Часть IV.
Заглянем за угол
«Капитализм
по-русски» в 2010 году и после
Через двадцать лет
Россия будет нормальной страной.
Через пятьдесят лет она станет очень богатой.
Через сто лет к ней присоединится Европа.
Один российский экономист
К 2010 году Михаил
Горбачев и Борис Ельцин как политические лидеры
останутся лишь в воспоминаниях.
Двадцатипятилетнему россиянину, родившемуся в
1985 году — как раз тогда, когда пришел к власти
Горбачев, — крах коммунизма и распад Советского
Союза покажутся событиями давней истории.
Лето 2010 года... Вся
Москва говорит о серии громких судебных
процессов по делам о коррупции: судят глав
четырех крупнейших государственных объединений
России. Их обвиняют в даче множества взяток
деятелям российской правящей партии —
Демократического национального фронта. Особую
пикантность скандалу придает то, что в нем
замешаны ведущие фигуры из первого выпуска
престижной НШУ — российской Национальной школы
управления, основанной в 1996 году по образцу
французской ЭНА. Новички из НШУ быстро доросли до
высших должностей в правительстве и крупнейших
государственных корпорациях, отчего
директора-промышленники советского периода
стали утверждать (без тени иронии), что новая
«мафия НШУ» — это копия прежней советской
номенклатуры.
Раньше подобный
скандал замяли бы, но теперь предстоящий процесс
должен стать испытанием для независимой
судебной власти. Хорошо обученные судьи нового
поколения, по иронии судьбы, примерно одного
возраста с обвиняемыми из НШУ и столь же
честолюбивы. Они полны решимости, доказать, что
могут покончить с государственной коррупцией
даже в высших эшелонах власти. Российская
общественность с нетерпением ждет от
предстоящего суда сенсационных разоблачений.
Быстро развивается
«капитализм по-русски». Газовая промышленность
теперь представляет собой очень эффективно
управляемую корпорацию со смешанной
собственностью. Она начала осваивать Восточную
Сибирь и Сахалин и вскоре будет снабжать газом
значительную часть рынков Японии, Кореи, а также
Западной Европы. В качестве поставщика
энергоносителей на мировой рынок она
конкурирует с Саудовской компанией АРАМКО и
получает огромную выгоду от перехода всего мира
на природный газ как экологически чистое
топливо.
Российские
производители стали и алюминия, организованные в
крупные государственные объединения, продолжают
получать большие субсидии от государства.
Большая часть оборонной промышленности остается
под контролем государства, хотя некоторые
предприятия авиационной и электронной
промышленности учредили частные дочерние
компании, которые приобрели независимость от
государства и успешно конкурируют на
международных рынках. Как это ни удивительно,
российская угольная промышленность, сбросив
балласт устаревших шахт украинского Донбасса, и
пережив серию крупных забастовок в конце 90-х
годов, стала рентабельной — частично благодаря
немецким инвестициям и технологиям.
И все же господствующей
экономической силой остается центральное
российское правительство. Министерство финансов
продолжает управлять всеми финансовыми делами,
определять налоговую и кредитную политику,
регулировать деятельность российских банков и
финансировать государственные объединения и
инвестиционные программы. Такое сосредоточение
властных полномочий в руках исполнительных
органов имеет свои недостатки. Финансовая
структура остается самым слабым местом
российской капиталистической системы.
Вопреки
пессимистическим прогнозам середины 90-х годов,
иностранные инвестиции начали играть важную
роль в экономике России, как только российское
правительство учредило систему оперативного
получения лицензий и разрешений, действующую под
непосредственным руководством премьер-министра,
и специальный административный суд для
рассмотрения дел с участием иностранных
инвесторов. В области связи ведущие позиции
заняли финские компании, которые преодолели все
технические препятствия и создали
общенациональную систему сотовых телефонных
станций. Датская компания помогла России
построить крупную систему волоконно-оптических
линий для международной связи. Немецкая нефтяная
компания, и ее российские партнеры, начав с
создания небольшого совместного предприятия в
Поволжье, превратили его в нового гиганта —
четвертую по величине нефтяную компанию в мире.
