Германская
"зима" XIV-XV веков
До начала "зимы"
ситуация в Германии как-то стабилизировалась,
один из германских королей в 1328 году даже был
коронован императорской короной. Коронован он
был римским народом, а не папой. Поскольку папа
временно стал авиньонским пленником.
Борьба с папой
продолжалась, но уже в 1338 году, сначала шестью
курфюрстами, а затем и съездом во
Франкфурте-на-Майне, на который явились
представители всей Германии, было решено, что
королевская власть имеет непосредственно
божественное происхождение. Поэтому
постановили, что для избрания короля и
императора достаточно голосов большинства
курфюрстов.
Съезд принял решение
возобновить богослужения в германских церквях
независимо от папского интердикта. В немецком
духовенстве в связи с этим произошёл раскол, но
преданное правительству духовенство получило
явный перевес.
Так началось
германское "зимнее лето" 1333-1381, в целом
неплохой период, светящий не только отраженным
светом прошедших эпох, но и собственной
мудростью и собственным значением.
В этот период мудрость
и опыт являются непосредственной силой, но зато и
недостаток мудрости является прямой слабостью.
Причина в том, что национальный духовный
организм вступает в длительную эпоху распада,
сначала медленного, потом ускоряющегося, а во
второй половине "зимы" обвального и
повсеместного. Только ближе к концу цикла, после
импульса в начале четвертой четверти большой
зимы начинается возрождение основ духа.
Начинается возрождение самого духа в
обновлённой формуле, но ещё не его проявлений в
социальных и политических институтах.
Людовик Баварский, до
1347 года правивший, или, как говорит немецкий
историк, "исполнявший королевские
обязанности", был слабым королём и слабым
человеком.
Он делал множество
ошибок. Уже вскоре после блестящего съезда во
Франкфурте-на-Майне он восстановил против себя
курфюрстов. Был даже избран антикороль. Но
Людовик устоял, потому что опирался на новую
партикуляристскую силу – силу городских
народных общин:
"В течение того века,
который прошел со времени междуцарствия, понятие
о таком государственном строе, в состав которого
должна входить каждая отдельная сила, успело
значительно развиться и возрасти. Но конечно, все
были еще очень далеки от нашего современного
воззрения на государство. Дошли уже до того, что
общий внутренний мир, т.е. государственное
благоустройство или нечто подобное ему, стали
считать нормальным положением, желательным,
долженствующим существовать. В течение этого
столетия сильно поубавилось и разбойничьих
замков рыцарства. И эти начала государственного
благоустройства опирались не на правительство,
не на власть князя, короля, императора, а на
вполне частную инициативу – на принцип
свободного союза, на ассоциацию. В этом
отношении XIV в. в Германии заслуживает полного
внимания. Около 200 городов, укрепленных,
вооруженных, почти самобытных в своей внутренней
жизни, были тесно связаны между собой всякого
рода местными союзами, сообразно своим частным
интересам, готовые вынудить и дворянство, и
духовных и светских князей к изменению их
привычек, так что те уже начали искать поддержку
своему значению и могуществу в ассоциациях и
союзах, подобных городским" (О. Егер).
Германский
партикуляризм системно усложнился. Но
"система", в результате такого развития,
оказалась разбалансированной. Одним из наиболее
существенных проявлений "нового
партикуляризма" стали и союзы городов, в том
числе знаменитая Ганза.
Поскольку развитие
самостоятельности городов началось уже на
склоне лет германской большой фортуны – где-то в
середине XII века или в начале большой осени, то
городской элемент не смог органично вписаться в
тонкую духовную ткань германского общества. Он
являлся элементом диссонансным и только в XV веке
стал "плотью от плоти". События после смерти
Людовика Баварского подтверждают это
предположение.
Германская
экклесиальность тоже приобрела жутковатые формы
всеобщей власти тайных народных судилищ – феме,
которые в XIV-XV веках приобрели грозную силу и
власть – власть страха.
