
объединившихся в отраслевые общеевропейские
корпорации.
Эти корпорации
интегрируют в себе власть предпринимательских и
трудовых союзов, власть собственников и
менеджеров. Они обопрутся в стране на мощную
технократию и попытаются интегрировать в себя
земельную бюрократию. Крупные корпорации, сделав
базовыми какие-то германские земли, тем самым
попытаются приручить власти и население этих
земель. Очень существенной станет поддержка,
оказанная этим корпорациям со стороны
общеевропейских властных и лоббистских
структур.
Получится, как при
Штауффенах: насаждение жесткой зависимости
вовне Германии, дезинтеграция внутри страны.
Но до середины 20-х годов
XXI века власть "отраслевых корпораций" еще
не будет жестко институциализирована. Германия
переживет первичный кризис партикуляризма,
который и запустит весь механизм
"средне-зимнего" кризиса – откроет дорогу
власти отраслевых гигантов.
Произойдет все тот же
"бунт ценностей" как ценностей земельных, в
центре которого будет находиться земельная
"аристократия" (бюрократия). Поводом,
возможно, станут противоречия между восточными и
западными землями, резкое ухудшение отношений
между немцами и проживающими в Германии
иностранцами (прежде всего турками и, наверное,
итальянцами), усиленные экономической
стагнацией, американскими интригами и
коррупционными скандалами в ведущих партиях.
Земли Южной Германии
взбунтуются против программ помощи Восточной
Германии, а также против расточительной, с их
точки зрения, общеевропейской интеграционной
политики страны. В результате Германия
политически расколется на "восточников" и
"южан". К обоим блокам примкнут различные
среднегерманские "аристократии", что
расколет страну примерно надвое, на два
противостоящих друг другу политических лагеря.
Борьба разгорится уже в
середине десятых годов XXI века и до начала
двадцатых годов она будет отвлекать основное
внимание федерального правительства.
Поскольку в это время
общеевропейская интеграция сделает свои
решающие успехи, а экономический рост Германии и
всей Европы будет впечатляющим, поскольку
американские позиции в Европе существенно
ослабнут, постольку Восточно-Германский блок
будет олицетворять собой в глазах немцев не
только интересы евроинтеграторов, но и интересы
германского единства. Поэтому Южно-Германский
блок будет побежден и убежден.
Революция
корпораций и "разбегание" земель
Но в тени этой борьбы
вырастут монстры политических и экономических
олигополий и монополий, тесно интегрированных с
земельными бюрократиями. Причем, бывшие союзники
по Южному блоку: Бавария и Баден-Вюртемберг, как и
во времена гвельфов и гибеллинов, станут
отчаянными конкурентами между собой и
превратятся в носителей наиболее опасных для
германского единства идей земельного
автономизма.
Баден-Вюртемберг
экономически будет усиленно интегрироваться с
Швейцарией и Францией, а Бавария – с Австрией,
Чехией, Венгрией и Италией.
После корпоративной
революции двадцатых годов XXI века германское
многообразие позволит наблюдать удивительные
явления разбегания германских земель "по
соседям". По многим критериям Баден-Вюртемберг
будет частью Франции, а не Германии. Баварию
можно будет "записать" частью Италии. А
восточно-германские земли станут перекрестьем
влияния Польши и западногерманских земель.
Причем, эта посредническая роль поможет
восточно-германским землям вновь утвердиться в
качестве равноправных и равно-богатых с
западно-германскими землями.
Прусский
национально-общинный организм в 2005 году вступает
в первую четверть большой зимы или в "лето
зимы". Это сравнительно благоприятный период,
когда интеллект нации достигает вершин
трезвости и объективного познания мира и себя. Но
ее душа представляет собой ослабленное существо.
Это мудрость благородной старости, если
благородство сдерживает порывы и комплексы. Это
череда просветлений и срывов – взрывов, как
правило, бессильной злобы, если благородства не
хватает.
Надеюсь, что в первой
половине XX века пруссакам-пруссам уготована
благородная роль. Хотя бы потому, что их много
меньше в Германии, чем собственно немцев. Они
перенесли тройное поражение своей политической
доктрины. Они пережили крах системы, созданной
Бисмарком и Вильгельмом I, и извращенной
Вильгельмом II, также системы, созданной Гитлером
и, наконец, системы, созданной Ульбрихтом и
Хоннекером. Да и не они присоединили к себе
Германию, а Германия их присоединила к себе.
Пруссии в единой
Германии XXI века уготована роль стабилизатора.
Роль центростремительного стабилизатора станет
для Пруссии основной и благодарной. А также роль
посредника и проводника в германо-славянском
сближении. Славянско-германское сотрудничество
станет одним из "козырей" Пруссии, которая и
станет его центром.
В двадцатых годах XXI
века Германия уйдёт в "троянский поход" за
землями и славой в пределах Западной и, меньше –
Восточной Европы и, действительно, добьётся
многого, но, в отличие от Одиссея, не обретёт себя,
а потеряет.
Поэтому, уже в
тридцатых годах XXI века в Германии начнет
усиливаться и твердеть убеждение в том, что
процессы европейской интеграции надо
остановить, занявшись интеграцией самой, уже
изрядно дезентегрированной, Германии.
