ЧАСТЬ III
Сценарии: рассказы о будущем
«Двуглавый орел»
Конец лета 1997 года.
Прошло шесть лет после распада СССР, и россияне
порядком устали. Конституцию 1993 года никто не
считает легитимной, ее постоянно критикуют и
оспаривают. После парламентских выборов в конце
1995 года оппозиция лишь упрочила свое положение, а
поддержка, которой пользовалось правительство,
ослабла, что усугубило политический паралич в
центре. До сих пор нет федеративного договора, и
федеральное правительство продолжает тяжбу с
регионами. На практике региональные органы
власти все чаще действуют по своему усмотрению,
но многие россияне испытывают от этого лишь
чувство отчаяния в связи с унизительным упадком
российского государства.
Доходы на душу
населения с 1993 года растут, а в сфере жилищного
строительства и торговли потребительскими
товарами длительного пользования даже
наблюдается бум. Спад промышленного
производства прекратился в 1995 году. Но выгоды для
разных слоев общества сильно разнятся.
Правительство Черномырдина в 1993 и 1994 годах
пыталось ужесточить условия выдачи
государственных кредитов и субсидий и этим
вызвало волну закрытия и приостановки работы
предприятий и массовые увольнения, усилив
народное недовольство по всей стране. До сих пор
не преодолен кризис неплатежей, и большинство
заводов и компаний должны друг другу.
Опросы общественного
мнения показывают, что, по мнению большинства
россиян, они стали жить не лучше, а хуже. Михаил
Жванецкий, самый популярный российский сатирик,
вызывает гомерический хохот публики, вопрошая в
притворном недоумении: «Многое изменилось, но
ничего не произошло. А может, многое произошло и
ничего не изменилось?»
Кроме того, опросы
показывают, что две главные проблемы,
беспокоящие людей, это коррупция и преступность.
Перестрелки между соперничающими бандами и
заказные убийства, похоже, стали почти
ежедневными, и даже правительственные чиновники
рискуют стать жертвами вымогателей или
налетчиков.
Несмотря на все это,
Борис Ельцин — по-прежнему президент. К
удивлению многих, кто считают, что у него плохо со
здоровьем, он вновь баллотировался в июне 1996
года, проведя активную кампанию против целой
группы оппонентов, в том числе Александра
Руцкого и Владимира Жириновского. Противники
Ельцина истощили себя во взаимных нападках,
тогда как президенту помогли активное
использование правительственного патронажа,
обилие эфирного времени и усилия низовых
организаций новой «президентской» партии. В
конце концов, российские избиратели, движимые
скорее неприятием других, чем симпатией к
Ельцину, вновь отдали свои голоса ему. Они не
очень удивились, когда Ельцин вернулся к своему
знакомому стилю пассивному, но непредсказуемому.
К 1997 году Ельцин в значительной мере утратил
популярность.
Охранники Ельцина уже
несколько лет предупреждали его, что он слишком
сильно рискует, но, как и многие другие лидеры,
Ельцин черпает энергию из прямых контактов с
народом. Однажды теплым вечером Ельцин решает
послушать оперу в Большом театре. Он приезжает с
опозданием, во время антракта. Направляясь к
парадному входу, он проходит рядом с небольшой
группой театралов. От нее отделяется человек и
стреляет в президента. Но в этот самый момент
один из охранников бросается на преступника, и
пуля пробивает Ельцину только плечо и руку. Раны
не угрожают жизни президента, но в течение
нескольких недель он может работать лишь по
несколько часов в день.
Выясняется, что
покушавшийся принадлежит к небольшой этнической
группе Северного Кавказа. Это обычный
преступник, член банды, одной из самых дерзких в
Москве, он является сторонником бывшего лидера
одной из северокавказских республик, которая
провозгласила независимость от России. Этот
лидер в течение ряда лет вел себя вызывающе, и, в
конце концов, Ельцин потерял терпение и приказы
российским десантникам занять столицу
республики. Северокавказский лидер пытался
бежать в горы, но был убит. Его последователи
считали Ельцина виновным в его смерти.
Ближайшее окружение
Ельцина вновь делает его героем. Для российской
элиты и общественности покушение становится
последней каплей; на публичных митингах и в
средствах массовой информации все чаще слышатся
призывы раздавить мафию, коррупцию и частных
предпринимателей, между которыми многие не видят
разницы.