Но все предыдущие
иностранные инвестиции вот-вот затмит новый
российско-японский консорциум в Восточной
Сибири, созданный под эгидой Министерства
внешней торговли и промышленности Японии (МИТИ) и
российского Министерства технологий; он
объединил десятки иностранных компаний, которые
будут разрабатывать восточносибирские
месторождения нефти, газа и минералов. В
авиационной промышленности созданы устойчивые
совместные предприятия с участием американских
производителей фюзеляжей, двигателей и
бортового оборудования; их успеху способствует
политика правительства США, которое быстро
предоставляет сертификаты летной годности новым
гражданским самолетам, производимым в России, и
тем самым открывает для них внутренний рынок.
Вскоре примеру Америки последовали страны
Тихоокеанского региона с их огромным, постоянно
растущим рынком.
Однако поистине
удивительно то, что российское правительство
стремится побудить частный капитал вкладывать
деньги в базовую инфраструктуру. Западные
компании совместно с «Газпромом» и российскими
производителями турбин начали инвестировать
капиталы в электростанции, работающие на газе,
что позволило сделать чище воздух в России и
устранить острую нехватку электроэнергии.
Разрезая ленточку при открытии только что
построенной станции, председатель
«Росгазэнерго» с улыбкой перефразирует
знаменитое уравнение, выведенное в свое время
Лениным. «Капитализм, — говорит он, — это
российская энергия плюс иностранные
капиталовложения плюс электрификация всей
страны».
Образцовым проектом
нового века становится современная кольцевая
дорога с десяти рядным движением вокруг Москвы;
ее сооружение целиком финансировал консорциум с
60% российского и 40% немецкого капитала, и она
функционирует на платной основе. Заменив старую,
опасную дорогу, она, по оценкам специалистов, за
первые десять лет эксплуатации спасла несколько
тысяч жизней, и недавно российское правительство
начало рассматривать предложения о
строительстве аналогичных платных дорог,
которые свяжут Москву с Санкт-Петербургом и Югом
России.
Одним из главных
сюрпризов российского капитализма после 2010 года
становится обильный приток частных денег в
сельскохозяйственный сектор. Значительная часть
этих денег представляет собой прибыль,
полученную «номенклатурными капиталистами» еще
в 90-х годах; теперь она возвращается в село,
поскольку хозяйства здесь остаются оплотом
последних ветеранов аппарата компартии. Бывшие
аппаратчики в числе первых захватили для
капиталистического хозяйствования плодородные
земли, дающие большую прибыль, особенно в
зерновом поясе Юга, и таким образом вошли в круг
российских фермеров нового поколения. В
черноземной зоне России и овощеводческих
пригородных хозяйствах производство зерна и
овощей благодаря крупным инвестициям
превращается в современный агробизнес. Кроме
того, западный капитал, вкладываемый в
переработку и хранение продукции, а также
строительство дорог местного значения позволяют
хозяйствам резко сократить потери
продовольствия, которые были бичом российской
сельскохозяйственной системы. К 2005 году Россия
отказалась от импорта зерна и начала
экспортировать продукты питания.
АНАЛИЗ
«КАПИТАЛИЗМА ПО-РУССКИ»
Независимо от того,
будут ли к 2010 году Россией править президент или
генералы, очевидно одно: страна, вероятнее всего,
будет развивать собственную, уникальную форму
капитализма. Отчего такая уверенность? Оттого,
что основы коммунистической системы
действительно исчезли, и воссоздать их нельзя.
Для обслуживания крайней формы тотальной
государственной собственности, созданной
большевиками, требовались аппарат
коммунистической партии и марксистско-ленинская
идеология. И то, и другое исчезло, и в результате
стал неизбежным переход от командной экономики,
построенной Сталиным в 30-е годы, к экономике, в
которой значительное распространение получит
частная собственность.
Но форма, которую
примет российский капитализм, станет зависеть от
того, как он будет развиваться. Ключевые слова
«деньги», «контракты» и «собственность».
Насколько приблизится Россия в 2010 году к
гражданской рыночной экономике? Это будет
зависеть от того, построит ли она отсутствующие
ныне учреждения для стабильного и падежного
управления денежной системой и обеспечит ли
надлежащую защиту основных видов деловых
операций, собственности и контрактов. Для
развития капитализма потребуются рынки
капиталов и труда, а также система цен, которая
будет отражать предпочтения потребителей.
Разумеется, если
утверждать, что капитализм — это что угодно,
кроме командной экономики, то в России он уже
наступил. Но сегодняшняя Россия еще не выбралась
из руин командной экономики, и поэтому ее нельзя
считать действительно капиталистической
страной. В России пока нет крупномасштабной
частной собственности в подлинном смысле слова;
нет ни устойчивой денежной системы, ни настоящих
рынков. Но обстановка быстро меняется, и есть
основания надеяться, что Россия заложит основы
этих институтов на глазах у одного поколения.
