ЧАСТЬ II
“Кирпичики"
Трудная дорога к рынку
Все, что мы строили, что
строили наши отцы
и деды, окажется у кого-то, взявшегося неизвестно
откуда. Откуда у таких, берутся деньги?
Один бывший реформатор
Люди, живущие в
западном мире, возможно, не сразу поймут, сколь
огромны препятствия на пути строительства
свободной рыночной экономики. В своем
классическом труде “Богатство народов” Адам
Смит заметил, что человеку присущ инстинкт
“торговать, меняться и обмениваться”. Но
современная рыночная экономика — это нечто
большее. Рыночная экономика — это не что-то
такое, что можно просто выбрать: она должна быть
организована. В России ее составные части еще не
скорее встанут на свои места.
Современный рыночный
капитализм — сложная машина, которая на Западе
формировалась столетиями, развивалась путем
проб и ошибок, нередко разрушительных по своим
последствиям. Еще никто не пытался строить
рыночную экономику с нуля. Сами россияне только
начинают осознавать, сколь разительно рыночная
система отличается от командной экономики.
Недавний опыт бывших социалистических стран
Восточной Европы и нынешняя экономическая
неразбериха в самой России показывают, что
построить рыночную экономику — это, как гласит
русская пословица, не поле перейти. Именно в
сфере экономики россияне чувствуют себя подобно
Алисе в Зазеркалье. Все оказывается полностью
перевернутым, вызывает недоумение. Опасность в
том, что люди станут судить о рынке по его кривому
отражению в зеркале, и оно вызовет у них лишь
чувства отвращения и гнева.
РЫНОЧНАЯ
СИСТЕМА
Современные рыночные
системы разнообразны. В американской -
государство отделено от частного сектора. В
классической латиноамериканской модели (в
настоящее время она претерпевает изменения в
ходе приватизации и либерализации) государство
непосредственно и повсеместно вовлечено в
экономическую деятельность. На государственных
предприятиях производится значительная,
возможно, даже большая часть валового
национального продукта, и государство
вмешивается также в деятельность других
секторов экономики. Частное предпринимательство
сосуществует с этим крупным государственным
сектором, и нередко предприниматели являются его
клиентами. В азиатской модели действие
“невидимых” рыночных сил в значительной
степени дополняется “направляющей рукой”
правительства, которое стремится определить
стратегические линии деятельности и сферы
приложения инвестиций, а иногда даже пытается
управлять принятием более рутинных,
повседневных решений. В германской модели упор
делается на “социальную рыночную экономику”,
при которой центральную роль играют банки, а для
французской рыночной системы характерно очень
активное руководство государственных
чиновников из центра.
Рыночная система может
действовать как при высокой, так и при низкой
инфляции. Она может обеспечивать высокие темпы
роста или приводить к застою. Она может состоять
из легальной, “белой” экономики и нелегальной,
нерегулируемой “черной” экономики. Кстати,
следует отметить, что рынок — это не синоним
демократии; порой он может функционировать в
рамках авторитарной политической системы.
В реальном мире нет
идеальной рыночной системы, какая существует в
теории, как нет и ее точного рецепта. Рынки в
разных странах обладают весьма различным
колоритом, который зависит от того, в каком
обществе они формировались, и какие именно
учреждения и традиции определяют условия их
существования. Однако в первом приближении мы
можем выделить некоторые основные свойства,
которые определяют современную рыночную систему
в целом, и это поможет нам понять, насколько
труден путь России к рынку.
Сердцевиной рыночной
системы является конкурентный механизм
ценообразования. Цены определяются главным
образом торгом продавцов и покупателей на
рыночной площади, результаты которого
определяются их представлениями о своих
интересах, а также соотношением спроса и
предложения. Именно цены, а не решения бюрократов
фиксируют относительную ценность сырья, рабочей
силы, товаров и идей. Эти разнородные факторы
могут относительно свободно перемещаться,
реагируя на цены и спрос.
Второй элемент —
согласованные в рамках общества “правила игры”,
которые регулируют поведение людей на рынке и
делают его более или менее предсказуемым. Они
определяют контроль над частной собственностью
и сам ее смысл. В их числе могут быть
общепризнанные ценности, такие как, согласие с
тем, что рынок — это не зло, а скорее благо и что
бизнесмены — не паразиты и вампиры, а те, кто
своей деятельностью способствует общему
процветанию. Кроме того, в состав этих правил
входят нормы. К примеру, вместо того чтобы
заказывать убийство тех, кто не платит по счетам,
на них подают в суд. Некоторые правила имеют вид
конкретных законов и положений: к примеру, может
быть запрещена торговля с применением
конфиденциальной информации; изобретателям и
авторам выплачиваются гонорары; потенциальным
заемщикам сразу сообщаются процентные ставки.
В-третьих, рыночная
система вписана в правовой, культурный и
институциональный контекст, который
способствует рыночной деятельности. Среди его
наиболее важных элементов — защита контрактов и
прав собственности и функционирующая кредитная
система.
БАЗАР ИЛИ
РЫНОК?