Возникает та самая
политическая возможность, которой дожидались
премьер-министр и его союзники. Объединившись с
верховным командованием армии и милиции, они
начинают кампанию против коррупции. Попытку
покушения и кампанию по борьбе с коррупцией они
стремятся использовать для того, чтобы сокрушить
противников сильной центральной власти и
прекратить дезинтеграцию России.
«Государственники»
(как их вскоре начинают называть) привлекают
милицию, военных и средства массовой информации
к широкомасштабной кампании, цель которой —
использовать гнев народа, направленный против
преступности, неравенства и виновных:
всевозможных мафий, многих частных
предпринимателей и коррумпированных местных
чиновников. Премьер-министр объявляет об
образовании в каждом областном центре
специальных «штабов» для руководства борьбой с
преступностью и коррупцией. К этой борьбе
привлекаются силы безопасности Федеральной
службы контрразведки (ФСК) как наименее
коррумпированной службы, сохранившейся в России.
ФСК охотно берется за эту работу.
Громкие разоблачения
преступников и коррупционеров следуют одно за
другом, и вскоре специальные группы захвата
начинают производить массовые аресты.
Общественное мнение, которое политики считали
возможным игнорировать из-за видимого
безразличия людей к происходящему, отражает рост
народного возмущения коррупцией и
преступностью.
Как уже не раз бывало в
России, кампания вскоре выходит из-под контроля.
Под прикрытием борьбы с коррупцией сводят счеты
старые враги, строча друг на друга анонимные
доносы. Директора заводов тайком посмеиваются,
глядя, как арестовывают управляющих частными
инвестиционными фондами, которые угрожали их
контролю над предприятиями. При обысках, которые
милиция в поисках улик проводит в коммерческих
банках, благополучно исчезают долговые расписки.
Лидеры бывших советских профсоюзов используют
кампанию для ликвидации «выскочек» —
независимых стачечных комитетов. По всей России
то тут, то там горят роскошные особняки
нуворишей, бесчисленные киоски и частные
магазины.
Во многих местах толпы
россиян устраивают погромы, избивая местных
жителей нерусского происхождения, главным
образом южан, и грабя их дома. Органы охраны
правопорядка взирают на это спокойно или даже
помогают им. Чеченцев, азербайджанцев тысячами
арестовывают или изгоняют из крупнейших городов.
Альянс
«государственников» проводит чистку среди
губернаторов областей, заменяя тех, кто
проявляет нерешительность, проверенными
лоялистами. Кульминацией кампании по борьбе с
коррупцией становятся выборы нового
законодательного собрания, которые проходят
весной 1998года. Важное новшество состоит в том,
что председателями местных избирательных
комиссий делают прокуроров и армейских офицеров,
которые не позволяют остаткам местной
политической элиты подтасовать результаты
голосования.
Но эта
предосторожность оказывается излишней: народ
принимает в кампании активнейшее участие, и
центристский альянс одерживает на выборах
убедительную победу. Политический ландшафт
резко меняется. Центр решающим образом ослабил
власть регионов, а исполнительная ветвь власти
надолго подчинила себе законодательную. В Москве
собирается послушный и относительно безвластный
законодательный орган. Альянс, наконец, получил
возможность свободно вырабатывать политику без
вмешательства со стороны законодателей и
региональных органов власти. Последние получают
небольшую собственную налоговую базу и право
оставлять себе скромную долю от выручки за
ресурсы, но центральное правительство начинает
регулярно собирать налоги, платить солдатам,
милиции, гражданским служащим, контролировать
границы, свободно нанимать и увольнять местных
чиновников. В результате подавления мафии
высвобождаются крупные суммы, которые раньше
взимали в качестве «налога» вымогатели, отчего
растут и прибыли бизнесменов, и их налоговые
выплаты правительству. Кроме того, центральное
правительство получает больше власти над
средствами массовой информации, хотя она чаще
выражается в избирательном выделении субсидий,
чем в открытой цензуре.
Правительство
«двуглавого орла» принимает более решительные
меры к подавлению беспокоивших его
сепаратистских движений на Северном Кавказе,
прибегая при необходимости к силовым методам.
