ЧАСТЬ III
Сценарии: рассказы о будущем
«Сползание»
К началу 1996 года —
после новых парламентских выборов — выясняется
малоприятное обстоятельство: избранное
Федеральное Собрание не слишком отличается от
прежнего. Некоторые депутаты сохранят свои
места. Закон, по которому проводится голосование,
позволяет многим из них избираться по партийным
спискам, поэтому в парламент проходят и самые
знаменитые, и самые одиозные личности. Новые
депутаты, как и старые, представляют все
разнообразие политического спектра на местном
уровне. Одни из них —- коммунисты-реакционеры,
другие — националисты, третьи — реформаторы, но
все они жаждут московских привилегий и
заграничных поездок. Новые лидеры парламента
очень скоро начинают заниматься старыми
функциями: хитроумно распределять блага среди
новоизбранных, и усиливать собственное влияние.
Президент, при всех своих полномочиях, как лидер
оказывается бессильным.
Возобновляются и.
знакомые баталии. Самая острая борьба
развертывается за субсидии отраслям
промышленности и местным органам власти.
Председатель Центрального банка России,
чувствуя, куда дует политический ветер,
переходит на сторону вновь избранного
законодательного собрания. Министра финансов, с
1994 года боровшегося за сокращение расходов и
отмену субсидий, подвергают травле. Он подает в
отставку и уезжает в Вашингтон, где получает
должность директора-распорядителя Всемирного
банка. В 1995 году, устав от бесконечной свары, в
отставку подает премьер-министр Виктор
Черномырдин. После напряженной борьбы с
парламентом на должность премьер-министра
назначают чиновника из оборонной
промышленности, но, в отличие от Черномырдина, он
не особенно искушен в политике и ему недостает
прагматизма. Вновь начинает расти дефицит
российского бюджета, а инфляция превышает 20%,
из-за чего МВФ приостанавливает выдачу кредитов.
Страна снова
оказывается в тисках кризиса неплатежей.
Официальный ВНП продолжает снижаться.
Закрываются лишь отдельные предприятия,
поскольку нет действенного юридического
механизма, который прекратил бы их работу, не
считаясь с убытками. Правительство же продолжает
раздавать дешевые кредиты и субсидии,
искусственно поддерживая низкие цены на сырье.
Тысячи предприятий-банкротов держатся на плаву,
поскольку некому их закрыть.
Так как правительству
удается собрать лишь около половины положенных
налогов, оно испытывает острейший дефицит
средств, который покрывается эмиссией денег и
выбросом их на рынок. Лишь частичный контроль над
валютными поступлениями да обесцененный рубль
позволяют правительству кое-как справляться с
ситуацией. Но политическая слабость и правовой
вакуум приводят к одному экономическому
результату: высокой инфляции.
Из-за опасности
массовой безработицы правительство не
осмеливается ужесточить условия кредитования,
что вынудило бы предприятия сократить или вовсе
свернуть производство. В стране нет никакой
сколько-нибудь значительной системы социальной
защиты: традиционное советское предприятие —
это и есть орган социальной защиты. Кроме того,
ужесточение условий кредитования и отмена
субсидий привели бы к закрытию предприятий во
многих высокотехнологичных отраслях, которые
призваны сыграть огромную роль в предстоящем
возрождении российской экономики.
Тем не менее, несмотря
на все усилия правительства, безработица
начинает расти, и множество людей впервые
оказываются на улице. То тут, то там закрываются
государственные предприятия. Первое официально
оформленное банкротство произошло в 1993 году:
тогда дело касалось небольшой фабрики ножевых
изделий недалеко от Нижнего Новгорода. С тех пор
обанкротились десятки предприятий, причем
основной причиной этому было простое истощение,
а не правовые меры, с каждым днем таких случаев
становится все больше. Тем временем
приватизированные предприятия начинают
увольнять своих работников и отказываются от
некоторых социальных функций. Хотя
правительство пытается расширить систему
социальной защиты, оно ограничено в средствах и
не имеет достаточного опыта, поэтому не может
справиться с наплывом новых безработных.
К 1996 году
разочарованный и измученный Ельцин решает
объявить о своем уходе. Хотя он много раз
повторял, что у него нет сил постоянно переносить
все трудности работы президента, ему никто не
верил. Уход Ельцина застает большинство людей
врасплох. Президентские выборы 1996 года
превращаются в жаркий спор шести кандидатов.