Другое дело — как будут
работать эти элементы капитализма на практике.
Это во многом зависит от того, каким путем Россия
к нему пойдет. «Капитализм по-русски» не
обязательно будет демократическим или
либеральным. Разумеется, он не будет похож на
капитализм в Соединенных Штатах или других
англоязычных странах. Скорее это будет
уникальная смесь российского прошлого и
настоящего. Он может иметь большое сходство с
современной ситуацией в Мексике, Турции или даже
в Италии. Но и в этом случае он откроет широкие
возможности для создания богатства и
стимулирования прогресса в предстоящие
десятилетия, мобилизуя таланты российского
народа не на решение задач государства,
готовящегося к войне, а на поиск лучшей жизни.
РОССИЙСКИЙ
КАПИТАЛИЗМ ПРИ РАЗЛИЧНЫХ СЦЕНАРИЯХ
Прошло около трех лет с
начала полномасштабных рыночных реформ в России,
а экономическая деятельность, в значительной
мере уже сосредоточена в формально частном
секторе. Это — необычайное политическое
достижение и вместе с тем лишь начало долгого
пути к рыночной экономике.
Так если «сползание»
затянется до бесконечности, то возникнет
уродливая и бедная капиталистическая система.
Органы власти разных уровней, увязнув в
разрушительной борьбе, друг с другом, не смогут
играть конструктивную роль в построении
законодательной, регламентирующей и финансовой
систем. Защита прав собственности и контрактов
останется слабой. Сильным будет влияние
коррупции и мафии. Инфляция будет высокой, резко
ограничивая долгосрочные инвестиции. Многие
иностранные инвесторы, помня прошлые неудачи,
будут остерегаться вкладывать новые средства в
такой рынок. Продолжится деградация
промышленной и технологической инфраструктуры
страны. Частный бизнес будет делать попытки
защищаться и саморегулироваться, но при
отсутствии политического порядка и стабильности
эти усилия не дадут весомых результатов.
При «сползании»
российский капитализм останется «диким». Но все
же личное потребление повысится по сравнению с
нынешним низким уровнем, а объемы частной
торговли возрастут во много раз. Таким образом, в
ближайшей перспективе благосостояние
потребителей в целом возрастет, но впоследствии
экономика будет деградировать, а ее способность
к созданию богатств и развитию окажется
подорванной. Этот процесс станет особенно
пагубным, если будут реально разоряться, и
закрываться крупные предприятия. В нынешних
условиях первыми в их очереди вполне могут
оказаться некоторые крупные оборонные заводы,
обладающие цепными квалифицированными кадрами.
Иными словами, при «сползании» страна
действительно будет ползти вниз.
«Двуглавый орел» — это
сценарий восстановления сильной центральной
государственной власти. Поэтому он позволяет
избежать некоторых проблем, присущих
«сползанию», но создаст новые. С одной стороны,
технократы, управляющие страной при «двуглавом
орле», пытаются создать более прочную финансовую
структуру, и в известной мере им это удается.
Кроме того, они принимают меры для обуздания
мафии, и им удается покончить с повсеместным
вымогательством. Политическая ситуация
становится более стабильной, и несколько
оживляется торговля в бывшем советском
экономическом пространстве. Реакцией на эти
более стабильные условия становится приток
иностранных инвестиций, хотя он и оказывается
ограниченным из-за решимости российского
правительства сохранять контроль и не отдавать
акции западным инвесторам.
Но недостатком
«двуглавого орла» в том, что касается развития
здоровой рыночной системы, является сохранение
государством господства в обществе. Государство
ослабляет свою хватку лишь постепенно и частично
на протяжении следующих двух десятилетий.
Центральное правительство удерживает под
контролем налоговые поступления, прибыли
корпораций и выручку от экспорта, инвестируя
их, как сочтет нужным. Оно продолжает
контролировать цены и зарплату, препятствуя
формированию подлинных рынков. И, главное, оно
продолжает руководствоваться «государственными
соображениями» в своих решениях, касающихся
использования частной собственности и
контрактов. Правовая защита частной
собственности и контрактов остается слабой.