В 1356 году была принята
конституция Германской империи, которая в
качестве основного закона Империи продержалась
до начала XIX века. Это была "Золотая булла",
которая "устранила всякое папское участие в
избрании королей. Городам запрещала прием в свою
среду граждан извне, а также ограничивала их
права на союзы и коалиции. С другой стороны, были
определенно указаны и права князей по отношению
к различным категориям их подданных. Главным
образом содержание буллы касалось избрания
римских королей, а также прав и имуществ
курфюрстов" (О. Егер).
Император сумел в 1354
году помириться с папой и даже временно усилить
влияние Империи в Италии.
Во второй половине XIV
века в Германии возникли большие и малые
федерации городов:
"Первоначально Ганза
была чисто торговым товариществом, и для ее
торгового значения было важно, чтобы это
предприятие осуществилось и действовало не в
тяжеловесной форме политической организации, а в
более свободной, более глубокой и гибкой форме
торговой ассоциации. Таким путем некоторым
немецким городам и даже некоторым торговым
фирмам в Англии и в скандинавских государствах
удалось добиться привилегий и выгод, которые
впоследствии должны были послужить на пользу
всех участников предприятия" (О. Егер).
В Северной Германии
города приобрели огромное значение и влияние, и
успешно вели войны даже против датского и
норвежского королей. В Южной Германии ситуация
оказалась более сложной, конфликтной и опасной:
"Так, например, в
Швабии, где города мешали распространению
владений быстро усиливающегося дома
вюртембергских князей, наиболее энергичный из
них, Эберхард II, пользовался всеми средствами,
чтобы навредить городам и помешать их росту.
Города платили ему тем же, принимая под
покровительство всех подданных Эберхарда,
которые изъявляли желание поселиться в городах.
Между этими элементами был еще третий –
рыцарское дворянство. И это сословие также
должно было понять, к чему клонились требования
времени; они тоже стали вступать в союзы между
собой, образовывать товарищества. Одним из
первых в числе этих товариществ было
товарищество святого Мартина, основанное в день
этого святого, в 1370г. За ним последовали и другие,
и важнейшее из них, "Львиный союз", было
учреждено в 1379г. в Висбадене. Эти товарищества в
значительной степени усмиряли рыцарский задор и
водворяли среди рыцарства мир, но не сдерживали
его от буйных выходок против князей и городов,
если только бывал задет кто-нибудь из рыцарей.
Одним словом, у них было принято за правило
уважать только свои права и всюду проводить
только свое право, чем конечно, они сами объявили
себе приговор. В этих весьма сложных отношениях
император вел двусмысленную игру: он не
становился ни на чью сторону" (О. Егер).
После смерти Карла IV
ему наследовал сын Вацлав. Все – князья, рыцари,
города пытались объединится в союзы, а
объединившись, направляли их силу против других
союзов. В это время:
"С удивительной
энергией, хотя и не всегда на законном основании,
города продолжали уничтожать рыцарские замки.
Было совершенно ясно, что рыцарству не под силу
бороться с городами, и весь вопрос сводился к
тому, где именно окончится это победоносное
шествие городов, т.к. запрещение городских
союзов, провозглашенное Золотой буллой,
оставалось по меньшей мере мертвой буквой.
Опасность этого положения, особенно по отношению
к владетельным князьям, не уменьшалась от того,
что рыцари пытались сплотиться в союзы и платили
городам злом на зло. Эти рыцарские союзы, всюду
возникавшие в это время под самыми разными
названиями, должны были представляться князьям
не менее опасными, чем городские союзы. Тогда и
князьям пришлось прибегнуть к тому же средству. В
1383г. на рейхстаге в Нюрнберге император,
несколько владетельных князей и все курфюрсты
соединились в "Союз мира" на 12-летний
срок" (О. Егер).
В 1385 году был заключен
союз между Швабскими и Швейцарскими городами, но
этот союз оказался непрочным. Швейцарии пришлось
практически в одиночку бороться с австрийскими
князьями. В этой войне Швейцария вышла
победительницей. Зато Швабский союз в 1388 году был
разгромлен аристократическим союзом в битве при
Дёффингене.