Используя в своих целях растущую безработицу,
главную роль на выборах захватывают фашистские и
националистические партии плюс, воссозданная
Российская коммунистическая партия и
неокоммунистические группы. В конце концов,
победителем оказывается умеренный реформатор,
которого поддерживала Российская
коммунистическая партия. Вывод ясен:
политические крайности теснят парализованный
центр.
БИЗНЕС: БУРНЫЙ
РОСТ
Тем временем на фоне
спада в государственной экономике продолжается
бурный рост частного бизнеса. Торговля и сектор
услуг теперь почти целиком находятся в частных
руках. Большинство крупных и средних
государственных предприятий проданы на
аукционах частным владельцам, чаще всего их
бывшим директорам. Фактически в каждой
российской семье хотя бы один ее член имеет
отношение к частной экономике.
К сожалению, во многих
случаях частная собственность оказывается
скорее фиктивной, нежели подлинной, особенно
когда дело касается крупных предприятий.
Продолжающаяся выплата субсидий и отсутствие
жесткой политики в сфере банкротств порождают
безответственных частных собственников. Пока
действует только «невидимая рука» рынка, но нет
«невидимой ноги» — финансовой дисциплины. Рядом
с обычными предприятиями возникают громадные
частные финансовые структуры (многие из них
пирамидального типа), которые действуют
практически без риска прогореть, так как никто не
взыскивает с них долгов. Иначе говоря,
приватизация в значительной мере оказывается
псевдоприватизацией, осуществляемой при
поддержке государства.
Однако все больший
интерес у иностранных наблюдателей вызывают
первые признаки саморегуляции российского
бизнеса. К примеру, московские банки создают
собственную общегородскую систему расчетов,
чтобы противостоять хронической слабости
Центробанка. Владельцы фирм в нескольких городах
создают общую службу безопасности для защиты от
мафии. Усложняется система обмена, по мере того
как брокерские конторы превращаются в товарные
биржи. Благодаря союзу между директорами
промышленных предприятий (за исключением
некоторых наиболее крупных их них) и
администрациями местного уровня продолжается
приватизация.
Ассоциации
предпринимателей, представляющие новый частный
сектор и возглавляемые влиятельными деятелями,
такими как бывший премьер Егор Гайдар,
превращаются в лоббистские группировки,
эффективно воздействующие на правительство. Без
колебаний, используя свои сильные рычаги, они
оказываются способными работать и с
министерствами, и с парламентом, проталкивая
законы в таких областях, как охрана авторских и
патентных прав, защита контрактов и
собственности и установление более
предсказуемых налогов. К сожалению, большинство
таких законов и мер остается на бумаге.
В результате к 1996 году
Россия становится страной невиданных
контрастов. Финансовые конгломераты
распространяют свою деятельность на сферы
страхования, банковского дела и торговли
недвижимостью. В Москве признаки нового
богатства видны повсюду. Россияне, особенно
молодые, живут гораздо лучше, чем
свидетельствуют официальные показатели. Но
достаточно прийти на московские вокзалы, чтобы
увидеть нищету безработных, беженцев и пожилых
людей. Прежняя система социальной защиты
рушится, а заменить ее нечем. Всякий, кто не молод,
у кого нет связей и здоровья, оказывается в
неудачниках.
Главная проблема в
период «сползания» — это политический паралич в
центре. Стагфляция — самое лучшее положение в
экономике, которое достижимо при этом сценарии.
Правительство стремится удовлетворить нужды
народа, но оно слишком слабо, и ему остается лишь
постоянно импровизировать. Из-за отсутствия
инвестиций непрерывно растрачивается
социальный и физический капиталы страны.
Большинству россиян удается кое-как прожить, но
люди с возмущением наблюдают за тем, как вокруг
них разрастаются преступность, коррупция,
усиливается неравенство. По вечерам горожане
боятся выходить на улицу, а по телевидению
рекламируют стальные двери и полицейские замки
из Нью-Йорка.
«Сползание» — это
сценарий посредственности, он предполагает, что
руководство страны не может опереться на ее
славу или величие, а вместо вдохновляющей цели
прелагает лишь обещания, которые не выполняются.