Принуждаются к послушанию «автономные
правительства» Сахи (Якутии), Коми, Татарстана и
других национальных республик, хотя взамен они
получают некоторые уступки в форме выделения им
доли доходов от местных ресурсов. Экспорт
природных ресурсов из этих регионов вновь
контролируется государственными монополиями,
действующими в Москве. Для управления
«автономными» республиками назначаются
полномочные представители президента.
Реакция западных
правительств на эти меры — двойственная. Прямые
репортажи Си-Эн-Эн и «Скай ньюс» из Казани, где
российские войска стреляют в татар, вызывают
беспокойство западной общественности. Слышатся
призывы приостановить оказание помощи России. Но
федеральный канцлер Германии решительно
заявляет, что поддержание порядка — это
внутреннее дело России, а США публично осуждают
насилие, однако на деле воспринимают его
спокойно. Теперь коалиция «двуглавого орла»
приступает к повседневной работе.
АНАЛИЗ
СЦЕНАРИЯ «ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛ»
Изображение двуглавого
орла — это герб царской и современной России, но
также и символ, несущий в себе двойной смысл,
который заключен в самом названии этого
сценария. Во-первых, он предполагает
существование не коммунистического, но
сравнительно консервативного правительства,
которое обращает осторожные взоры как вперед (к
двуукладной экономике, регулируемой
государством), так и назад (к коллективистским
ценностям прошлого, в которых главный акцент
делался на промышленность).
Во-вторых, сценарий
«двуглавый орел» — это продолжение
великодержавных традиций российского прошлого,
когда правительство России стремится вздохнуть
полной грудью, вновь ощутить былую гордость и
решительно утвердить свои интересы. Это, прежде
всего правительство консолидации, которое
многие россияне тепло приветствуют после
десятилетия непрерывных политических и
экономических потрясений.
Главным отличием
сценария «двуглавый орел» является воссоздание
более сильного центрального правительства, по
сравнению с тем, которое мы рассматривали в
рамках сценария «сползание». «Двуглавый орел»
предполагает не переход к полномасштабной
реакции, а образование союза умеренных и
консервативных групп, считающих, что
содействовать развитию «рынка» (каким они его
себе представляют) лучше всего путем
восстановления сильной центральной власти и
гражданского порядка. Их подход—
технократический. По их мнению, самая прочная
база для возрождения России — это российская
промышленность, особенно оборонная. Они
патриоты. Таких технократов и рыночников в
России много. Но как удается «двуглавому орлу»
прийти к власти, когда господствует как будто
обратная тенденция — к ослаблению центрального
правительства, нарастанию хаоса? Дело в том, что
общественность склонна поддержать «твердую
руку», поскольку множество людей возмущено
преступностью, коррупцией, инфляцией и общей
атмосферой упадка и беспорядка, которую россияне
называют беспределом. Необходим только
катализатор, какой-то толчок, который дал бы
центристам возможность действовать, с тем, чтобы
преодолеть распыление власти среди многих
игроков. Таким катализатором и становится
покушение на президента.
Но подлинные причины
остаются «за кадром». Перемены, происшедшие в
России после 1994 года, привели к появлению
могущественных людей, готовых воспользоваться
таким катализатором. Это смесь старой и новой
элит. Профессиональный аппарат президента в
Москве разросся и насчитывает более 4 тыс.
сотрудников. Высшее военное командование и
бывший КГБ в известной мере обрели прежнюю силу и
решительность. Центральная российская
бюрократия увеличила численность своего
аппарата до прежних — советских масштабов. Новым
российским капиталистам, будь то бывшие
советские директора или крупные бизнесмены
нового поколения, опостылела хищная мафия, и ради
ее подавления они готовы пойти на крайние меры.
Высшие авторитеты уголовного мира, в основном
этнические русские, как это ни парадоксально,
хотят защититься от новых конкурентов «с улицы»,
как правило, представителей южных
национальностей. Им также нужна более спокойная
обстановка, в которой можно было бы отмыть свои
барыши и «легализоваться».
Кампания по борьбе с
преступностью просто переводит в открытую форму
то, что уже долго созревало под спудом: слияние
старых и новых элит в консервативную
политическую систему. Но центристский альянс
состоит не только из богатых, воспользовавшихся
новыми возможностями. В него входят, и кадровые
офицеры и гражданские служащие, которым удается
жить все лучше благодаря повышению зарплаты и
привилегиям, по мере того как федеральное
правительство начинает собирать все больше
налогов, и которые готовы уничтожить более
грубые формы официальной коррупции. По ряду
причин все эти группы стремятся к тому, чтобы
сильная власть была сосредоточена в Москве, а не
в регионах.