Так началась
неблагоприятная вторая четверть большой
германской зимы 1381-1429:
"По требованию
государственных чинов и сословий король Вацлав
выступил защитником порядка и государственного
благоустройства, и на рейхстаге в Эгере (май
1389г.) все частные союзы и коалиции были еще раз
запрещены и вместо них учрежден общий Союз мира,
в состав которого вошли Швабия, Бавария,
Франкония и Гессен, Тюрингия и верхнерейнские
города. Этот союз, хотя и не обеспечивал общий мир
в государстве, все же нанес большой ущерб
значению городов… Одним из ближайших
последствий этой долгой междоусобной войны и
сопровождающих ее опустошений было общее
финансовое истощение. Самым легким средством
избавления от этого бедствия представлялось,
конечно, объявление всеобщего банкротства,
которое и последовало, соответственно условиям и
понятиям того времени, в наигрубейшей форме.
Согласно одному из решений Нюрнбергского
рейхстага 1390г. король приказал евреям (не следует
забывать, что, по тогдашним юридическим понятиям,
они и все их имущество составляли собственность
казны Священной Римской империи) выдать все
находящиеся в их руках залоги и долговые
обязательства" (О. Егер).
В изложении событий
первой четверти "зимы" я не упомянул о
великой чуме 1348-1350 годов, которая опустошила
Германию, также как и соседние с ней страны,
вызвала жестокие еврейские погромы и дала начало
движению "бичующихся", одно время даже
угрожавшее самому существованию официальной
Церкви и коммунальных учреждений.
Чума особенно
свирепствовала в тесных городах. Но на ход
социальных процессов и развитие "зимних"
тенденций она повлияла слабо, как любое
стихийное бедствие, в отличие от бедствий,
вызванных волей и умыслом людей. Сама чума была
не причиной, а следствием духовного упадка и
душевного опустошения германцев и французов.
Вскоре в худшую сторону
изменилось и положение северных германских
городов. Относительно усилилась Швеция, что
поколебало господствующее положение Ганзы, а
польско-литовский союз положил конец
распространению Тевтонского ордена в Пруссии. В
самом начале XV века произошло первое
антинемецкое восстание чешской знати.
В 1396 году под Никополем
венгерский король Сигизмунд, брат императора
Вацлава, потерпел сокрушительное поражение от
турок. С тех пор и на протяжении более двухсот
лет, турецкая угроза являлась одним из основных
факторов европейской политики.
Общеполитическая
ситуация в Германии еще более ухудшилась после
всеобщей усобицы 1401-1410 годов, когда был избран
другой король, оказавшийся, при его, несомненно,
рыцарских достоинствах, ещё менее удачливым, чем
Вацлав. После его гибели и "трёхкоролевья",
королём, наконец, стал Сигизмунд, тот самый брат
Вацлава, разгромленный турками в Венгрии.
Тевтонский орден
превратился в самостоятельное
рыцарско-монашеское германское государство на
землях славян-пруссов. Первые рыцари и монахи
ордена прибыли сюда в 1226 году с благословения
Фридриха II. Начальные пятьдесят лет здесь шла
тяжёлая борьба с местным населением. Но уже в
середине XIII века местное население оказалось, по
мере принятия христианства и освоения немецкого
языка, вовлечено в рыцарские и монашеские
структуры Ордена. Поэтому уже в 1282 году борьба
закончилась. Демографические процессы
постепенно привели к преобладанию местного
языково онемеченного славянского населения над
пришлым немецким.
К описываемым нами
временам, т.е. к началу XV века, Тевтонский орден, а
точнее его немецкая часть, оказался в
"зимнем" кризисе. В его духовных и
институциональных структурах накопились
потенциально разрушительные противоречия.
В начале XV века умы
европейской интеллигенции захватила идея
конституционного переустройства Церкви, при
котором верховным принципом становился не
"наместник Христов", а регулярно созываемый
Собор.
Однако усталый,
вступивший в "осень" итальянский дух и
погружающийся в большезимний хаос германский, не
смогли произвести церковную реформу. Вместо
этого в 1415 году сожгли на костре Яна Гуса, тем
самым положив дурное начало обновительному
процессу.