Учитывая
вышеизложенное, становится очевидным, что Россия
еще далека от рыночной экономики. Освобождение
цен ,— безусловно, важнейший успех реформ, но они
все еще неофициально контролируются с помощью
таких мер, как предельная норма рентабельности,
правила ведения торговли и квоты. Пока нет
общенационального рынка труда, а рынок капиталов
только зарождается. Государство плохо
представляет себе, какова будет его роль в
экономике. Правила игры отсутствуют, нет и
механизмов, которые обеспечивали бы их
соблюдение. Рыночные ценности едва ли можно
назвать общепризнанными; несомненно, они все еще
пугают большинство людей. Коммунисты и новые
правые националисты — особенно старшего
поколения — считают рынок злом, навязанным
извне. Прав собственности, которые прямо
защищались бы законом, не существует, нет и
правовой базы для заключения контрактов.
Кроме того, и
психологии общества нет традиций, на которые
рынок мог бы опереться. До большевистской
революции Россия развивала рыночную систему.
Фактически большинство историков считают период
с 80-x годов прошлого века и до начала первой
мировой войны, когда в России происходила бурная
индустриализация, первым экономическим чудом
страны. Россия имела и другое, недолгое
знакомство с рынком при Ленине, в период “новой
экономической политики”, с которой было
покончено в конце 20-х годов. Тем, кто участвовал в
нэпе, будучи взрослым, и пережил сталинский
террор против нэпманов, сегодня уже за девяносто;
увы, это не тот возраст, в котором можно попытать
счастья на ниве предпринимательства. Конечно,
новая русская революция находится на начальном
этапе, ведь после распада Советского Союза
прошло всего три года. В это время элементы рынка,
конечно, развивались, чему более всего
способствовала приватизация. Но формирование
рыночной системы займет несколько лет. Для нее
потребуется создать целый свод отсутствующих
ныне правил и законов, а также привить людям
“рыночные навыки”; она станет предметом острой
полемики, огульных обвинений и яростного торга.
Развитие рынка будет осложняться кризисами,
сопровождаться потрясениями, и, несомненно,
потребуется принуждение для осуществления тех
правил игры, которые известны как уголовное
правой
Многие россияне думают,
что они уже наблюдают или испытывают на себе
капитализм, а все происходящее расценивают как
его суть. Действительно, обстановка “дикого
Запада”, сложившаяся в сфере бизнеса в
сегодняшней России, — спекуляция недвижимостью,
рэкет под видом охраны, мгновенно нажитые
состояния, появление огромного числа банков, не
обладающих капиталом, нерегулируемый экспорт,
взятки — все это, несомненно, одна из форм
капитализма. Но она в корне отличается от
современной рыночной экономики. Именно это
противоречие имеют в виду некоторые россияне,
когда говорят, что сегодня российская экономика
— это “базар, а не рынок”.
ГРУЗ ПРОШЛОГО
В некоторых отношениях
Россия уже сделала нелегкий выбор, и это позволит
ей, в конце концов, прийти к рынку, однако в других
сферах все остается по-прежнему. Во многом самой
трудной задачей будет освобождение от груза
прошлого. И пока Россия не добьется этого, ее
экономика останется неэффективной.
У советской командной
экономики были мощная внутренняя логика и
своеобразный язык, и это делайте советскую
систему не просто чуждой Западу, а скорее похожей
на какую-то датскую Цивилизацию. Ее порядки
казались весьма странными, однако, они обретали
смысл, как только вы начинали понимать их в
совокупности. На этой логике и на этих порядках
были воспитаны два поколения россиян, и на них же
строилась вся экономика. Вот почему так трудно
расстаться с этим наследием и построить, как
оказалось, совершенно новую цивилизацию.
Взять хотя бы
физические атрибуты экономики: фабрики, железные
дороги и т.д. Советская экономическая система
была организована с упором на тяжелую
промышленность и оборону. Большую часть
продукции в стране производили гигантские
государственные монополии. Изделия каждого
сановного типа, будь то тракторы или реакторы,
выпускались на одном или двух предприятиях,
которые обслуживали весь СССР. Этим объясняются
те разрушительные последствия, которые имел для
экономики распад Союза. Вот всего один пример:
сегодня в России заготовляется большое
количество сена. Но в стране отсутствует
производство машин для его прессования.
Единственное в СССР предприятие, выпускавшее их,
находилось в Киргизии, которая теперь стала
независимой.
Продукция этих
предприятий поставлялась на огромные расстояния
другим монополиям. В такой системе железные
дороги и трубопроводы значили больше, чем
грузовики, поэтому в Советском Союзе были
проложены железные дороги и трубопроводные сети,
которые использовались интенсивнее, чем
где-либо, а автодорог строилось мало.
В этой бюрократической,
нерыночной системе общение велось только
полиции “начальник — подчиненный”. В каждом
министерстве и отрасли была своя собственная
внутренняя телефонная система, которая не
соединялась ни с какими другими. Каждый
промышленный гигант строил собственное жилье и
организовывал собственную систему социального
обеспечения. Это увеличивало издержки, но кого
волновали издержки в системе, которая
приветствовала только рост объемов
производства? По этой же причине Советы были
готовы эксплуатировать старые заводы и машины до
бесконечности. Многие российские промышленные
города — это поистине музеи истории
промышленности: некоторые машины были сделаны
еще до революции 1917 года. Каждое предприятие
старалось быть максимально независимым от
ненадежных поставщиков. Так, почти на каждом
большом заводе были собственное эффективное
литейное производство и собственная
неэкономичная электростанция.
