VII. История и
будущее Германии
Объединим в анализе сразу
«большой» и «средние циклы»:
1525 |
большая весна |
1717 |
1525 |
лето |
1573 |
осень |
1621 |
зима |
1669 |
весна |
1717 |
1717 |
большое лето |
1909 |
1717 |
лето |
1765 |
осень |
1813 |
зима |
1861 |
весна |
1909 |
1909 |
большая осень |
2101 |
1909 |
лето |
1957 |
осень |
2005 |
зима |
2053 |
весна |
2101 |
«Большая
весна» 1525-1717 годов начинается Реформацией,
Лютером, немецкий народ выходит из католицизма, в
массовом порядке уходит от Бога-Отца как
единственного и непререкаемого авторитета, и
приходит к Христу, как равному Богу-Отцу
авторитету, из храмов изгоняется ритуальная
роскошь, которая настраивает на погружение в
«коллективное бессознательное». Храм становится
аскетичным, похожим на исповедальную комнату.
Здесь уже не все со всеми, а каждый сам по себе,
лично обращается к Богу, т.е. происходит
индивидуализация религии как следствие
индивидуализации экономической жизни, которую
подготовило предыдущее развитие Европы эпохи
позднего феодализма.
«Средняя осень большой весны»
(1573-1621) в Германии, честно говоря, для меня
является «белым пятном», зато в последующий
период (1621-1669) «случилась» страшная
Тридцатилетняя война и после нее Германия
оказалась раздробленной страной, потерявшей
какое-либо влияние в Европе. В 1669-1717 годах
«весенне-весенние» немцы, несмотря на
сохраняющуюся раздробленность, фактически
колонизируют Россию, вначале покорив сердце и
разум царя Петра.
Каков
был смысл этого большого периода? Если «весенний
период» в России был периодом полного
политического освобождения от ига и создания
новой русской нации, как наследника не только
древнерусского, но и монгольского духа и
утвердилась формула: «дикое самодержавие как
ограничитель анархичного народа», то в Германии
произошла рационалистическая революция. Но в
расплату за это Германия потеряла свое место в
Европе и политически потерялась сама. Хотя, и это
очень важно, продолжала развиваться, будучи
раздробленной (это, кстати, отличает «весеннюю»
раздробленность от «зимней», т.к. суть «весны» -
это развитие внутренних сил в самых широких
слоях общества, накопление сил, а суть «зимнего»
периода - это деградация широких масс, но и
зреющие в немногочисленной духовной элите новые
решения). Все это время Австрия, являющаяся
частью культуры Германии (не так в данном случае
важно, что Австрия осталась католической
страной), вела борьбу с Турцией и окончательно
победила, окончательно отстояв Европу именно в
период 1669-1717 годов. В последующем
рационалистичность, индивидуализм и
экономическая ориентированность «новой
формулы» немецкой нации в отличие от прошлой
«завоевательско-крестоносной» сделают ее
экспансию чрезвычайно мощной (крестоносцев тоже
вспомнят).
В 1717-1765 годах резко усиливается
Пруссия. Австрия находится в зените своего
могущества. Немцы практически управляют Россией.
Австрийская империя борется с Францией за
гегемонию в Европе.
В 1765-1813 годах по Европе и
Германии проносятся революционные ветры и войны,
Пруссия ослабляется, а Австрия «консервируется»,
останавливается в своем развитии. Уже в это время
видно, что большая империя ей не совсем «по
плечу».
В 1813-1861 годах - период
заморозков. Германия переживает период спада и
внутренней дезинтеграции, но Пруссия зреет,
примеряется на роль объединителя Германии,
которая переживает революцию 1848 года,
накапливает мощный интеллектуальный потенциал
(«зима» для роста интеллекта - лучшее время, если
это «зима» сравнительно спокойная), Австрия изо
всех сил «держит» свою империю, которую теперь не
удержать уже без помощи России и Пруссии.
В 1861-1909 годах Германия
объединяется и побеждает Францию (1870), становится
европейским гегемоном, примеряется к роли
ведущей европейской державы. Австрия из
последних сил держится за огромную империю, в
которой власть приходится делить с венграми и
чехами.
В чем смысл этого большого
периода в истории Германии - «большого лета»
1717-1909 годов? Немцы нашли систему ценностей,
которую можно объединить формулой, как
экономические стратегии объединяются миссией -
государство должно быть сильным, чтобы оберегать
производителя материальных благ, а
производитель должен спокойно трудиться для
того, чтобы стать богаче и чтобы усилить
государство, которое, защищая своего
производителя, имеет право на превентивную
агрессию, чтобы в идеале весь мир сделать
немецким. Если в России основная цель имперской
экспансии - остановить экономическое развитие,
взрывающее баланс сил в российском обществе, то в
Германии как раз наоборот - государство должно
обезопасить «трудящуюся пчелку». Возможно,
именно здесь непримиримость в столкновении двух
культур.