ЭКСТРЕМИСТЫ
«Сползание» остается
благодатной почвой для российских националистов
и фашистов — «красно-коричневых». После
президентских выборов 1996 года главной ареной
политических столкновений становятся регионы.
«Красно-коричневые», постепенно преодолевая
попытки правительства запретить их организации,
проявляют себя эффективными организаторами на
периферии. Они направляют ораторов и
организаторов в регионы, где им сочувствуют
местные органы власти, например, в Мордовию или
Ульяновск. Они сеют ненависть к новой
квазирыночной экономике и демократическим
реформаторам, призывают к национальному
восстанию, защите русских меньшинств за
пределами России, к уничтожению коррупции и
подавлению «спекуляции», под которой понимают
частную торговлю и предпринимательство. Они
нападают на евреев, Америку и весь Запад,
проповедуют крайний национализм, а нынешнее
положение России объясняют заговорами темных
сил. Они заимствуют идеи у нацистов, а также
отталкиваются от доморощенных традиций
российских крайне правых. Незаменимым
политическим горючим для них становятся все
более частые инциденты вокруг русских
национальных меньшинств в республиках бывшего
Советского Союза.
Самая болезненная
точка — Эстония, где коренное население
оказалось в меньшинстве в собственной столице —
Таллинне — и в районе Нарвы. В 1993 году эстонцы
отреагировали на это, приняв жесткий закон о
гражданстве, который лишает права голоса
большинство русских, живущих в республике.
Первые контрреферендумы проводятся в Нарве и в
Силламяэ, где находится «почтовый ящик» — завод
по производству Оружейного урана, на котором
работают только русские. 98% жителей Силламяэ
голосуют за автономию. Аналогичная ситуация
складывается в Нарве.
После 1994 года Нарва и
Силламяэ становятся все более независимыми от
Эстонии, перестают платить налоги. Министерство
обороны России, которое проводит все более
самостоятельную внешнюю политику в отношении
бывших советских республик, объявляет, что
русское меньшинство в Эстонии находится под его
особой защитой. В Таллинне вспыхивают
антироссийские демонстрации, на улицах столицы
русским не дают прохода. К 1996 году в отношениях
между Россией и Эстонией наступает критический
момент, и националистические группы в России
призывают к открытой аннексии северо-восточной
части Эстонии. «Красно-коричневые» пользуются
каждым референдумом и каждыми выборами, чтобы
включить в местные бюллетени собственные
вопросы и кандидатов. Во время президентских
выборов 1996 года в 28 российских регионах
проводятся отдельные выборы глав администраций.
В 15 областях с большим перевесом избираются
кандидаты, принадлежащие к «красно-коричневым»
партиям или сочувствующие им.
ВЫБОРЫ 1997 ГОДА
В 1997 году, пытаясь
вывести политическую ситуацию из тупика,
президент, вновь распускает парламент и
назначает новые выборы в законодательный орган.
Во многих провинциях одновременно объявляются
выборы в местные органы законодательной власти.
«Красно-коричневые» ведут яростную агитацию.
Выборы сулят им много шансов на победу.
Избирательная кампания
перед парламентскими выборами 1997 года
становится самым бурным периодом в анналах
недолгой истории российской демократии.
Предвыборные митинги зачастую выливаются в
антиправительственные бунты или в столкновения
между «красно-коричневыми» и демократами.
Западные средства массовой информации наблюдают
за всем этим с ужасом, в уверенности, что
экстремисты одержат крупную победу.
Однако результаты
удивляют: на деле, «красно-коричневые» теряют
прежние позиции. Когда оседает пыль, становится
очевидным, что они получили значительное Число
мест лишь в нескольких местных парламентах и
имеют менее 10% мест в Федеральном Собрании.
Анализ кампании
позволяет выявить слабые места экстремистов.
Правительство, несмотря на всю свою слабость,
обладает средствами для аренды эфирного времени
и может лучше осветить программы своих
кандидатов, чем экстремистские партии.
Правительство и региональные лидеры действуют
более жестко, просто-напросто лишая
экстремистскую оппозицию доступа к телевидению.