Эти унаследованные от
прошлого промышленные объекты и инфраструктура
совершенно не приспособлены к нуждам рыночной
экономики. К примеру, в энергетике система
распределения газа подходит лишь для снабжения
больших заводов, а не малых предприятий и жилищ.
Нефтеперерабатывающие заводы производят мазут
для крупных электростанции, но не вырабатывают
достаточного количества бензина или дизельного
топлива, которое требуется в условиях начавшейся
автомобильной революции. Шоссейных дорог
недостаточно для обслуживания рыночной
экономики даже на начальном этапе. Если сравнить
российскую экономику с кровеносной системой, то
она имеет артерии и вены, но не имеет капилляров.
Все это Россия
унаследовала, и в ближайшее время россияне вряд
ли смогут многое быстро изменить. Им придется еще
долго жить с этим наследством. Сегодня Россия
недостаточно богата, и не может снести старые
заводы и заменить их другими или же построить за
один день широкую ceть дopoг и телефонных линий.
Единственное, что можно сделать, это создать
совершенно новую систему телекоммуникации,
которая сменит существующую, и добиться широко
распространения компьютеров и информационных
технологий. В силу характера советской экономики
в городах скопился избыток промышленных рабочих,
по некоторым оценкам, их 20 млн. По мере сокращения
тяжелой промышленности, которое обязательно
должно произойти в предстоящие годы, этих людей
необходимо будет обучить совершенно иным
профессиям. Но им нужно будет дать и новое жилье,
так как новую работу они получат не в тех
“городах- заводах”, где большинство из них живет
сейчас.
Тем не менее, жилье -
самое дефицитное, что есть сегодня в России, так
было и в советский период. И поскольку существует
столь катастрофическая нехватка жилья, очень
мало его будет сноситься. Большинство людей
будет и дальше жить в плохих условиях. Центры
крупных городов станут более яркими, по мере того
как здания будут переделываться под офисы и
роскошные апартаменты, а на окраинах начнется
строительный бум. (Вокруг Москвы он уже начался.)
Но большинство городов России будет по-прежнему
иметь серый вид. Отсутствие нормального жилья
станет одним из главных препятствий для развития
эффективного рынка, в условиях которого
работники могли бы переезжать туда, где есть
работа.
ОСОБАЯ
ПРОБЛЕМА — КОНВЕРСИЯ ВОЕННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
Самое тяжкое наследие
советской системы — огромная
военно-промышленная империя. Внутри этой системы
8 млн. человек, или 20% всей рабочей силы в
промышленности, были заняты непосредственно в
производстве оружия и другой военной техники. По
некоторым оценкам, на долю девяти
военно-промышленных министерств (иногда их
называли “девятка”) приходилось 50% общего
объема промышленного производства. Они также
выпускали значительное количество
потребительских товаров, в том числе большинство
производившихся в стране телевизоров,
холодильников и стиральных машин. В 20 регионах
России на долю предприятий военной
промышленности приходится до 60% всей
экономической деятельности, а в одном или двух —
до 80%. Многое из этих предприятий — гиганты, на
каждом из которых работает до 30 тыс. человек.
Сейчас в этом секторе наблюдается глубокий спад,
поскольку военные заказы российского
правительства за последние годы уменьшились на
70%. В некоторых местах на грани развала оказались
сложные высокотехнологичные объекты, что
создаст исключительную опасность для тех мест,
где они находятся. Один из самых пугающих
примеров — Красноярск-26, где изготавливается
плутоний для ядерного оружия. Два из трех
подземных реакторов остановлены, по один
продолжает действовать, поскольку в качестве
побочного продукта он вырабатывает
электроэнергию для города со стотысячным
населением. На заводе накоплены сотни миллионов
кюри радиоактивных отходов в жидком и твердом
виде. Финансирование объекта резко сокращено, но
уезжать рабочим некуда. Культура производства
снижается, рабочие являются на работу в
нетрезвом виде, а администрация предупреждает,
что авария на этом объекте может быть
равносильна “сотне Чернобылей” Военной
промышленности присущи свойства, которые делают
ее конверсию медленным, трудным и дорогостоящим
процессом не только в России, но и повсюду в мире.
Военная промышленность — это, как правило,
весьма крупные отрасли. Они имеют очень узкую
специализацию. Нередко их предприятия
расположены вдали от рынков. В них соблюдаются
более жесткие, а иногда совершенно иные
технические задания и допуски, чем в гражданской
промышленности. Их руководители — специалисты в
области конструирования и производства, а не в
области маркетинга и сбыта; они привыкли иметь
одного стабильного покупателя в лице
государства, а не изыскивать или создавать рынки
и приспосабливать свои изделия к их требованиям.
По всем этим причинам конверсия военной отрасли,
составляющей в России половину всей
промышленности, обещает быть медленным и
дорогостоящим процессом. Мучительная дилемма:
держать заводы открытыми, чтобы ограничить
безработицу, означает держать на иждивении
государства зависимые от него отрасли, в которых
ничто не меняется. Закрыть заводы, значит,
разогнать незаменимые кадры исследовательских и
производственных работников. Даже успешная
конверсия означает драконовские сокращения
рабочих мест, в процессе приспособления к рынку
“нерыночных” предприятий.