Капитализм при «двуглавом орле» становится
двухъярусной конструкцией, в которой мелкое
производство потребительских товаров и торговля
находятся главным образом в частных руках, но
сановная часть крупной промышленности — в руках
государства. Вероятность постепенной
приватизации крупной государственной
промышленности в России зависит и от того,
останется ли приватизация в моде на Западе, будет
ли она влиять на Россию завтра, как влияет на
Латинскую Америку и Западную Европу сегодня или
же ее сменит какая-то другая модель.
«Чудо» — наилучшая
обстановка для развития в России современной
капиталистической системы. При «чуде»
существует достаточно прочный политический
консенсус, позволяющий сделать самое
необходимое, чтобы защитить частную
собственность и контракты и обеспечить
стабильность финансовой системы и денег, не
более того. Для активного роста частного сектора и
промышленности нужно, чтобы в политической
системе выдерживался точный баланс между
центральными и местными органами власти, чтобы
ни те, ни другие не давили на частный сектор.
Одна из главных
презумпций, на которых строится сценарий «чудо»,
состоит в том, что экономический рост и
процветание, выгодные многим, формируют у людей
правильное отношение к частному
предпринимательству. Таким образом, «чудо» — это
своего рода «беспорочный круг», в рамках
которого россияне учатся доверять друг другу и
сотрудничать, поскольку это становится все более
выгодным, а общество и государство
обнаруживают, что лучше быть партнерами, чем
конфликтовать. Предпринимательские умение и
успех станут предметами уважения и зависти.
Кроме того, в
благотворный круговорот «чуда» может быть,
втянут новый фактор, которого Советская Россия
была лишена: энергия и ресурсы эмигрантов. Утечка
мозгов и рук может смениться их притоком;
зарубежные россияне принесут с собой западные
деловой опыт и привычки.
Короче говоря, в такой
обстановке «капитализм по-русски» может
развиваться в направлении той сбалансированной
рыночной экономики, которую сейчас можно видеть
в Западной Европе.
При «долгом прощании»
российский капитализм будет страдать теми же
недугами, что и при «сползании», с несколькими
добавочными плюсами и минусами. Сходство России
с «диким Западом» только усилится, поскольку
местные органы власти будут еще слабее защищать
бизнес, чем это делало центральное
правительство. Автономные регионы, упрочившие
свои позиции, окажутся открытыми для
проникновения соседних экономических держав,
особенно, на Дальнем Востоке, где Россия,
вероятно, станет играть роль поставщика
ресурсов. Северо-запад России, возможно, наладит
тесные экономические связи со Скандинавией и
Германией, и будет получать значительные
иностранные инвестиции, которые станут основой
долгосрочной модернизации региона. Но в любом
случае, российские регионы будут весьма слабыми
и нестабильными политическими образованьями,
что затруднит развитие здоровой рыночной
системы.
Но при «долгом
прощании» возникнет вопрос: продлится ли оно
дольше нескольких лет? При всех сценариях
семейства «смутное время» существуют мощные
силы, которые тянут Россию назад, к более
централизованной форме правления. Мы отметили,
что более вероятный исход «смутного времени» —
восстановление сильного российского
централизованного государства. В этом случае
российский капитализм будет больше похож на
«двуглавого орла», чем, скажем, на «чудо».
«Русский медведь» —
это во всех отношениях шаг назад. Но, подобно
классическим военным диктатурам Латинской
Америки, «русский медведь», не имея массовой
партии, развитой идеологии и последовательной
экономической программы, будет вынужден
обращаться за поддержкой к могущественным
элитным группам страны. Потому «русский медведь»
изначально не так силен и стабилен, как может
показаться.
Вот почему через
несколько лет «русский медведь» делает уступки
частным интересам и постепенно, хотя и осторожно,
начинает вновь открывать страну для внешнего
мира. Россия медленно возвращается на путь к
капитализму. Но тяжелый опыт военной диктатуры
еще долго сказывается на перспективах развития
гражданского рынка, поскольку обеспечение
правовой защиты собственности и контрактов на
некоторое время откладывается. Аналогичным
образом еще на десять — двадцать лет запаздывает
возврат в Россию иностранного капитала, и
соответственно затягивается интеграция России в
мировую экономику.
ПЯТЬ ГЛАВНЫХ
ЧЕРТ
Независимо от пути, по
которому Россия придет к «капитализму
по-русски», ему, вероятно, будут свойственно пять
главных черт:
Хотя в
капиталистической России 2010 года будут
процветать отдельные регионы с передовой
технологией, возможно даже крупные, страна в
целом не будет отличаться ни богатством, ни
эффективностью экономики, а ее развитие будет
неравномерным как по отраслям, так и по регионам.
