VI Кто прав: Бог
православных или Бог католиков?
В чем правота и
неправота православия, правота и неправота
католицизма? Православие более верно отражает
действительное положение вещей (как и ислам):
есть Бог-Община и есть человек, а между ними Дух
Святой, который постижим человеком через
благодать. Бог-Сын не является источником Духа,
но является его проводником, облекающим волю и
разум Бога-Отца в слова. Да и здесь он излишен. А
это значит, что Бог-Сын в православии фактически
утрачивает все признаки личности, по крайней
мере небесной личности, имеющей самостоятельное
значение для человека земного. Значит, на небе
ему достается безликая роль простого проводника
воли и разума Бога-Отца, а на земле лишь ждут его
нового земного воплощения и помнят о первом
воплощении, т.е. воспринимают не как Бога ныне
живого, а как Бога жившего и который “в конце
времен” обретает последнюю земную жизнь.
Есть здесь ложь? Да,
есть маленькая ложь, ложь меньше, чем в
католицизме, ложь в том, что Бог-Сын все же
считается личностью Бога Живого, хотя ею, скорее
всего, не является, да и таковой православным
сознанием реально не считается.
Но все же главная
неправота православия в том, что, верно отражая
психологическую природу человека, оно, неизбежно
абсолютизировав ее (Бог может все, не только в
духе, но и в природе), отвергает (опять же не
отвергло, а постоянно отвергает, борется)
правильное представление о Природе, как более
широкой системе, чем Бог.
Казалось бы, все
религии абсолютизируют Бога, приписывая ему
всемогущество? Но католицизм здесь оказался
сложнее и адекватнее, по форме абсолютизировав
Бога, по сути, очертив ему ограничительные рамки.
Православие, абсолютизирующее Бога-Отца и
фактически сливая с ним Бога-Сына, красиво и
цельно, умиротворенно и свято, но в нестабильном,
развивающемся или деградируемом мире оно в
избытке дает лишь один продукт – утешение.
Поэтому главной ценностью всех православных
культур является ценность, определяемая словами
“терпение”, “приспособление”, “утешение”.
Католицизм деятелен. Он
признал автономность личности Бога-Сына и
формально, и фактически. Бог-Сын, излучая Святой
Дух, напрямую общается с человеком. Скорее всего,
это чистый миф, противоречащий и Основному
Догмату. В этом его ложь, источник раздвоения и
противоречий. Но в этом и его красота – красота
не гармонии, а свободы!
Католик, обращаясь к
Христу небесному, обращается к образу человека,
жившему на земле и к его живому воплощению –
католической Церкви. Вера очень проницательна,
она находит “на небе” Бога-Отца, но не находит
отделенную от него личность Бога-Сына.
Противоречие разрешается в переключении на
разные объекты: Христа исторического, т.е.
Христа-человека и Церковь во главе с
авторитетным папой римским.
Ложь католицизма в том,
что он исказил действительный образ Бога-Общины,
отделив от него образ Христа, как если бы мы
рассматривали душу земного человека отдельно от
его ума, как две воли. Впрочем, различие между
католицизмом и православием более тонко, потому
что та и другая ветвь христианства признают
единую волю Отца и Сына. Но есть разница между
формальным и подразумеваемым. Формально
признавая единоволие Троицы, фактически
(подразумеваемо) католики разделили его волю на
две, приняв дополнение о том, что Святой Дух
исходит и от Сына. Это классический случай, когда
идея, изгнанная в дверь, вернулась через окно. Но
вернулась робко, украдкой, сделав католицизм
духовно богатым, неоднозначным, не ригористским.
Католицизм исказил
образ Бога, образ Троицы, но исказил его так, как
искажает образ человека деятельного сама жизнь,
как культура искажает природу и вместо
дикорастущих растений мы получаем культурные
растения, а вместо диких животных - домашних.
Католицизм сделал
Христа не статичным Абсолютом и не гармоничным
Утешителем, а, скорее, набором образов,
допускающим личный выбор, а потому дающим
индивидуализму фактически равный статус с
общиной. Поэтому католицизм постигает не только
Бога истинного, как он есть, но вполне признает и
его очеловеченные образы.
Плохо это или хорошо?
Плохо, если бы общество оставалось статичным или
вернулось в это состояние, но хорошо для
динамичного общества, в котором, как ни смотри,
индивидуализм играет основную движущую роль. В
конечном итоге, католицизм, не разрушая единый
образ Бога, позволяет развиться критическому и
стороннему к нему отношению, а, значит, к
преклонению и вере допускает анализ и свободную
философию. Это чревато последствиями, как
хорошими, так и плохими.
С точки зрения самого
Бога-Общины, как реального существа, владеющего
епархиями в нашем мозгу и объединяющего людей в
церковь в религиозной толпе во храмах и на
площадях, православие – это хорошая, правильная
вера, выражающая полноту жизни Бога-Общины.
Полнота его жизни воплощена в красоте храма
Софии в Константинополе. Это красота Бога,
находящегося в мире с человеком и над Человеком.
Но реальный Бог тоже
смертен. Бог греческий и Бог римский это разные
живые существа, так как языковое и ритуальное
единство - это тело Бога, а оно у греков и римлян
различно.
Поскольку Бог не
всеобъемлющ даже по отношению к человечеству,
тем более он не всеобъемлющ по отношению к
Природе, являясь не ее Творцом, а лишь венцом ее
эволюции, животной и исторической, то
православие в своей любви к Богу скорее слабо,
чем могущественно, и в более широком контексте
неверно. Поэтому Бог, любя православных, не
всегда может им помочь. Католицизм для
Бога-Общины – это учение не любимых и любящих
чад, а учение друзей, союзников, партнеров,
которые смотрят на Бога не только сердцем, но и
умом, которые и самого Бога подвергли анализу.
Бог подарил им готические храмы, которые не
воспаряют, как София, а устремляются в небо.