«Двуглавый орел»
ставит реформаторов экономики и частных
предпринимателей перед дилеммой особого
свойства. С одной стороны, они приветствуют
перспективу эффективной государственной защиты
от вымогательства и возможность создать прочную
финансовую и денежную систему для российской
экономики. Но, с другой стороны, реформаторы и
бизнесмены сознают и то, что «двуглавый орел»
передает власть в руки технократов старшего
поколения, которые слабо представляют себе суть
рынка и чей инстинкт — вмешиваться в экономику.
Перспектива «двуглавого орла» — это все более
активное государственное регулирование и
вмешательство, которые, как опасаются
реформаторы, могут задушить растущий частный
сектор.
Иными словами,
реформаторы опасаются того, что «двуглавый орел»
означает преждевременное восстановление
сильного государства, когда слабое гражданское
общество и неоперившаяся рыночная экономика еще
не могут защитить свои интересы.
ПОЛИТИКА ПРИ
СЦЕНАРИИ «ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛ»
Основа «двуглавого
орла» — коалиция трех групп: директоров
предприятий крупнейших отраслей (главная из них
— оборонная промышленность), центральной
бюрократии в Москве и офицеров армии, милиции и
сил госбезопасности. В провинции «двуглавого
орла» поддерживают местные исполнительные
органы власти: его особенно приветствуют многие
русские в национальных республиках, которые
сожалеют о том, что вначале они поддержали
амбиции местного национального руководства.
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ
ПОЛИТИКА ПОЛОЖЕНИЕ В ЭКОНОМИКЕ
Главная цель
экономической политики при сценарии «двуглавый
орел» — воспользоваться возросшими
полномочиями центрального правительства, с тем,
чтобы обеспечить контролируемый, направляемый
государством переход к новой экономике. Однако
сами лидеры не вполне представляют себе, какой
именно они хотят видеть эту новую экономику. В
некоторых отношениях «двуглавый орел» обращен в
прошлое. Лидеры и их сторонники в промышленных
кругах по-прежнему считают главными отраслями
тяжелую индустрию и сильную военную
промышленность. Это в большинстве своем
инженеры, а не экономисты. Они считают
естественным, что государство должно
поддерживать ведущие отрасли промышленности.
Они, прежде всего, боятся безработицы и полны
решимости, не допустить дальнейшего падения
уровня жизни народа.
Лидеры коалиции
«двуглавого орла» имеют весьма поверхностное
представление о роли закона в современной
экономике и не испытывают особого доверия к идее
независимости судебной власти. Они прекращают
эксперименты Конституционного Суда по
толкованию конституции. Государственные
бюрократы воспринимают «двуглавого орла» как
зеленый свет для возврата к прежним порядкам и
начинают игнорировать закон и править
посредством административных указаний.
В то же время в других
отношениях «двуглавый орел» обращен в будущее.
Лидеры не желают возвращаться к
коммунистической командной экономике. Поэтому
они продолжают поддерживать приватизацию и
переход к рынку, но теперь эти процессы проходят
под строгим контролем центрального
правительства, и российское правительство
становится держателем главных пакетов акций в
секторах наиболее важных в стратегическом
отношении, таких как энергетика. После
начавшихся преследований оставляют в покое
большинство мелких магазинов и других небольших
торговых предприятий.
Коалиция «двуглавого
орла» согласна с тем, что в долгосрочной
перспективе производство в военной и тяжелой
промышленности должно сократится, а
производство потребительских товаров и сектор
услуг — расшириться. Теперь ее члены лучше
разбираются в финансах, чем десять лет назад, и
понимают, насколько важно управлять, денежной
системой и эмиссией, а также формировать
современные банковскую и налоговую системы.
Кроме того, они понимают необходимость
взаимодействия с международными финансовыми
учреждениями Запада и поощрения западных
инвестиций, хотя сами намерены играть
главенствующую роль в осуществлении любых
западных проектов. И, наконец, по мере
приватизации крупных предприятий промышленники,
входящие в состав коалиции, становятся все более
заинтересованными в укреплении прав
собственности
Однако внутри правящей
коалиции «двуглавого орла» нет полного согласия.