«Среднее лето большой осени»
(1909-1957) - это период наивысшей концентрации
германского духа на выполнение задач,
поставленных в предыдущие 400 лет. В России
«среднее лето большой осени» (1813-1861) - это период
гармонии власти и народа. Созидательная
российская миссия направлена на примирение
культур Запада и Востока и лишь в извращенном
болезненном виде приобретает агрессивный
характер (ведь идея «мирового пожара» и
остановки экономического развития - это не
здоровая, а компенсаторная, болезненная идея).
Другое дело - внешняя миссия Германии,
направленная на насаждение порядков,
обеспечивающих экономическое развитие. Поэтому
германский дух, в отличие от российского,
имманентно империалистичен, агрессивен. Россия
примиряет, но втайне мечтает всех уравнять.
Германия завоевывает, откровенно не понимая,
почему другие народы ей сопротивляются. Отсюда
пугающее западных людей «коварство» и
«испорченность» русских, отсюда столь
раздражающее остальные народы «самодовольство»
и «упертость» немцев.
Так вот, сосредоточившаяся на
мировой экспансии Германия фактически начала
две мировые войны и предприняла две титанические
попытки переделать мир по-своему. Причем,
потерпев поражение в первой, быстро оправилась
от него и обрушила на мир новый удар еще более
разрушительной силы. Но самое интересное в том,
что после второго нокдауна, Германия вновь
встала и уже через 10-15 лет стала претендовать на
роль великой экономической державы.
Период «осени-осени» (1957-2005) -
период формирования новой немецкой модели
социально-экономического устройства общества -
социальной рыночной экономики. Германия вновь
утвердилась в роли великой европейской державы,
экономически доминирующей на континенте. Но,
по-видимому, Германия находится перед локальной
дезинтеграцией в одах («зима-осень»).
В чем может быть причина спада
германской активности и ее влияния в Европе и
мире? В излишне социальном характере экономики? В
том, что, как это ни странно, сейчас у немцев
больше всего праздников (много отдыхают)? В том,
что даже ограниченная европейская интеграция
может дезинтегрировать Германию, сделать
разнонаправленными векторы развития разных
частей Германии? Может быть, немцы слишком многим
поступаются, чтобы создать объединенную Европу?
В какой-то мере они воспринимают это объединение
как «хитрую» замену идеи германской империи, т.к.
на основании прошлого опыта надеются постепенно
захватить все командные высоты. Они уже
отказались от сильной немецкой марки, возможно,
откажутся еще от каких-то своих краеугольных
достижений. Но главная, по-видимому,
«неприятность», которая ждет немцев в ближайшие
полвека - это относительное ослабление
потребности в индивидуальном мастерстве и
мастеровитости; новое торжество конвейера и
сверхузкой специализации на не очень
интеллектоемких функциях; глобализация
практически всех рынков, частичное вытеснение
человека компьютером. Немецкая экономика сильна
индивидуализмом и фирменным ноу-хау, средними и
мелкими фирмами, производством мелкосерийной
продукции, особо высоким качеством. Здесь им нет
равных на континенте, да и в мире к ним
приближается только Япония, но у немцев
несколько сотен отраслей доминирования,
собранных в мощные кластеры, а у японцев счет
идет только на десятки. Возможно, совокупность
всех перечисленных факторов приведет Германию к
«странному» упадку, упадку относительному, но
очень болезненному для немецкой гордости и
немецких планов. Поэтому вместо доминирования в
Европе, Германия как бы растворится в ней
экономически, а в социальной жизни появятся
очень серьезные напряжения, конфликты. Возможно,
это положит конец объединению Европы, а может
случиться и новый раскол Европы на запад и восток
- но запад будет итало-испано-французским, а
восток может стать немецко-русским. Другой
момент: уже в ближайшие десятилетия может
начаться мощный подъем стран южной Европы -
Италии и Испании, рост их влияния и значимости,
вплоть до доминирования во всей Европе в XXII - XXIII
столетиях.