Парадоксально, но к 2050
году прусский Восток будет дальше от германского
Запада, чем в 2000 году. Пруссия будет чувствовать
себя уютно на перекрёстье славянского и
германского миров.
В начале XXI века многим
немцам представляется, что наступает
благословенное время общеевропейского единства,
в котором Германия будет сердцем и сердцевиной, в
котором немцам уготована хлопотная, но
благодарная и благородная роль старшего брата.
Но, проблемы
объединения, воспринимаемые сначала как
законные хлопоты по обустройству в новом доме,
окажутся всё же столь нервическими, что просто
вымотают душу.
Да и в собственной
квартире, в своей семье не всё будет ладиться. То
Восток с Югом будут ссориться и скандалить, то
вдруг окажется, что в своей квартире он (немец) не
хозяин, что назойливые соседи, особенно
бесцеремонные южане (итальянцы и испанцы) без
спроса и без стука входят и выходят, что-то
приносят, что-то выносят, в общем не жизнь,
спокойная и сосредоточенная, а цыганский табор,
песни, пляски и всё больше под чужую дуду, и при
этом ещё заставляют раскошеливаться, так что и
денег нет, и свободы, и уважения тоже.
Восточный
поход
Новый национализм,
который возобладает в 50-х годах XXI века, уже не
будет старым самоутверждением помолодевшей (или
считающей себя таковой) нации, это будет
досадливое "а ну их!"
Германия повернётся к
Западу задом, а к Востоку передом, тем более, что
Польша, Украина и Россия с готовностью примут
Германию в свою отнюдь не дружную семью; Россия
потому, что будет слабой перед китайским
проникновением и исламской угрозой, Украина
потому, что давно хочет в Европу; а Польша потому,
что получит достаточно удобные и безопасные
условия в сотрудничестве с Пруссией-Германией и
станет славянским центром славяно-германского
сближения.
Германия воспримет
свою новую восточную политику как новую миссию,
вернее, новое видение исконно германской миссии
и попытается противопоставить себя Италии и
Франции:
"И все же эти
обширные территории, находящиеся в потоке
непрерывных изменений, где в грядущие столетия
может родиться все – или не возникнуть ничего,
внутренне близкие скорее метафизической
приглушенности Германии, нежели французской
ясной завершенности очертаний, остаются для
Франции столь же мало доступными, как и
англосаксонский мир. Если этот последний отделен
от Франции насыщенной сжатостью и чужеродностью
его собственных форм, то западно-восточный
регион – мятежной тревогой и такими глубинами,
куда французский дух, с присущей ему благородной
утонченностью мысли, никогда не осмелится
спуститься, застывая подобно ветхому старцу –
хотя он отнюдь не стар и дряхл – перед
выражающими их суть вечными словами: "Смерть
для жизни новой" (А. Вебер).
Германия в первой
половине XXI века –это действительно красивая,
многообразная и талантливая страна. Здесь, под
закатным солнцем, соберется всё великолепие
европейской цивилизации, а научная мысль подарит
миру великие открытия и изобретения.
Во второй половине XXI
века Германия породнится со славянским Востоком,
а количество "настоящих" славян,
проживающих в Германии, достигнет 15%. Славянская
Пруссия станет ещё более славянской.
Но католический
ренессанс, который придет в Европу во второй
половине XXI века, значительно усилит социальное
напряжение в стране, поскольку процесс
религиозного возрождения более всего захватит
население Южной Германии, меньше – Средней и
Северной, ещё меньше – Восточной.
Католическая Польша
станет в это время более "протестантской",
чем католической страной, не по вере, а по духу
времени и ничуть не ослабит это противоречие
между светским Востоком и религиозным Югом
Германии.
Южная Германия
вовлечётся во все процессы итальянского,
испанского и французского католического
ренессанса и уже в конце XXI века будет смотреть на
остальную Германию глазами Южной Европы, а не
Южной Германии.
В начале XXII века этот
явно обозначившийся раскол Германии на
"славянский" Восток и "латинский" Юг
вызовет мощную объединительную реакцию
общегерманского организма.
Германия снова
соберётся с силами и духом, и консолидируется. Но
уже в тридцатых годах XXII века Южная Германия
будет объединена в союзную Италии
швабско-баварско-австрийско-швейцарскую
конфедерацию, а Север, Центр и Восток объединятся
в конфедерацию с Польшей, Чехией и Украиной.
До конца XXII века
"славянизация" Северной Германии усилится.
Южная Германия станет полем битвы между
находящейся в расцвете Италией и возрождающей
Францией.
Дальнейшая история
Германии – это история нации в макрозиме 2283-3061.
Германия в этот период будет столь же бессильна,
как и Галлия периода римского владычества и
Италия периода "тёмных веков".
Но, возможно, что
Пруссия не даст Германию "в обиду", не
позволит отнять у неё язык, а, тем более,
ассимилировать или "растащить" по соседям.
Прусское господство станет тем самым
"иностранным владычеством" над Германией,
погрузившейся в "растительное
существование". Значит, XIX и XX века были с точки
зрения долгосрочной перспективы лишь репетицией
будущей германской макрозимы?