Нет единства и в рядах самих промышленников: одни
представляют крупные отрасли обрабатывающей
промышленности, нуждающиеся в дешевом сырье и
дешевых займах, а другие — добывающую
промышленность (особенно нефтяную и газовую),
которой нужны более высокие цены на сырье. Сам
сектор обрабатывающей промышленности делится на
производителей продукции тяжелой индустрии и
оружия, которые продолжают считать главным
покупателем и инвестором государство, и
руководителей предприятий, производящих
потребительские товары, которые рассчитывают на
формирование крупного потребительского сектора
и на самофинансирование. Одинаково нуждаясь в
правительственных субсидиях, все они резко
расходятся во взглядах на ценовую политику,
налогообложение и приоритеты в области
инвестиций.
Но важнее всего то, что
режим «двуглавого орла» по-прежнему вынужден
решать основные проблемы посткоммунистической
экономики: это номенклатура продукции, в которой
правительство больше не нуждается и которую оно
не может оплачивать (оружие, продукция тяжелого
машиностроения, избыток производства стали и
т.п.) Монополистическая структура
промышленности, которая в значительной степени
лишает смысла либерализацию цен; примитивность
учреждений, обслуживающих весь комплекс денежно-
финансовых проблем; недостаточная правовая
защита контрактов и собственности; и, несмотря на
некоторое первоначальное улучшение ситуации в
данной области, сохранение обширной подпольной
экономики, с которой правительству трудно
взимать налоги.
Руководство
«двуглавого орла» лишено радикально-рыночного
запала, свойственного реформаторам Гайдара, но в
то же время оно вполне согласно с основными
элементами их программы, разделяя, в частности,
убеждение в необходимости повысить налоги,
контролировать предложение денег, накинуть узду
на банки и покончить с государственными
монополиями. Но проблему продвижения к рынку они
рассматривают как вопрос «государственного
строительства» и «обеспечения управляемости».
Проблемы они склонны решать посредством
строгого государственного контроля.
На практике все это
приводит к следующему результату: при «двуглавом
орле» постепенно формируются институты рыночной
экономики, но это происходит «сверху вниз» (под
руководством государства), а не «снизу вверх» (на
основе потребностей самого общества). И все же
коалиция руководствуется вполне
прагматическими подходами, а экономическая
политика при «двуглавом орле» — это серия
непрерывных компромиссов, призванных защитить
интересы промышленности.
Бывшее советское
пространство теперь четко делится на «русскую» и
«нерусскую» зоны: вторая идет по пути укрепления
собственных валют, но соглашается с
денежно-кредитной политикой Москвы. В результате
российское правительство оказывается способным
вернуть себе некоторый контроль над рублем.
Кроме того, к этому времени Россия установила
пограничные столбы вдоль границ с
Прибалтийскими республиками, Украиной и
республиками Кавказа и способна, по крайней мере,
частично, поставить под контроль контрабанду.
«Двуглавый орел»
проводит умеренную политику в отношении стран
«ближнего зарубежья, направленную на
восстановление экономических связей и торговли
даже с теми республиками, которые официально
вышли из СНГ, такими как Украина и Балтийские
государства.
Российское руководство
при «двуглавом орле» тщательно избегает
конфронтации вокруг русских меньшинств в бывших
советских республиках. Имеет место и постоянный
приток в Россию многочисленных
высококвалифицированных работников из числа
русских иммигрантов, что в краткосрочном плане
усугубляет проблему безработицы, а в конце 90-х
годов обостряет кризис режима; однако
впоследствии иммигранты становятся ценным
ресурсом.
«Двуглавый орел»
продолжает процесс приватизации, предпочитая
передавать предприятия в собственность
директорам. Не испытывая политической
необходимости играть в популизм, правительство
ограничивает участие рабочих в приватизации, и
начинает проводить жесткую линию в отношении
профсоюзов. Социальные функции предприятий
(поглощающие до 30% их прибыли) постепенно
передаются муниципальным органам власти,
которым соответственно предоставляется более
широкая налоговая база.
На протяжении двух
десятилетий директорская элита понемногу
превращается в класс капиталистов, но она
сметается крепко привязанной к государству,
которое защищает ее и дает ей руководящие
указания.