Спровоцированная
казнью Гуса лавина возрождающегося западного
славянства приняла форму антигерманской и
антиримской таборитской революции. Чехия и
Моравия, вступающие в 1429 году в славянскую
"весну", прорвались антицерковной и
антиимперской революцией, бурной, жестокой, в
своих преобразованиях разрушительной. После
чехов реформаторскую антиримскую эстафету
подхватит возрождающаяся, вступающая в
"весну" Германия Лютера. Но не Италия, а
потому и не сама католическая Церковь,
неразрывно связанная с судьбой уходящей вскоре в
большезимний сон итальянской нации-общины.
Правда, само движение
гуситов и положение дел в Византии подталкивали
преобразовательную деятельность соборов, влияя
на них пусть не добром, так хотя бы испугом. Но уже
в 1448 году соборы были лишены руководящей роли, а в
1449 году папы полностью восстановили свою прежнюю
внутрицерковную власть и обеспечивавшую эту
власть административную вертикаль.
Похоже, что соборность
XV века на Западе стала лишним явлением, не
способствовавшим решению накопившихся проблем.
Напротив, она породила дополнительные проблемы и
ложные ожидания, например, на слияние Западной и
Восточной Церквей.
Может быть, соборность
XV века была простой уступкой идее объединения?
Ведь создаётся впечатление, что её не
воспринимали всерьёз вне флирта с византийцами.
Всех устраивало
положение вещей, при котором каждый из власть
имущих, оставаясь на своём месте, отхватывал себе
кусок пожирней не заботясь о праве и общих
интересах, не тревожась за само будущее, ведь в
это циничное время считалось, что оно всё равно
наступит, и каким будет – хорошим или плохим, не
объявит, пока не явится.
Но может, опробывание
соборности в XV веке было исторической
"генеральной репетицией" перед её
"настоящим приходом", ожидаемым в XXI-XXII
веках?
Эпоха
Возрождения
Дух повсеместного
цинизма и весёлой разгульности господствовал в
то время в Европе. Но, странным образом, эта
разгульность и безответственность соединялись с
каким-то новым светом, с новой свободой. Неясно,
но вдохновляюще, маячили образы будущей
коперниковой системы, будущей Америки, будущего
нового знания и новых возможностей.
Книгопечатный станок, "удачно" изобретённый
в 1450 году, стал основным техническим рычагом для
усиления этого нового духа. В насыщенном воздухе
"из ничего" материализовался новый
европейский дух. Возрождение стало
общеевропейским явлением.
Это свет новой Европы,
Европы людей, ещё "отчитывающихся" в своих
грехах, но уже никому не дающих отчёта о своих
"чистых порывах" и критических мнениях. Зато
добровольно выставляющих их перед всеми в
книгах, делах и свершениях. Здесь – и начало
рыночного сознания, выставляющего на продажу
всё, начиная с себя или заканчивая собой.
В это время зачиналась
эра мирового господства Европы.
Такая расслабленность
и раздерганность перед рывком – прямое
следствие полного засыпания германского духа в
середине XV века. Этот дух уже не мог оживлять
воплотившую его феодальную систему и Германскую
империю. Он уже не поддерживал европейское
единство и не мог сдерживать порывы других
европейских наций.
Итальянцам же, без
германцев, было не под силу стягивать Европу лишь
обручами католицизма. К соборам-парламентам и
прибегли, конечно, не только как к уловке в
восточной политике, но и как к средству
компенсаторной стабилизации расползающегося
без германской державной руки европейского мира.
Эту задачу соборы все
же как-то выполняли, но только до той поры, пока о
себе в середине XV века громко не заявили
подымающаяся королевская Франция и
освободившаяся объединенная Испания вместе с
маленькой-великой Португалией.
Возвышение
Франции
Вторая половина
большой французской зимы 1237-1429 была тяжелым и
жестоким периодом.