В среде самих экстремистов усиливается глубокий
раскол, поскольку их мало что объединяет, кроме
недовольства правительством. Многие
националисты не являются экстремистами и
поддерживают центр. Кроме того, среди них немало
удачливых бизнесменов. Поэтому в ходе кампании
многие националисты «голосуют бумажниками» и
поддерживают умеренных центристов. В результате
крайняя оппозиция, в отличие от
проправительственных кандидатов, испытывает
недостаток средств на проведение кампании. Кроме
того, руководство Российской коммунистической
партии смещается ближе к центру, и уже нельзя с
прежней уверенностью считать РКП экстремистской
партией.
Но самой важной
новостью на выборах 1997 года является то, что свой
политический голос обретают новые преуспевающие
группы населения, молодежь и занятые в частном
секторе. Свой эффект начинает давать
приватизация земли: прежние сельские начальники
понемногу теряют власть, а фермеры набирают силу.
Победа правительства
позволяет ему вздохнуть с некоторым облегчением,
но ясно, что это только короткая передышка.
Умеренные центристы должны, так или иначе,
разрешить свои разногласия, иначе крайние
политические силы снова перейдут в наступление.
АНАЛИЗ
СЦЕНАРИЯ «СПОЛЗАНИЕ»
Действительно ли в
будущем Россию ждет подъем русского неофашизма и
неокоммунизма из низов, их рост на удобренной
почве коррупции и народного недовольства? Ответ
зависит от того, сможет ли российское
правительство противостоять надвигающимся
угрозам, от того, насколько умело и слаженно
будут действовать правые и левые партии и от
реакции широких слоев населения
«Сползание» — это
логическое продолжение нынешней ситуации.
Именно по этому сценарию стали развиваться
события в России после неудавшегося переворота в
августе 1991 года, начала радикальных
экономических реформ в ноябре и распада СССР в
декабре 1991 года. Несмотря на замену Егора Гайдара
более прагматичным Виктором Черномырдиным,
прекращение радикальной экономической реформы в
1992 году, роспуск парламента и октябрьский кризис
1993 года, «сползание» остается преобладающим
сценарием.
Для «сползания»
характерны семь основных элементов:
Слабое российское
правительство объявившее о рыночной реформе,
осуществить которую оно способно лишь частично.
Однако президент и исполнительная власть не
столь беспомощны, поскольку и их оппоненты все
еще дезорганизованы, расколоты и не имеют
жизнеспособной экономической программы.
Острая борьба за
власть, доходы и собственность между
множеством старых и новых игроков на всех
уровнях и в каждом регионе.
Атмосфера
относительной свободы, главным образом
являющаяся следствием вакуума, возникшего после
краха прежней системы, а не каких-то реальных
конституционных гарантий или либеральных
убеждений игроков.
Слабое, отягощенное
противоречиями объединение бывших советских
республик, которые не могут ни сосуществовать
политически, ни жить порознь экономически.
Спад в
государственной экономике, которая продолжает
функционировать благодаря «неофициальным»
связям, оставшимся от прежней командной системы,
а также кредитам и субсидиям центрального
правительства. Частный сектор переживает
быстрый рост, но он почти полностью лишен
правовой и нормативной системы и в значительной
своей части по-прежнему является паразитическим
порождением старой экономики.
Военно-промышленный сектор страдает от
сокращения заказов, но не получает финансовой
поддержки для проведения конверсии.
Слабые и
неэффективные финансовые ограничения
действующих лиц государственного сектора на
всех уровнях — от Центрального банка России до
государственных предприятий. Рыночной
дисциплины нет, как нет и эффективного закона о
банкротствах, который позволил бы прекращать
деятельность нерентабельных компаний. Самые
недопустимые сделки часто остаются
безнаказанными, поскольку никто, кроме мафии, не
властен, призвать их участников к ответу и
взыскать давно просроченные долги.
Деморализованный и
дезорганизованный аппарат принуждения,
сотрудники которого мало зарабатывают,
недовольны своим понизившимся статусом,
подавлены крушением советского престижа и мощи,
возмущены низким уровнем жизни, и все сильнее
опасаются безработицы. Несмотря на свое
недовольство, армия и органы принуждения слишком
глубоко расколоты и деморализованы и потому не
способны на эффективные политические действия.
