IV. Тень
Но, вместе с тремя
ценностями, германцы несут в себе и одну
антиценность - комплекс любви-ненависти к
централизованному государству. Это Тень
германского духа.
В V веке германцы добили
Римскую империю, но тут же провозгласили ее
вновь. Однако продолжили искоренять институты
Рима, причем, с последовательностью не варваров,
а византийских политиков. Иначе говоря,
"антицивилизованность" германских варваров
уже давно носила не естественный, а сознательный
характер. Римская империя не была разрушена
вихрем диких орд, она была последовательно
демонтирована германскими вождями.
За пять веков
взаимодействия с римской и греческой
цивилизациями германцы вполне
"окультурились". Римская империя фактически
уже несколько веков была по своему составу
преимущественно варварской, причем не только по
населению, но и по управленческому составу
Империи - ее чиновничеству.
Поэтому Римская
империя не была уничтожена стихией. Она была
демонтирована сознательной силой. А если речь
пойдет о варварских разрушениях и убийствах, так
мы знаем и "неварварские": погром
крестоносцами Константинополя, резню армян
современными турками, геноцид евреев, учиненный
немцами в ХХ веке, наконец, Хиросиму и Нагасаки.
Примеров цивилизованного геноцида и варварства
достаточно и они множатся.
Последовательнее всего
германцы в V - VI веках искореняли римский
централизм, уничтожая институты, которые могли
бы возродить Империю-спрут. Искоренению
подвергалось чиновничество, писатели, ученые и
торговцы. Но не "профессии" военного,
земледельца и монаха. Уничтожались города, а
дороги зарастали травой.
Упадок культурной
жизни, торговли и городов привел к позднейшему
представлению об этих веках, как о "темных".
Но ведь темны они лишь потому, что мы о них мало
знаем, а узнали бы больше - изменили бы это мнение.
И, между прочим, такая перемена в оценке Раннего
Средневековья уже происходит.
Духовная жизнь в это
время била ключом. Только эта жизнь была закрыта
в дворцах племенных вождей, на виллах богачей и в
общежитиях армейских и монастырских братств, а
также во внутриплеменных институтах: на тингах,
пирах и в церквах.
Упадок хозяйственной
жизни в Римской империи наступил задолго до
варварского нашествия, и хотя, с упадком городов
и коммуникаций, хозяйственная жизнь не могла не
разрушаться, мы знаем, что в самые "темные
века" (VI - VIII) внедряются новые системы
землепользования, формируется крестьянство как
великое производительное сословие и вполне
дееспособные верхние сословия:
военно-аристократическое и духовное.
Германцы,
последовательно разрушив основы римского
централизма и созидая новое общество,
соответствующее германской ценностной системе,
все же подсознательно стремились к Римской
империи и к Риму как мировому центру. Рим был
низведен до уровня провинциального центра, но
"почему-то" не был стерт с лица земли, как
Вавилон или Карфаген. Он с неудержимой силой
манил германцев к себе, обладая в германском мире
великой магической силой и властью:
"Теперь на смену
прежнему образу свирепых воинов, обрушившихся на
Западную Европу, приходит образ "людей, в
изумлении взирающих на то, как обваливаются
стены Империи, в ворота которой они до сих пор
стучались и входили на цыпочках" (limes для
германцев была Teufelmauer, стеной дьявола). Что же до
их вождей, то уже Франсуа Гизо, ставший в этой
области предтечей современных историков,
описывал, как они "упорно рядились в
какие-нибудь римские обноски, подобно
негритянскому царьку, что облачается в
европейский мундир" (Ф. Бродель).
Историческая одиссея
германцев - это и вечное возвращение в Рим. Что
может быть сладостнее и почетнее, чем признание и
покорность заклятого вечного врага?
Альфред Вебер невольно
утверждает это, говоря: "на самом деле римская
история Моммзена захватывает нас как
потрясающей глубины огромная трагедия, как наша
собственная участь".
И вот Карл Великий
коронуется в Риме, вознося сравнительно
малозначительного римского епископа в высшие
духовные авторитеты! Папская власть еще два века
после Карла будет деградировать (ведь наступит
"большая зима" италийской нации), а
германские императоры будут, словно шизофреники,
стремиться в Рим за короной Римской империи.
Через 150 лет после Карла
король Восточно-франкского королевства Оттон I
также примет от папы корону римского императора.
Западные франки (будущие французы), давно
осознавшие себя галлами, не стремятся к римской
короне. А вот восточные, как бабочки на костер,
еще многие века будут слетаться в Рим.
Германский комплекс -
это и попытки примирения двух имперских начал:
александровского эллинистического и римского
цезаристского. Не важно, что первоначально в
системе Германской империи римскому папе
предназначалась не самая важная роль, подобная
роли константинопольского патриарха при
византийском императоре.
Но на то он и комплекс,
чтобы обманывать ожидания "больного".
Патриарх
Константинопольский возглавлял греческую
церковь как внутреннюю, греческий император
управлял греческой государственной
администрацией и армией. Византийское
государство и Православная церковь составляли
иерархию греческой нации. А вот германская нация
в той же Италии была представлена только в
верхних слоях итальянского общества. Папская
власть росла и выросла на иной, негерманской
почве - итальянской. После начала
"макровесны" ее сила подпитывалась соками
итальянской нации-общины.
Даже Карл Великий
реально не мог претендовать на объединение
церковной и императорской власти:
"В Византии
"басилевсу" удалось заставить
рассматривать себя, как священную особу, бывшую
одновременно главой духовной и политической
власти. Это и получило название цезарепапизма.
Похоже, что и Карл Великий пытался объединить в
своем лице звания духовное и императорское.
Возложение рук во время коронации 800г. напоминало
обряд рукоположения в священство, как если бы
Карл отныне облекался властью священника. Он
именовался новыми Давидом, новым Соломоном,
новым Иосией, но Г.Фихтенау остроумно заметил,
что в тех случаях, когда его называли
"государем и священником" ("rex et sacerdos"),
ему, как уточнял Алкуин, приписывались функции
проповедника, пастыря, но не священника,
наделенного благодатью. Ни один текст не
описывает его как нового Мельхиседека –
единственного ветхозаветного царя-священника в
строгом смысле этого слова"(Ле Гофф).
Вот основной парадокс
(обман) комплекса-антиценности следующей -
"летней эры германской истории. Вместо
утверждения германского единства, Германская
империя, как бы против воли императоров,
утвердила дуализм власти: императорской
германской и папской итальянской.