По мнению Робера Фосье
столетие между 1350 и 1450 "разделяет с X и XX веком
сомнительную славу одного из самых жестоких
столетий в истории Европы" и истории Франции:
"Не лучше ли было бы
дать этим годам, прошедшим между несчастьями
Филиппа VI де Валуа и победами Карла VII громкое
название" великая депрессия, роковое стечение
обстоятельств? После удивительного тяжелого, но
долгого подъема в Европе наступил мощный,
всеобщий, резкий упадок – как сказали бы мы
теперь, экономический спад" (Ф. Бродель).
Но еще в начале
"большой французской зимы"
"производительность труда в сельском
хозяйстве давно достигла потолка,
сельскохозяйственная продукция уже не росла так
же быстро, как население. В своей чудесной книге
Андре Шедевиль утверждает, что в окрестностях
Шартра "между 1220 и 1320 годами уже наступил
застой". Освоение новых земель сельским
хозяйством закончилось, и "последняя крупная
распашка нови произошла около 1230 года" (Ф.
Бродель).
По мере развития общего
"зимнего" кризиса во Франции "возникает
перенаселение, и, страдая от собственной
многочисленности, население восстанавливает
против себя всех и вся: королевская налоговая
администрация, чтобы пополнить казну, взимает с
крестьянства "сверхналоги", что приводит к
расшатыванию сельского хозяйства; после 1337 года
денежные манипуляции граничат с чистым безумием:
"с октября 1358 года по март 1360 года курс
серебряных монет менялся не меньше двадцати двух
раз". Все новые и новые удары обрушиваются на
общество, и оно стремительно катится вниз:
крестьянство вырождается, сеньоры видят, как их
доходы неотвратимо падают, и поддаются искушению
вступить в войну и заняться разбоем. Историки
говорят о кризисе, о "конце феодального
строя", меж тем один общественный порядок
рушится только для того, чтобы уступить место
другому, новому порядку…" (Ф. Бродель).
Страдает не только
сельское, но и городское население:
"Парижане переживают
кошмарное "время немощи проклятой"
"мира… чей край уж недалек", как говорит
поэт Эсташ Дешан, родившийся около 1346 года.
Петрарка, который посещает Францию в конце
царствования Иоанна Доброго, около 1346 года,
поражен: "С величайшим трудом узнавал я
немногое из прежнего, видя богатейшее некогда
королевство лежащим во прахе и почти ни одного
дома вне стен, крепостных или городских, не найдя.
Где прежний Париж, что был столь великим
градом?" (Ф. Бродель).
В результате
происходит глубокий демографический спад:
"К концу своего
крестного пути население Франции сильно
поредело. Если в 1328 году наше королевство
насчитывало от 20 до 22 миллионов жителей, то к 1450
году эта цифра уменьшилась по крайней мере на 10
миллионов. Вероятно, численность населения
Франции была все же большей, чем во времена Карла
Великого. Но какой шаг назад!" (Ф. Бродель).
Признаком и источником
дестабилизации стали и социальные волнения:
"Целая серия
выступлений, городских бунтов, восстаний,
особенно во Фландрии, разразившихся в последней
трети XIII в. (в Брюгге, Дуэ, Турне, Провене, Руане,
Орлеане, Безье в 1280 г., Тулузе в 1288 г., Реймсе в 1292
г., Париже в 1306 г.), завершилась в 1302 г. на землях
современной Бельгии почти всеобщим восстанием,
как пишет льежский хронист Хоксем: "В этот год
народ почти повсюду поднялся против
могущественных людей. В Брабанте это восстание
было подавлено, но во Фландрии и в Льеже народ
долгое время не сдавался" (Ле Гофф).
Великая чума стала не
причиной, а следствием ослабления французского и
германского общества, физического и
нравственного истощения:
"Снижение физической
сопротивляемости человеческого организма
вследствие постоянного недоедания сыграло свою
роль в тех опустошениях, которые, наконец,
произвела Великая чума с 1348 г. Склонявшаяся
демографическая кривая резко пошла вниз, и
кризис превратился в катастрофу.
Но ясно, что кризис
предшествовал этому бичу, чуме, которая лишь
крайне обострила положение, и что причины этого
следует искать в глуби самих
социально-экономических структур христианского
мира. Сокращение феодальной ренты и перемены,
вызванные растущей ролью денег в крестьянских
повинностях, пошатнули основы власти
феодалов" (Ле Гофф).