РЫНОЧНАЯ
РЕФОРМА — ИЗ СЕРДЦЕВИНЫ ОБЩЕСТВА
«Сползание» — это
обстановка беспорядка и нестабильности. И все же
в некоторых отношениях оно благоприятствует
переменам. Хорошо это или плохо, но оно
представляет собой свободную лабораторию, в
которой конструируется новое общество. В такой
обстановке, когда нет серьезных ограничений,
появляются новые политические игроки (помимо
экстремистов, которые апробируют новые
политические стратегии, используя свои растущие
возможности). Формируются новые экономические
классы, в частных руках накапливаются важные
ресурсы (хотя некоторые новые богатые не
вызывают никаких симпатий, а так называемый
капитализм в значительной степени представляет
собой спекуляцию). Само по себе отсутствие
сильного государственного регулирования
открыло простор для быстрого появления рынка из
сердцевины общества. Россияне привыкают к своим
свободам и все больше пользуются ими.
Короче говоря,
«сползание» может оказаться благоприятной
обстановкой для перехода к российскому варианту
квазидемократического капитализма, если оно
сумеет приспособиться к обстоятельствам и
продлиться еще некоторое время. Более того,
«сползание» может привести и к российскому
варианту экономического чуда. Но в то же время
это благодатная почва для экстремизма.
СПОЛЗАНИЕ» КАК
СПОСОБ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ?
Может ли «сползание»
продолжаться еще, скажем, пять лет, не приводя к
катастрофическим кризисам и коллизиям, которые
сейчас, похоже, угрожают этому сценарию со всех
сторон? И если да, то чего можно достичь при этом
сценарии, кроме выигрыша во времени?
Для того чтобы сценарий
«сползание» сохранился еще на несколько лет, он
должен отвечать нескольким непременным
условиям. Население не должно быть
радикализировано безработицей и беспорядком.
Необходимо избежать полного развала в экономике.
Центральное правительство не должно оказаться
полностью парализованным или беззащитным перед
лицом своих противников. «Худой мир» и
периодически локальные войны на границах России
с бывшими советскими республиками не должны
вылиться в крупные военные пожары и
кровопролитие.
Есть и еще одно,
последнее условие: «сползание» должно
продолжаться в его нынешнем виде. Ни одна сторона
не может навязать свою волю другим игрокам и тем
самым нарушить примерный баланс сил,
составляющий суть, данного сценария. Это условие
важно, поскольку именно нынешняя расстановка
соперничающих политических сил создает условия
для быстрой передачи собственности и капиталов в
частные руки. Это важнейшая предпосылка для
перехода к следующему сценарию — «чуду».
Основная угроза
политического характера, с которой может
столкнуться правительство при «сползании»,—это
безработица. Нет лучше питательной среды для
политического экстремизма, чем массы
неработающих людей, к тому же отрезанных от
системы социальной защиты, которая все еще
действует по месту работы.
В данный момент
безработица нарастает, но еще не является
смертельно опасной. Пока уровень безработицы
низок, хотя за этим показателем скрыты
значительное число людей, занятых не полностью,
находящихся в «отпусках», а также задержки с
выплатой зарплаты. Но поддержание низкого уровня
безработицы обходится: дорого: цена — крупный
дефицит бюджета, стремительное разрастание
денежной массы и инфляция, превышающая 20% в месяц.
Может ли российское
правительство пойти на более высокий уровень
безработицы, чтобы уменьшить инфляцию? Именно
такой курс проводит правительство Черномырдина.
Однако эта политика окажется взрывоопасной для
правительства, если не будет с величайшей
точностью выдерживаться баланс между инфляцией
и безработицей, особенно опасной в российских
условиях.
Поэтому нельзя
допустить, чтобы страну захлестнула волна
массовой открытой безработицы. Однако здесь у
правительства есть некоторый простор для
маневра. В конце концов, с точки зрения
политической стабильности самое главное — это
замаскировать безработицу или как-то смягчить ее
политические последствия, особенно в крупнейших
городах и других политически значимых регионах.
Во-первых, важно, чтобы
людей не выпроваживали откровенно с их рабочих
мест и чтобы их предприятия не закрывались, даже
если в техническом отношении они являются
банкротами и практически ничего не производят.
Достаточно, чтобы работники формально
оставались в штате своих предприятий, так как при
этом они смогут прожить, выполняя разнообразную
работу в частном секторе.