Пока российское
правительство находится на распутье, не имея ни
денег, ни четкого плана тех или иных действий. В
результате военная промышленность, как и вся
экономика, постепенно приходит в упадок: ее
предприятия не закрываются, но технологический
потенциал растрачивается из-за отсутствия
инвестиций.
МАФИЯ: “БОГ
ВЕЛЕЛ ДЕЛИТЬСЯ'”
Некоторые проблемы
можно увидеть невооруженным глазом или оценить
количественно. Однако есть и скрытые препятствия
на пути к рынку: это взгляды людей и их
повседневный жизненный опыт. Жизнь в прежней
советской системе не была свободной, но для
большинства людей она была сравнительно
безопасной, предсказуемой и надежной. Теперь все
совсем не так. Никто не может быть уверен, что
сохранит рабочее место. Нарушилась работа
системы здравоохранения. Но самое худшее, с чем
столкнулись россияне и что символизирует все
пороки “рынка”, — это организованная
преступность.
Организованная
преступность раковая опухоль,
распространяющаяся в теле России, поражающая
каждый орган общества. По оценкам, сегодня в
России действуют более трехсот крупных
преступных синдикатов и многие тысячи мелких
банд. Мафия высасывает соки из предпринимателей,
отбирает у них прибыль, которую они могли бы
опять вложить и дело, запугивает их и парализует
деятельность журналистов и работников
правоохранительных органов. Страх все больше
охватывает и рядовых граждан. Характерна
поговорка, которую произносят мафиози при своем
появлении: “Бог велел делиться”. Однако свою
долю получает не Бог, а мафия. Большинство
возникающих частных фирм вынуждено платить за
охрану, чтобы продолжить свою работу. “Ни один
честный бизнесмен не сможет ничем заниматься в
этом городе, — заявил сотрудник милиции в
Екатеринбурге, — если он не будет платить
неофициальные налоги преступным группировкам”
По некоторым оценкам, такая плата за охрану может
достигать 20% от прибыли частного предприятия, а
может быть и гораздо выше (действительно, своего
рода “налог”!). Суммы, которые уже удается
собирать бандитам, позволяют им подкупать многих
работников милиции, судов и других
правительственных учреждений, особенно если
принять во внимание низкий уровень зарплаты в
этих учреждениях.
Мафия простирает свои
щупальца и за пределы России и республик бывшего
Союза — в Центральную и Западную Европу. Она
также организует торговлю наркотиками в Средней
Азии и занимается контрабандой оружия,
украденного из армейских арсеналов. Волна
преступности, безусловно, может затруднить или
даже сорвать продвижение России к рынку,
поскольку она действует разлагающе на легальный
бизнес, деморализует и терроризирует
предпринимателей, заставляя многих уйти с рынка.
Мафия стала одной из главных проблем для
формирующейся российской политики. Оппоненты
Бориса Ельцина используют это против него. В 1994
году президент объявил, что организованная
преступность становится для нации проблемой
номер один, и что для борьбы с мафией будут
изыскиваться “нестандартные” средства
Кроме того, мафия
вносит дополнительные сложности в процесс
рыночных реформ, так как иногда бывает трудно
отличить бизнесмена от преступника. Люди,
воспитанные при коммунистическом режиме,
объявляют предпринимательский иск
“спекуляцией”, ведь частная коммерческая
деятельность в прежней системе рассматривалась
как патология.
Новая частная деловая
активность в сегодняшней России развивается в
некоей “сумеречной зоне” между законностью и
незаконностью не столько потому, что сам бизнес
считается чем-то предосудительным, сколько из-за
отставания закона от новой реальности —
формирования частного предпринимательства.
Поскольку никто не может сказать с
определенностью, что законно, а что — нет, для
заключения любой сделки может потребоваться
взятка или, по крайней мере, “дружба” с
чиновником, который “посмотрит сквозь пальцы”.
Дружеские связи остаются основой российской
экономики, совсем как в советский период.
Эта “сумеречная зона”
в сфере морали и права препятствует развитию у
людей позитивного отношения к рыночной системе.
Для того чтобы люди могли заниматься бизнесом, у
них должен быть хотя бы минимум доверия друг к
другу. Должна быть уверенность в том, что
контракты и имущество защищены законом. Если не
будет доверия к системе, граждане не станут
делать сбережений, а частные фирмы не будут
вкладывать деньги. Никто добровольно налогов не
заплатит, зная, что их не платят другие. Немногие
возьмут на себя предпринимательский риск,
опасаясь, что любая прибыль будет произвольно
обложена налогом или отобрана. Люди не потерпят
неравенства в доходах и имуществе при почти
всеобщем убеждении в том, что эти блага нажиты
неправедным путем. Короче говоря, если мнения и
поведение людей не будут способствовать
формированию рынка, он будет развиваться в
весьма усеченном виде.
“НЕВИДИМАЯ
РУКА” И “СКРЫТАЯ НОГА”
Опыт Запада показывает,
какой вид может принять рыночная система, однако
о том, как к ней прийти, он говорит очень мало. Но
сама задача построения такой системы — это
совершенно особая проблема, как уже видно из
опыта Восточной Европы. На начальном этапе
перехода от командной экономики к рынку нужно
выполнить чрезвычайно тонкую операцию:
децентрализовать экономику, чтобы дать свободу
местным управляющим и предпринимателям, но
одновременно призвать их к финансовой
дисциплине. Если “даровать” свободу без
дисциплины, то это приведет к высокой инфляции,
спекуляции и безответственному разбазариванию
богатств.