Но вслед за "зимой"
неизбежно наступает "весна" 1429-1621:
"Окончание Столетней
войны способствует взлету "долгого XVI века"
(1450-1650), который восстановит основную массу
населения в прежнем объеме как во Франции, так и
за ее пределами. Кроме того, не следует забывать,
что если депрессия 1350-1450 годов служила дорогой в
ад, то война была в то время не единственным
могильщиком. Не надо взваливать всю
ответственность на плечи англичан: как я уже
говорил, свою роль сыграли утрата глубинных
жизненных сил, голод, экономический крах, период
спада и, наконец, чума" (Ф. Бродель).
По мнению Ле Гоффа
"несомненно также, что убыль народонаселения,
ускоренная чумой, сократила рабочую силу и
клиентуру, но заработки поднялись, и выжившие
стали, в общем богаче. Несомненно, наконец, что
пораженный кризисом феодализм прибегнул к войне
как средству облегчения положения
господствующих классов. Наиболее знаменательным
тому примером является Столетняя война, к
которой подспудно стремилась и английская, и
французская знать, чтобы разрешить свои
затруднения. Но, как и всегда, война ускорила ход
событий и на мертвых телах и руинах разродилась
новой экономикой и обществом, хотя в данном
случае не следует преувеличивать".
Начавшийся подъем
Франции однако замедлился к началу весенней зимы
1525-1573, что вполне характерно для этого
("среднего") сезона.
Ф. Бродель отмечает, что
"особенно мощным подъем был вначале; затем
начинается замедление и даже остановка: "Весна
XVI века", говоря словами Ришара Гаскона,
затихла где-то после 1520 года. На самом деле,
начиная с этой даты – не перенаселение ли тому
виной? – цены начали расти, а поскольку заработки
растут не так быстро, как цены, благосостояние
падает… И в середине века, между 1550 и 1560 годами,
наступает десятилетняя депрессия, которая в
общих чертах совпадает с мрачными годами
царствования Генриха II (1547-1559)".
Генезис
Пруссии
После великой чумы (но,
как мы видели выше, не вследствие одной только
чумы) резко уменьшился переселенческий наплыв
немцев на территории, контролируемые Тевтонским
орденом. В это время литовцы, объединившись с
поляками, начали теснить Орден, мстя ему за
"долгие и жестокие притеснения". Орден
должен был все больше опираться в своей борьбе
против Литвы на местное, хоть и онемеченное, но
славянское по духу и по крови население.
Наконец, после разгрома
Ордена в 1410 году в Грюнвальдской (Таненбергской)
битве "для него было большим счастьем, что в
Бранденбургской марке должен был княжить дом,
способный ввести в этом важном и опасном пункте
твердый государственный строй. Область пришла в
большой упадок при столь частых переменах
правления, что население не знало, кто,
собственно, им владеет, а выродившиеся потомки
рыцарей, все эти Квицовы, Путлицы, Роховы,
Бредовы, занимались только наездничеством,
Фридрих со своими франконскими войсками
восстановил в стране порядок и безопасность,
причем встретил поддержку у мирной партии. Он
заставил разбойничавших рыцарей усмириться,
одних добром, других силой оружия, причем большие
услуги ему оказало произведение современного
военного искусства – громадная пушка, которую он
занял у Фридриха, ландграфа Тюрингского" (О.
Егер).
"Зимний"
эффективный синтез новой нации, немецкой по
языку и управлению, славянской по крови и духу,
произошел в критические десятилетия второй
половины XIV – начала XV века. Поэтому новый народ,
пруссаки, вступил в свою первую "макро" и
большую весну не по немецкому циклу, а по
славянскому, т.е. в 1429 году.
В 1440 году германским
императором стал Фридрих III:
"Он правил Германией
не менее 54 лет, был неспособным и плохим
правителем как в политическом, так и в
нравственном смысле...