Самая важная политика,
проводимая при «двуглавом орле», — это
начавшееся закрытие самых несостоятельных
отраслей советской эпохи и одновременный
перевод военной промышленности на выпуск
гражданской продукции. Это политика, которую
правительство громко провозглашало в период
«сползания», но тогда оно было бессильным, чтобы
ее осуществить. Коалиция «двуглавого орла»
назначает промышленные советы, на которых сами
директора решают, какое предприятие следует
закрыть.
Такая политика не
нуждается в сложных экономических моделях: из
множества промышленных предприятий, чьим
зданиям и оборудованию более полувека, выбрать
кандидатов для закрытия не составляет труда. Их
имущество практически полностью обесценилось.
Но главная проблема в том, чтобы найти
возможности для трудоустройства их работников.
Поэтому прогреcc, в этом направлении неизбежно
оказывается медленным.
В результате такой
смешанной политики «двуглавому орлу» удастся
достичь лишь относительного бюджетного баланса.
Дефицит бюджета вновь сокращается до 5% ВНИ,
уровень инфляции колеблется, но не превышает 100% в
год, а рубль стабилизируется благодаря улучшению
торгового баланса и увеличению валютных
резервов.
Главное, что
правительство «двуглавого орла» способно
собрать достаточное количество средств и
начинает наращивать инвестиции. Однако этот
процесс идет неровно, поскольку правительство
по-прежнему руководствуется технократическими
подходами и отдает предпочтение крупным
проектам и высоким технологиям.
В то же время
правительство продолжает пренебрегать другими
потребностями, такими как, необходимость строить
больше дорог, совершенствовать переработку и
хранение продовольствия, развивать
здравоохранение, уменьшать загрязнение воды и
воздуха. Налоговая база местных правительств не
позволяет им самостоятельно инвестировать
средства, а их скудные ресурсы уходят главным
образом на оплату местных государственных
служащих и субсидирование цен на продовольствие.
Аналогичным образом из-за более высоких налогов,
взимаемых с прибыли промышленных предприятий, у
частного сектора остается мало излишков, которые
он мог бы инвестировать. В результате основные
инвестиции производит правительство на основе
собственных программ.
Таким образом,
российская экономика развивается медленно. И все
же эта политика постепенного перехода позволяет
обеспечивать занятость, кормить и одевать людей
и тем самым ограничивать распространение
политического радикализма.
КРИЗИС ПЕРВОГО
ДЕСЯТИЛЕТИЯ НОВОГО ВЕКА
К первым годам XXI века
постепенный подъем российского класса
директоров-капиталистов и формирование среднего
класса, заинтересованного в защите
собственности, постепенно создают социальную
базу и политическую основу для перехода к более
либеральному порядку, с чем нелегко смириться
правительственной структуре, ставящей во главу
угла государство. Впервые после прихода к власти
коалиции «двуглавого орла» широкие слои
общества требуют перемен: уменьшения
вмешательства государства в экономику,
улучшения правовой системы и создания более
По мере нарастания
напряженности, вызванной всеми этими факторами,
внезапно становятся очевидными два
обстоятельства. Правительство не вкладывало
денег в переобучение рабочей силы для
формирующейся новой экономики, основанной на
секторе услуг. Кроме того, у рабочих накопилось
чувство глубокого возмущения: они понимают, что
их десять лет обманывали, отбирая обещанное им
право стать собственниками.
Профсоюзы, которые в
предыдущие пять лет вели себя спокойно,
становятся более боевитыми и выделяют из своей
среды радикальные, националистические рабочие
партии. Внезапно правительство сталкивается с
ростом социальной напряженности и с серьезным
подрывом консенсуса, на который оно опиралось со
времени прихода к власти в начале 90-х годов. Если
политическая система сможет приспособиться к
этим проблемам и создать новый общественный
консенсус вокруг более либерального и
демократического общественного порядка, она
превратится в более «гражданский» вариант
«капитализма по-русски». Если нет, то она,
возможно, вступит в полосу политических
волнений, которые могут привести к появлению
более авторитарного варианта российского
капитализма. Однако к этому времени будет
пройдена значительная часть пути к новой
экономике, и маловероятно, что Россия скатится к
одному из вариантов сценария «смутное время».