Попытки управлять
переходом к рыночной экономике, предпринятые в
Восточной Европе, показывают, что нет никакого
чудодейственного способа, который можно было бы
почерпнуть из теории. Нельзя позволить себе
растянуть этот процесс на десятилетия и
двигаться шаг за шагом. Иногда, кажется, будто все
— от освобождения цен до пропаганды преимуществ
рынка — следует делать одновременно; разумеется,
это невозможно, особенно в ситуации, когда новые
правительства перегружены и испытывают дефицит
средств, финансовая система неустойчива, а
предприниматели неопытны.
Но все же ясно, что одна
из главных задач — постараться как можно скорее
создать финансовую систему. Это, среди прочего, в
конечном счете, будет способствовать частному
накоплению и инвестициям. Такая структура должна
включать в себя реалистичную налоговую систему и
механизм для сбора налогов. Требуется, чтобы
правительство взяло под контроль предоставление
кредитов и свои собственные расходы. Кроме того,
нужно прекратить поддержку предприятий за счет
национального бюджета и предложить директорам
действовать самостоятельно, а не в качестве
иждивенцев государственной системы социального
обеспечения промышленности. Это, в свою очередь,
также предполагает сокращение кредитов и
ликвидацию субсидий. Еще одна важнейшая мера из
этого пакета — создание тех, или иных средств для
прекращения деятельности предприятий-банкротов.
Иными словами, предприятия должны ощущать не
только “невидимую руку” рынка, по и “невидимую
ногу” рыночной дисциплины. Такую ситуацию
следует создавать с учетом всех политических
соображений и возможной реакции на массовые
банкротства. Но в России, как и за ее пределами,
вполне могут потребоваться “показательные”
банкротства, для того чтобы смогла утвердиться
финансовая дисциплина.
При переходе к новой
финансовой структуре особенно опасны следующие
моменты. Первый наступает с урезанием субсидий и
дешевых кредитов, сбивающим инфляцию и
укрепляющим покупательную способность рубля.
Одновременно эта мера лишает частные банки
основных источников их нынешних прибылей —
спекуляции валютой и краткосрочного
кредитования торговых операций, что вызовет
волну банкротств среди банков которые слабее.
Второй момент, когда правительство всерьез
берется за “кризис неплатежей”, заставляя
предпринимателей либо выплачивать долги, либо
объявлять себя банкротами. Наконец, третий
опасный момент наступает, когда цены
освобождаются во всей экономике, включая
энергетику. Тогда под удар попадают многие
отрасли, зависящие от субсидируемых поставок
энергоресурсов.
Это весьма
примечательный список, поскольку именно в
указанных направлениях пыталось действовать
правительство В..Черномырдина с конца 1993 года.
Попытки эти дали противоречивые результаты, что
лишний раз показывает, какой долгий путь еще
предстоит пройти.
ПРЕПЯТСТВИЯ
СОЦИАЛЬНОГО И КУЛЬТУРНОГО ХАРАКТЕРА
На Западе (да и в самой
России) известно множество мифов о россиянах. Но
к легким обобщениям насчет их исконного
“национального характера” следует относиться
скептически. В действительности российское
общество менялось, начиная с 1917 года и первой
половины XX века. Сегодня средний россиянин живет
совсем не так, как жили обычные русские два или
три поколения назад. По-видимому, современные
россияне вряд ли думают точно так же, как их
прадеды. То же и у нас на Западе, не так ли?
Тем не менее, за
последние сто лет на долю россиян выпали
необычайные страдания. Они испытывали тяготы,
лишения и угнетение, от которых не могли
спастись. Их новейшая история в корне отличается
от истории Соединенных Штатов или Западной
Европы. Эти обстоятельства, несомненно,
ограничивают или, по крайней мере, существенно
влияют на возможности россиян в деле построения
новой политической и экономической системы.
МЕНЯЕТСЯ ОБЛИК
РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
Россияне недавно стали
урбанизированным народом. В начале века
население России было на 90% сельским; сегодня 70%
населения составляют горожане. Многие из них —
это выходцы из деревни, так последняя, большая
волна миграции из сельской местности пришлась на
60-70-е годы.
До недавнего времени
лишь немногие россияне владели значительным
имуществом, кроме личных вещей, хотя им
разрешалось строить кооперативную квартиру и
иметь ее в собственности. Только в последние
несколько лет появилась возможность иметь в
собственности землю, хотя и с некоторыми
ограничениями. Очень многие россияне давно имеют
скромные дачи. До краха коммунизма многие
накопили значительные сбережения — главным
образом потому, что мало на что, можно было
потратить деньги. Однако сегодня существенные
сбережения есть у немногих. За последние годы они
были почти полностью уничтожены высокой
инфляцией. Из-за падения доходов средняя семья
сегодня тратит на питание 45% своего дохода, а
средний пенсионер — 75%.