Во-вторых, открытую
безработицу нужно удерживать на низком уровне
там, где она может нанести наибольший
политический вред: в Москве, Санкт-Петербурге и
крупных промышленных центрах страны. Прежде
всего, необходимо дать субсидии военным и другим
служащим сил безопасности, обеспечить их жильем,
чтобы не вызвать у них активного проявления
недовольства. Необходимо обеспечить низкий
уровень безработицы среди молодых людей —
наиболее взрывоопасного элемента в любом
обществе. Пока безработица не достигнет массовых
масштабов, не возникнет и питательной среды для
политического экстремизма. Для России с
политической точки зрения безработица опаснее,
чем инфляция.
ПРАВИТЕЛЬСТВО
НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ПОЛНОСТЬЮ ПАРАЛИЗОВАНО
Для того чтобы
продержаться еще несколько лет, правительству
при «сползании» не нужно творить чудеса; ему
достаточно сохранить основы гражданского
порядка, предотвратить полный крах экономики и
не допустить территориального распада страны. До
сих пор правительству это удавалось.
Вообще, не следует
преувеличивать бессилия российского
федерального правительства. Оно слабо, но не
беззащитно. Пояснить это можно тремя примерами.
Первый пример — это
потенциальный контроль над выборами. Для победы
на выборах в новой России потребуются деньги
реклама. Российское правительство отчасти
контролирует телевидение — главное средство
политической агитации — и может преобладать в
эфире в ходе любой кампании. Правила
финансирования кампаний, которые помешали бы
правительству субсидировать своих кандидатов,
отсутствуют, и, несмотря на всю свою бедность,
правительство все же располагается этого
большими ресурсами, чем частный сектор (хотя
мафия также станет серьезным источником
финансирования кампаний). Кроме того, местные
комитеты по управлению государственным
имуществом представляют собой ценную сеть
патронажа, которую правительство может
использовать, чтобы мобилизовать местные
ресурсы на поддержку своих кандидатов. Короче
говоря, в ближайшие годы ресурсы правительства
будут перевешивать средства частных доноров, а
средства «красно-коричневых» партий по
сравнению с ними будут и вовсе незначительными.
Верно, что федеральное правительство не добилось
эффективного использования этих ресурсов во
время выборов в декабре 1993 года, но это частично
объясняется тем, что оно вовремя не осознало
угрозу со стороны экстремистов и было слишком
плохо организовано, чтобы противостоять ей.
Второй пример — это
отношения между федеральным правительством и
регионами. Российское правительство не должно
допустить полномасштабного налогового бунта
местных органов власти, который поставил бы
федеральное правительство в то же беспомощное
положение, в котором летом 1991 года находилось
правительство СССР. Но в этой борьбе оно не
совсем бессильно. К примеру, Дальневосточный
регион получает за счет субсидий и ассигнований
федерального правительства половину всего
топлива, продовольствия и других важнейших
товаров. Если дело дойдет до критического
противостояния, то Москва способна парализовать
жизнь на Дальнем востоке, но обе стороны знают,
что они не могут позволить себе вступить в такую
схватку. На деле, ни одна сторона не хочет драки;
проблема скорее в том, как поделить трофеи мирным
путем. Поэтому ключевым условием сохранения
сценария «сползание» является способность
федеральных и региональных органов власти
достичь компромисса по вопросам раздела
власти, налоговых поступлений и ресурсов.
Главный элемент этого компромисса таков:
федеральное правительство позволяет регионам в
определенной мере контролировать налоговые
поступления и экспортную выручку. Федеральное
правительство должно также предоставить местным
органам власти больший контроль над
приватизацией крупных предприятий, тем самым
официально узаконив усиливающийся фактический
контроль местных правительств над шахтами,
объектами коммунального хозяйства, нефтяными
месторождениями, крупными фабриками и т.п. И
наконец, правительство должно согласиться на
раздел налоговых поступлений с местными
органами власти на более справедливых и
предсказуемых принципах, в отличие от нынешней
системы, при которой Министерство финансов и
другие федеральные исполнительные органы
произвольно манипулируют субсидиями и налогами,
поощряя друзей и наказывая врагов, предотвращая
или урегулируя забастовки, ослабляя нехватку
средств.