Так будет даже при сценарии «чудо», поскольку
России придется сделать очень много, чтобы
догнать другие страны. Перестройка и конверсия
промышленности, улучшение качества воздуха и
воды, замена изношенных производственных
мощностей будут поглощать значительную часть
богатства, производимого в российской экономике,
при жизни еще одного, а возможно, и двух
поколений.
В капиталистической
России сохранятся сильные элементы
нецивилизованной, неупорядоченной и
криминальной теневой экономики. При
большинстве проанализированных нами сценариев
политическая власть, возможно, еще в течение лет
двадцати будет слишком слабой и расколотой,
чтобы последовательно заниматься
законотворчеством и построением институтов.
Даже если нужные законы будут приняты, они станут
проводиться в жизнь неправильно и
непоследовательно. Естественно, что в этом
случае многие частные предприятия останутся в
подполье. Глубоко укоренятся организованная
преступность и коррупция.
В капиталистической
России сохранится сильный государственный
сектор, и гражданское общество останется
слаборазвитым. Хотя будет быстро развиваться
крупное частное предпринимательство, оно будет
тесно переплетено с государством и зависимо от
него. Проблему зависимости от государства от
субсидий, дешевых кредитов и льгот придется
преодолевать не одному поколению. В результате
даже частные российские предприниматели будут
ждать поддержки и защиты от государства.
Российское общество,
вероятно, достигнет заметных успехов в
самоорганизации, формировании своего мнения и
интересов и доведения их до органов власти. Но
еще долю не удастся разубедить людей в том, что
«государству виднее» и разработать, реальные
правовые гарантии защиты. В сильном гражданском
обществе должно существовать широкое согласие о
том, что интересы общества, определяемые им
самим, весомее интересов государства. Но к 2010
году такое мнение еще не укоренится достаточно
глубоко.
Капиталистическая
Россия сохранит двойственное отношение к Западу,
и будет резко менять свой подход к западным
инвестициям и участию в ее жизни. Россия поздно
вошла в круг индустриальных стран: в конце XIX —
начале XX века. То же повторится теперь, в первом
десятилетии XXI века. Следовательно, Россия
продолжит поиск идей и решений на Западе, но
перенимать их. Возможно, будет слишком поспешно,
а затем, увидев, что они не дают немедленной
отдачи, станет их отбрасывать. Россияне будут и
далее относиться к Западу настороженно и с
подозрением. Поэтому инвестиции и участие Запада
в российской экономике будут постоянно вызывать
внутренние конфликты.
Это может заставить
Россию колебаться, менять курс, отчего
экономический прогресс в ней может
застопориться.
НЕ СТАНЕТ ЛИ
ВОСТОК ЮГОМ?
Россия не обязательно
пойдет к рынку прямой дорогой, возможно, она
будет метаться, то, принимая, то, отвергая Запад,
рынок, демократию, подобно некоторым странам
Латинской Америки. В таких обстоятельствах
Россия не сможет воспользоваться своим
потенциально огромным богатством, ее народ не
будет благоденствовать, а ее политика не
стабилизируется.
Такие колебания
возможны потому, что Россия запаздывает в
развитии. В России сохранятся глубокие
разногласия в отношении главных ценностей
либерального рыночного общества: «риск —
безопасность», «свобода — равенство», «общество
— государство», «индивидуализм — коллективизм»,
«порядок — беспорядок» «единообразие —
разнообразие». Хотя такие разногласия есть в
любом обществе, в России они могут обостриться
вследствие ее истории, традиций и опыта.
И все же у России есть и
сильные стороны, которые, возможно, помогут ей в
переходный период. Россия потенциально богата и
могущественна. У нее есть промышленная
инфраструктура, образованное население, богатая
достижениями история и выдающаяся научная
культура, что позволяет создавать богатства, не
ожидая помощи извне. Это означает, что Россия, в
конечном счете, избавится от «комплекса
зависимости», заставляющего страны третьего
мира то бросаться навстречу Западу, то
отталкивать его.