Гораздо большая доля
работающих людей, чем на Западе, занята в
промышленности. Работники сосредоточены на
крупных предприятиях и проживают в
“городах-заводах”, которые, как правило,
обеспечивают их жильем, продовольствием и
другими видами социальной защиты. Зарплата
весьма низка. Более чем у трети работников она
ниже официального уровня бедности. Несмотря на
дорогостоящее социальное обеспечение, уровень
оплаты труда в России останется низким даже по
сравнению с Восточной Европой. Подвижность
рабочей силы по сравнению с Соединенными Штатами
невелика — во многом потому, что очень трудно
найти жилье.
Если не принимать в
расчет два-три крупнейших города, то для России
характерна необычайно высокая зависимость
городской семьи от места работы. Исключительно
важно уяснить себе это, чтобы понять, какие
острые проблемы стоят перед страной. Предприятие
— это не только работодатель, но и хозяин жилья,
оно снабжает работников важнейшими продуктами
питания и услугами и нередко является центром
всей жизни в населенном пункте. Альтернативной
системы социальной защиты в России нет.
Население хорошо
образовано. Две трети всех россиян имеют
законченное среднее образование или полное и
неполное высшее, а среди женщин доля окончивших
вузы больше, чем среди мужчин. Функциональная
грамотность очень высока. Широко распространены
(хотя и узкоспециализированные) инженерные и
математические знания. Но пока школа не дает
важнейших гражданских и деловых навыков.
В результате массовой
миграции в города оказались подорванными или
разрушились традиционные семейные структуры,
уменьшилась их роль. Семья испытывает стрессовые
нагрузки, велико количество разводов, а
единственным широко доступным средством
контроля над рождаемостью является аборт (еще
один признак того, что советская система была
безразличной к личным потребностям людей).
Общественные структуры, действующие по месту
жительства, слабы. Распространена круговая
порука, помогающая людям справляться с
трудностями, порождаемыми системой. Широкая
солидарность между рабочими тех или иных
профессий выражена слабо (однако, есть и важные
исключения; это, к примеру,
шахтеры-угледобытчики). Фактически российские
рабочие ведут забастовочную борьбу не против
местной администрации, а вместе с администрацией
против государства.
Большинство российских
семей, как городских, так и сельских, имеют лишь
одного ребенка. Уровень рождаемости в России
снижался на протяжении ряда лет, но в последнее
время он падает особенно резко. Если эта
тенденция сохранится, то городское население не
будет обновляться, а село не выдержит
дальнейшего оттока людей. Низкий уровень
рождаемости приводит к низкой доле молодежи.
Низкая рождаемость в сочетании со снижением
продолжительности жизни ведет к сокращению
населения. В предстоящие годы единственным
резервом для роста населения России, возможно,
будут 25 млн. русских, проживающих вне Российской
Федерации.
Ослабление
традиционных структур привело к размыванию
нравственных ценностей. Реальные масштабы этой
проблемы оказались шире, чем признавалось ранее,
поскольку советская практика ограничения
доступа в большие города (система “прописки”)
привела к скоплению за их пределами большого
количества “маргиналов” — обездоленных людей.
Они образуют недостаточно изученный подкласс в
российском обществе. Кроме того, в настоящее
время в России находятся более 2 млн. беженцев;
большинство их живет в Московском регионе и на
Северном Кавказе. В предстоящие годы число людей,
лишенных крова, безусловно, будет расти.
ОБЩЕСТВО
“ВВЕРХ ДНОМ”
Формирование
гражданского общества крайне важно для будущего
России в посткоммунистическую эпоху. Однако
складываться оно будет медленно. Гражданское
общество — это общество, основанное на частной
собственности и юридической защите отдельных
лиц и групп; по сути дела, оно существует
независимо от государства. В некоторых странах
Восточной Европы традиции гражданского общества
успели сложиться до прихода коммунистов, что
облегчает там переходный период. В Советском
Союзе гражданского общества, конечно, не было;
практически не было его и в эпоху монархии.
Поэтому сегодня оно имеет слабую социальную
базу. Отсутствие традиции будет серьезно
ограничивать возможности России в предстоящие
годы.
Российское общество
перевернуто “вверх дном”. В последние годы
произошел огромный переворот в системе рангов и
приоритетов. Изменилась и прежняя структура
распределения доходов. Высокопоставленные ранее
работники (партийные кадры, офицеры, ученые,
преподаватели высшей школы) утратили свой
престиж, а лица тех профессий, которые раньше
имели низкий статус или вообще существовали
подпольно (владельцы магазинов, торговцы,
брокеры), разбогатели и кичатся этим.
Перемены затронули все
слои общества. Пожилые люди лишились своего
прежнего положения, их позиции заняли молодые.
Женщины больше всего страдают от безработицы,
они утратили свое место в обществе, но ничего не
приобрели дома. Молодежь считает нужным
обучаться не инженерным и научным
специальностям, а бизнесу. Профессии и источники
доходов, которые ранее были надежными, стали
неустойчивыми или вовсе исчезли; должности,
которые ранее приносили блага и привилегии,
лишились этих привилегий; исчезли былые
перспективы карьеры. Правопорядок нарушился, а
ценности, еще недавно бывшие официальными,
теперь не в почете. Если послушать россиян, то
коррупция разъезжает в импортных машинах, а
честность ходит пешком.
Многие из этих перемен
— скорее количественные, чем качественные.