Третий, последний
пример касается прогресса, который остается «за
кадром». Если отвлечься от газетных заголовков, в
России имеют место не только конфронтация или
паралич. Верховный Совет России с осени 1991 года
по осень 1993-го принял немало конструктивных
законов, а правительственные учреждения все же
создавали полезные нормативные акты. Хорошим
примером тому служит валютное регулирование.
Россия понемногу продвигается к полной
конвертируемости рубля, и постепенно, одно за
другим, снимаются ограничения на использование
рубля иностранцами. Нынешние правила позволяют
иностранцам-нерезидентам открывать в российских
банках специальные рублевые счета для
финансирования покупки акций российских
компаний или приватизационных чеков: им также
разрешается конвертировать для этого твердую
валюту в рубли. Иными словами, иностранцы впервые
получили четкую правовую основу для участия в
российской программе приватизации.
Другое новое положение
состоит в том, что иностранцы-нерезиденты теперь
могут иметь рублевые счета для покупки и продажи
товаров и услуг на российском внутреннем рынке.
Хотя некоторые ограничения остаются, это
новшество позволяет иностранцам пользоваться
выгодами рублевых сделок, которые прежде были им
недоступны. В итоге это будет способствовать
общему выравниванию внутренних рублевых цен до
мировых. Суммарный эффект подобных мер по
либерализации мало-помалу раздвигает границы
рублевого рынка и стабилизирует рубль по
отношению к доллару, несмотря на сохраняющуюся
высокую инфляцию.
Эти три примера
показывают, как при «сползании» правительство,
используя ту небольшую власть, которая у него
имеется, может преодолевать одну грозящую ему
опасность за другой. Столкнувшись сразу с
несколькими кризисами, оно падет; но если оно
сумеет преодолевать их поочередно, то ему
удастся продержаться еще некоторое время.
ОСТОРОЖНОСТЬ В
ОТНОШЕНИЯХ С ДРУГИМИ РЕСПУБЛИКАМИ
Для реализации
сценария «сползание» необходимо, чтобы
российское правительство могло успешно решать
проблемы русских меньшинств за пределами России,
лишая тем самым «красно-коричневых» внутри
России дешевого горючего материала. Сделать это
будет нелегко. При «сползании» Россия во внешней
политике заговорит многими голосами; военных,
парламента. Совета безопасности при президенте,
не говоря уже о Министерстве иностранных дел.
Каждая из этих групп норовит проводить
собственную политику в отношении других
республик; и в результате становятся возможными
недопонимание и причинение ущерба.
Тем не менее, при
«сползании» правительству необходимо изыскать
способы для разрядки потенциально взрывоопасных
ситуаций. В Эстонии возможным компромиссным
решением является постепенное перемещение
обратно в Россию работников оборонных
предприятий северо-востока Эстонии и смягчение
требований, предъявляемых к русскоязычным
жителям Таллинна в вопросе получения
гражданства. На Украине одним из способов
сдерживания сепаратистских тенденций в
восточных областях может быть восстановление
экономических связей с Россией, что помогло бы
преодолеть тяжелую экономическую депрессию,
охватившую регион.
Все это не более, чем
политика «латания дыр», но в этом и состоит вся
суть «сползания». Если удастся сдержать
разрастание самых острых проблем, то
правительство при «сползании» сможет
предотвратить радикализацию российского
населения или новую милитаризацию России.
ПЕРЕХОД
«Сползание» — это сценарий, при
котором вырабатывается (а точнее —
«вымучивается») новая схема распределения
власти и богатства между бывшими членами
советского класса управленцев, к которым
добавляется все больше новых игроков. При
«сползании» экономическая политика в масштабах
страны почти полностью парализована, но на
микроуровне рождается новый мир или, по крайней
мере, новый класс собственников. Поэтому
«сползание», возможно, является необходимым
этапом развития рыночной экономики в России.
Само по себе «сползание» — это не более, чем
переходная стадия. В экономической области,
поскольку при «сползании» не могут быть
гарантированы права собственности и
стабильность денег, нет возможности, поощрять
долгосрочные инвестиции в частном секторе, а сам
он тоже не в состоянии инвестировать. В
политической области невозможно создать
эффективную систему помощи обездоленным членам
существа, так как при «сползании» центр остается
расколотым. В долгосрочной перспективе этот
сценарий не сможет утвердиться в качестве
легитимной альтернативы крайним политическим
течениям. Он ведет к чему-то другому.