Россия имеет глубокие
исторические связи с Западом. Несмотря на
расхожее мнение о монгольском и византийском
влиянии (на поверку оно оказывается не столь
значительным), реальный ход истории
вырисовывается четко, начиная с XVII века, Россия
обратила свои взоры на Запад и с тех пор, не
оглядывалась. Даже большевистская революция и
советский режим были не, чем иным, как пародиями
на западные идеи и учения, а с их исчезновением
элита и население больше чем когда-либо
интересуются традициями и примером Запада.
Россия создала
первоклассную систему образования и науки и
впечатляющую, хотя и неравномерно развитую,
технологическую базу. Кроме того, она построила
города западного типа, пропитанные светской
культурой среднего класса, ориентированной на
технические знания. Благодаря этому Россия
оказывается ближе к корням европейского
общества XIX века, чем многие страны нынешнего
Запада. Одна из причин такого успешного
приспособления — то, что Россия этнически и
культурно более однородна, чем считают на Западе.
Сегодняшняя Россия —
не идеологическое государство. По крайней мере, в
данный момент россияне, по-видимому, склонны,
прагматично подходить к своим проблемам,
преодолевать, а не разрешать их. Возможно, такого
стремления хватит ненадолго, но, по крайней мере,
сейчас, россияне, отбросив марксизм-ленинизм,
отринули всякую идеологию. Если и есть в умах
людей какая-то «руководящая идея», так это,
прежде всего безотчетная враждебность к
прежнему порядку и к тем идеям, которые за ним
стояли. Сегодня россияне — не столько за рынок,
сколько против централизованного управления
по-ленински.
Многие важнейшие
институты рыночной системы уже зародились.
Банки, биржи, частные фирмы, магазины, финансовые
информационные системы и т.п. за последние пять
лет росли как грибы. Пока они действуют
иррационально, поскольку побуждаются к этому
искаженными стимулами, но люди в них накапливают
практический опыт, а сами они развиваются.
Растут силы,
заинтересованные в прагматическом успехе.
Интересы многих людей, особенно в больших
городах, уже связаны с движением к новой системе,
и они будут стремиться сохранить это движение,
отстаивая тем самым собственные интересы.
Если возникнут
колебания, то они могут принять одну из двух форм.
При более умеренном варианте до крайностей дело
не дойдет: будут чередоваться разные сценарии,
подходы, но надолго сохранится достаточная
стабильность, что позволит главным процессам
строительства рынка продолжаться. При более
радикальном варианте произойдут резкие скачки
от хаоса к реакции, которые не приведут к
стабильности.
При всех сценариях
Россия, вероятно, продолжит постепенное
возвращение в мировую экономику, отходя от
крайней формы государственного контроля и
государственной собственности, каковой являлась
командная экономика. Акции российских компаний
будут котироваться на зарубежных фондовых
биржах. Рано или поздно рубль станет одной из
признанных в мире валют. Настанет день, когда
первый российский предприниматель приобретет
крупную западную компанию. Русский язык все чаще
будет звучать в деловых центрах, на промышленных
ярмарках, в роскошных отелях, на горнолыжных
курортах и пляжах мира. Какую бы форму ни принял
российский капитализм, он будет силой, с которой
мировой экономике придется считаться.
Если подумать о
будущем, то совершенно ясно одно: будущее
непременно изумит нас. Как и погода, будущее
может быть непредсказуемым, его течение
постоянно расходится даже с самыми разумными
прогнозами, преподнося нам сюрпризы. Вот почему
сценарии — это попытка не предсказать будущее, а
лишь обрисовать его возможные варианты.
Случайными событиями
или стечением обстоятельств, другие происходят
потому, что люди говорят: «Вздор, этого не может
быть !» Есть и такие, которые возникают словно
ниоткуда, но на деле они просто ждали своего часа
за кулисами. Когда же приходит их время,
оказывается, что стабильная, казалось бы,
ситуация таила в себе мины замедленного
действия. Таким образом, сюрпризы могут иметь
последствия, несоизмеримые с их собственными
масштабами. Они становятся катализаторами
больших перемен. Они поражают, шокируют весь мир.
Только тогда мы говорим: «Конечно, этого надо
было ожидать».
Независимо от своего
характера, эти разнообразные сюрпризы дают
толчок переменам. На примере сюрпризов можно
исследовать конкретные опасности, время
наступления разных событий и более конкретные
вопросы. Они служат «пробным камнем» для
сценариев. И, как мы увидим, они важны тем, что
заставляют нас мыслить более гибко, помогая
выявить и распознать пути, ведущие от одного
главного сценария к другому.