Относительный престиж различных профессий начал
меняться еще за двадцать лет до распада
Советского Союза. Кроме того, советское общество
всегда было отнюдь не эгалитарным. Но статус и
богатства, которые люди приобретали благодаря
заслугам перед государством или научным и
культурным достижениям, официально
приветствовались и чаще всего признавались
населением. Сегодняшнее, новое неравенство
вызывает возражения у многих россиян, потому что
оно имеет крайние формы и, как они подозревают,
порочно по своей сути, поскольку основано
исключительно на деньгах.
Необходимо, впрочем,
сделать оговорку: многие россияне, особенно
молодые, приспосабливаются к этим болезненным
переменам с замечательной быстротой и гибкостью.
Как и при любых пертурбациях в обществе, есть и
,выигравшие, и проигравшие.
СРЕДНИЙ КЛАСС
В ОБСТАНОВКЕ НЕУВЕРЕННОСТИ
В российских городах
сформировался широкий образованный средний
класс. Но класс этот беден: у него очень мало или
совсем нет собственности, отсутствуют
сбережения, и есть лишь слабо выраженные
традиции и структуры. Следовательно, его
самосознание и статус характерны для среднего
класса, неустойчивы. На своих флангах он
растворяется в огромной массе населения, не
имеющей ни структуры, ни корней.
Эти свойства
российского общества имеют большое значение для
политики. Главной реакцией российского среднего
класса и рабочих на нынешние катаклизмы
становится чувство незащищенности. Они ощущают
себя исключительно уязвимыми, и подверженными
разного рода опасностям — не только
экономическим, но и физическим. Их отталкивает
беспорядок и то, что они воспринимают как
внезапный всеобщий развал. Иными словами, это не
революционно (или контрреволюционно)
настроенное население, а население, одержимое
своими утратами, стремящееся защититься и
вернуть себе безопасность в мире, который
внезапно стал для них чуждым и угрожающим. Но и
эта защитная реакция может вылиться в
радикальные действия.
Советская Россия
представляла собой иерархическое, наполовину
милитаризованное и в высшей степени
упорядоченное общество, но этот порядок
навязывался ей сверху. Ее внутренняя структура
всегда была более хрупкой, чем могло показаться,
и этим объясняется столь резкое разрушение
правопорядка. Но люди привыкли к порядку, и
чувства страха и возмущения, вызываемые у них
нынешней анархией, — это горючий материал для
политических потрясений.
Отсутствие сильных
общин или объединений по месту жительства не
позволяет создать прочную базу для политических
партий или других промежуточных организаций,
крайне важных для гражданского общества. В
большинстве местностей России слабо выражено
классовое или этническое самосознание (кроме
русского самосознания, которое характерно для
большинства русских повсеместно); практически
нет прочных социальных “приводных ремней”,
подобных профсоюзам.
Отсутствие прочной
социально-экономической базы для политических
партий, наряду с повсеместным распространением
телевидения, создает условия для проведения на
общенациональном уровне политических кампаний
американского типа, то есть позволяет
сосредоточивать внимание на личностях, образах и
популистских лозунгах, а не на партиях. Это
обстоятельство, вероятно, играет на руку
русскому национализму и другим инстинктивным
течениям. Оно также означает, что в будущем
важнейшую роль в политике будет играть контроль
над телевидением.
ПРЕДОПРЕДЕЛЕННЫЕ
ИСХОДЫ
Постепенно все эти
ограничения будут ослабевать. Но 2010 год уже
маячит на горизонте. Поэтому есть некоторые
моменты, которые можно предсказать с большой
долей уверенности. Эти моменты, по сути, являются
предопределенными для всех сценариев.
Предопределенные элементы — это обстоятельства,
которые неизбежны. Например, выпадение
рекордного количества осадков в верховьях реки
обусловливает паводок в ее низовьях. Вот такие
обстоятельства и являются предопределенными.
К сожалению, страны
живут в тех условиях, которые они могут себе
позволить, а у России в предстоящие десятилетия
возможности невелики. Многие сегодняшние здания,
железные дороги и другие объекты инфраструктуры
будут использоваться и в 2010 году. Конечно,
некоторые фабрики будут закрыты, заменены или
реконструированы. В рамках функционирующей
рыночной системы наименее эффективные заводы,
больше чем другие загрязняющие окружающую среду,
окажутся среди тех, которые будут закрываться в
первую очередь, особенно если уменьшится спрос
на их продукцию. Но наследие советского прошлого
тяжело, и потому эти процессы будут отнюдь не
такими быстрыми или последовательными, как можно
было бы ожидать. Многие предприятия-загрязнители
будут эксплуатироваться и далее в связи с
ограниченностью капиталов, политическими и
социальными потребностями. Электростанции, не
оборудованные газоочистителями, будут
продолжать работать на угле и загрязнять воздух
из-за необходимости сбывать уголь из политически
чувствительных регионов. Есть целые “химические
города”, такие как Дзержинск; единственный
работодатель в них — химическая промышленность.
Несмотря на чудовищные проблемы со здоровьем
людей в этих местностях, маловероятно, что эти
заводы будут закрыты.