Те 50 лет, в течение
которых Фридрих III был германским королем, можно
было бы назвать грустным периодом в истории
Германии, если бы вообще, и особенно при таком
политическом организме, каким было тогда
немецкое или "римское" государство, жизнь
большой нации определялась деяниями ее
правителя. Следя за действиями этого правителя,
все царствование которого было цепью неудач, но
тем не менее закончилось большими выгодами, по
крайней мере, для его рода, не следует упускать из
вида, что его правление было только внешней
рамкой для жизни немецкой нации во второй
половине XV в. Самой выдающейся чертой Фридриха III
был несомненнейший эгоизм… Но у него при этом
был свой расчет, и он заставлял себя платить за
угодную папе церковную политику, снова
подчинившей государство игу церкви: он выговорил
большие церковные льготы для своих
наследственных владений. Он вернулся из Рима
(1468г.) с полным карманом, с несколькими сотнями
доходных духовных мест, раздачу которых папа
предоставил его произволу…" (О. Егер).
В период правления
Фридриха III от Германии окончательно отделилась
Швейцария. Вновь разгорелись войны городов и
князей. Мелочные, ожесточенные, бессмысленные.
Бесконечные разговоры о совместном отражении
турецкой агрессии оставались разговорами вплоть
до 1470 года, в котором турки опустошили
юго-восточные владения Империи. Правда, и в этот
раз все закончилось лишь созывом рейхстага.
Одновременно еще
больше ухудшилось положение Тевтонского ордена:
"Положение Германии
на востоке заметно ухудшалось; даже самое
славное достояние немецкой национальности,
вызванное крестовыми походами, государство
Тевтонского ордена в Пруссии, совершенно
попало при Фридрихе польской зависимости. Под
давлением бедствий, обрушившихся на Орден после
его поражения под Таненбергом в начале столетия
(1410г.), он совершенно выродился; его нравственная
сила угасла. Земельно-сословное устройство,
введенное Генрихом фон Плауэном, принесло новые
беды в разлагавшееся государство. Различные
поводы к оппозиции против произвола умножались,
и недовольные города и сельское дворянство
соединились в Прусский союз, главной опорой
которого благодаря связям и средствам был
Данциг…
После 13-летней борьбы
истощенный Орден был вынужден согласиться на
Торуньский мир (1466г.), по которому Западная
Пруссия с Мариенбургом, Торунем, Кульмом,
Данцигом и Эльбингом отходила к Польше, а
Восточная Пруссия оставалась за Орденом лишь в
качестве польского лена" (О. Егер).
Видимо, чисто немецкий
элемент в это время лишь пытался сохранить за
собой основные должности в Ордене, в то время как
прусско-славянский в союзе с поляками уже стал
полным хозяином самой его жизни.
Перечень неудач и
потерь Германии времен правления Фридриха III
можно продолжить еще не на одну страницу. Но, вот
что интересно, уже во времена этого слабого и
корыстного императора, в последние его годы,
началось преобразовательное движение. Ведь
начиналась новая эпоха германской истории,
соответствующая четвертой четверти или весне
большой зимы 1477-1525.
С 1486 года Фридрих III
приступил "к возведению общего и прочного
земского мира – обращению Германии в
государственное целое". Начинается четвертая
четверть большой германской зимы. Германская
нация медленно и как бы неохотно пробуждается
при сыне Фридриха III Максимилиане:
"Максимилиан I (1493-1519)
правил страной 34 года, считая и те 8 лет, когда был
посвящен в дела при жизни отца. Детище нового
времени, восприимчивый, он с пользой усвоил
многие семена современной культуры, бегло
говорил по латыни, по-французски и по-итальянски,
занимался разными науками, особенно богословием
и медициной, а в артиллерийском искусстве был
даже знатоком и изобретателем" (О. Егер).
При Максимилиане были
фактически заложены основы новой Германской
империи, во всем блеске и нищете проявившейся уже
при его преемнике Карле V. При нем "дело
конституционного порядка было закончено на
Кёльнском рейхстаге 1512г. Для водворения земского
мира и исполнения решений имперского суда
немецкое государство было разделено на 10 имперских
округов. Во главе каждого из них находился
окружной начальник с подчиненным ему советом"
(О. Егер).