И все же, даже если
ресурсы капиталовложений будут ограниченными, а
оборот капиталов замедленным, загрязняющие
отрасли едва ли смогут действовать безнаказанно,
как это было при коммунистической системе. Закон
или стимулы будут побуждать менеджеров обращать
внимание на экологические последствия
производства. Таким образом, состояние
российской окружающей среды в ближайшие 15 лет
несколько улучшится. Однако инвестиций,
необходимых для существенного улучшения
обстановки с приближением к западным стандартам,
не будет. В то же время сохранится серьезный риск
ядерных инцидентов.
Жилье
Положение с жильем
останется одной из главных болевых точек это,
будет препятствовать передвижению рабочей силы.
Большая часть жилого фонда уже сейчас не
отвечает стандартам и плохо обслуживается, а еще
через 20 лет он достигнет такой степени износа,
что жилые микрорайоны, построенные в 60-70-х годах,
превратятся в трущобы. Будет строиться новое
жилье для тех, кто сможет его покупать, но
значительная часть населения не будет иметь на
это средств из-за отсутствия сбережений и
доступного кредита на покупку жилья.
Сельское хозяйство
Значительного подъема
в российском сельском хозяйстве к 2010 году не
произойдет, даже если оно станет в основном
частным. Из села так последовательно удаляли
лучших людей, что во многих районах нет
возможности вести современное
сельскохозяйственное производство. В течение
последних трех поколений село покидали люди,
обладавшие необходимыми навыками и
способностями. В связи с нехваткой
трудоспособных фермеров только крупные
инвестиции в технику, уменьшающую затраты труда,
помогли бы резко повысить производительность и
объем производства в сельском хозяйстве. По всей
вероятности, таких инвестиций не будет. Кроме
того, применение советской агротехники привело к
сильному истощению и деградации почв на большей
части угодий. Сельская инфраструктура, особенно
дороги и ирригационные системы, не отвечает
стандартам современного земледелия. В России
отсутствует система научной и промышленной
поддержки современного сельскохозяйственного
производства.
Однако рыночная
система цен на продовольствие создаст новые
стимулы для совершенствования сельского
хозяйства. Ключевую роль будет играть улучшение
хранения, транспортировки и переработки
продукции. Эти отрасли могут стать
привлекательными сферами для российских и
иностранных капиталовложений. Таким образом, к
2010 году продовольственная ситуация может
улучшиться, даже если производительность
сельского хозяйства останется в целом низкой.
Социальное обеспечение
— бремя для государства
Независимо от того, как
будут обстоять дела в российской экономике на
протяжении последующих двух десятилетий, Россия
унаследует тяжелое бремя задач в области
социального обеспечения: поддержка этой системы
останется одной из обязанностей государства.
Рождаемость может увеличиться, если начнется
бурный экономический рост и повысится уровень
жизни молодых людей. Но общая численность
населения, вероятно, будет и далее снижаться, а на
долю каждого трудоспособного работника будет
приходиться несколько пенсионеров. Ухудшится
состояние школ, больниц и городских служб,
поскольку на протяжение многих лет
правительства, испытывая финансовые трудности,
не смогут обеспечивать их достаточное
финансирование. Система здравоохранения не
будет отвечать мировым стандартам. Переобучение
пожилых городских рабочих непромышленным
профессиям будет идти медленно. Все это связано с
крупными государственными расходами, но средств
на это может не оказаться. Многие из 25 млн.
русских, проживающих сейчас за пределами
Федерации, будут эмигрировать в Россию, особенно
из Средней Азии и Прибалтийских республик (этот
процесс уже начался). В связи с имеющимся в России
дефицитом жилья и социальных услуг это станет
серьезной проблемой, требующей значительных
финансовых затрат.
Деньги
Деньги уже сейчас
играют гораздо более важную роль, чем они играли
в командной экономике. Уровень осведомленности
лидеров и общественности в финансовых вопросах и
далее будет неуклонно повышаться. К 2010 году по
сравнению с нынешним периодом в России появятся
более стабильные финансовая, бюджетная,
налоговая и денежная системы. В стране будут
действовать рынки капиталов, поэтому она сможет
распределять финансовые ресурсы более
эффективно, чем сегодня.
Преступность
Россия будет
по-прежнему страдать от высокой преступности и
от межэтнической розни. Поддержание
правопорядка останется одной из главных задач
для правительства и общества. Отношение
общественности к преступности будет нетерпимым,
и, следовательно, система уголовного права будет
предусматривать суровые наказания для
осужденных.
Тяжелое положение семей
В связи с общим
снижением уровня жизни населения семейные
структуры в России по-прежнему будут находиться
в трудном положении, из-за чего будет возрастать
и без того большая доля населения, находящегося
за чертой бедности. Социальным бедствием на
протяжение всего этого периода останется
застарелая проблема алкоголизма. Для
поддержания порядка будут необходимы крупные
силы милиции и армии. Эти проблемы также
потребуют больших государственных расходов.
Государство и общество
В целом государство на
всех уровнях в обозримом будущем останется более
сильным, чем общество. Социальные институты,
надежные права собственности и широко
распределенное частное богатство, необходимые
для создания сильного общества, за 20 лет, видимо,
полностью не сформируются. Многие российские
институты останутся прямо или косвенно
государственными или сохранят свою зависимость
от государства. В частности, правовая система,
вероятно, будет продолжать служить интересам
государства в большей степени, чем интересам
общества.