Проанализируем средние циклы
истории Германии XX века более подробно:
| 1909 |
среднее лето |
1957 |
1909 |
лето |
1921 |
осень |
1933 |
зима |
1945 |
весна |
1957 |
1957 |
средняя осень |
2005 |
1957 |
лето |
1969 |
осень |
1981 |
зима |
1993 |
весна |
2005 |
В 1909-1921 годах германский
милитаризм нашел полное свое воплощение в
предвоенные и военные годы, но и после войны и
революционной бури не произошло покаяния,
напротив, были сделаны корректировки - «мы пойдем
другим путем», но туда же. Имперский дух готов был
уже временно принести в жертву дух
индивидуальной экономической инициативы и в
1921-1933 годах он нашел адекватное воплощение в
национал-социализме, удивительно, но только
внешне, похожем на параллельно формирующийся в
России сталинизм. Каждый сходит с ума по-своему.
Русские решили, что «бессмысленный и
беспощадный» с их помощью станет первым мировым
бунтом, а немцы, как всегда более откровенно и
прямо (грубо), объявили себя избранной нацией.
В 1933-1945 годах национал-социализм
«омертвел», получив полное свое воплощение,
успев придти к власти, перестроить и
мобилизовать страну, начать мировую войну и
потерпеть поражение. В 1945-1957 годах немцы
покаялись, отказавшись от имперской идеи, начали
делать то, что умели делать лучше всего -
создавать собственное экономическое
благосостояние и богатство своей страны. Но
немцы не перестали быть патриотами своей страны,
и если государственная идея оказалась временно
скомпрометированной нацистской империей,
громадными «рациональными» государственными
фабриками уничтожения - концлагерями, то идею
единства нации немцы отстояли, объединив в ФРГ
оккупационные зоны западных союзников. Но не в
этом суть, а в том, что просто богатеть для себя
самих немцы не могут, т.к. их историческая память
напоминает им о неустойчивости ситуации - когда
народ богатеет, а государство слабеет. Поэтому
они создали очень сильную земельную схему (т.е.
систему местного самоуправления) и объединили
экономику не на государственном - чисто
аппаратном уровне, а на уровне
социально-экономических общенациональных
образований, в которых банки стали играть
ключевую роль, а собственники поделились властью
с рабочими, кредиторами, поставщиками:
«Фашистский» корпоративизм был адаптирован к
новым условиям. Немецкое внутреннее единство
было восстановлено очень сложным и хитроумным
способом, в обход прежних простых и ясных
аппаратных вариантов. Это поистине великое
достижение, но устойчиво ли оно?
Подводя итоги можно сказать, что
период 1909-1957 годов был периодом развития и
угасания германской имперской идеи в
экстремистском своем воплощении -
национал-социалистском, которое в 1945-1957 годах
было отвергнуто немцами не только внешне, но и
внутренне и заменено более скромной идеей
социальной рыночной экономики. В 1957-1969 годах
социальная рыночная экономика утвердилась и
принесла Германии и немцам новое процветание. В
1969-81 годах Германия стала экономически
доминирующей европейской державой. В 1981-1993 годах,
по-видимому, пережит какой-то внутренний кризис
(информации не имею), а в 1993-2005 годах, как всегда
«весной», происходит трансформация идеи
немецкой социальной рыночной экономики в идею
европейского доминирования, в угоду которой
Германия начнет растрачивать ранее достигнутые
преимущества. По сути, это новая имперская идея,
возрожденная новыми возможностями,
открывающимися перед Германией крахом
Восточного блока и СССР. В этом смысле плохую
услугу Германии оказал Горбачев, «подаривший» ей
ГДР. В объединение Германии были вложены
огромные силы и деньги. Объединение состоялось,
но цена была в 2-3 раза выше той, которая могла быть
заплачена при более спокойном подходе. Коварство
этого «подарка» не в цене, даже не в том, что пошли
на поводу у «избалованных бездельем» восточных
немцев, преподнеся им «на блюдечке» то, что они
должны были заработать сами. Вместо того, чтобы
дать им свободу, дали им богатство - того
требовала логика системы социальной экономики.
Коварство в другом, в том, что возродилась старая
имперская идея. Немцам вновь «понравилось»
расширение, теперь идея европейского
объединения стала «идеей-фикс» для немцев. Но
время выбрано неудачно - впереди «средняя зима»,
которая может стоить немцам многих
разочарований и потери темпа, а может быть, и
большего - стабильности и нынешних позиций в
Европе. В конце концов, как совместить единство
неравномерно развитой Европы и высокий уровень,
высокую зарплату и высокие социальные гарантии
немцев? Только через отказ от достижений
социальной экономики, т.к. поднять
общеевропейский уровень быстро не удастся. В
обмен на что? На влияние, власть, стабильность в
европейском масштабе? Но, во-первых, новая
экспансия встретит отпор со стороны Франции и
Италии, а, во-вторых, со стороны США и Англии,
которые будут поощрять эти страны на борьбу
против Германии, как гегемона. Цена же,
заплаченная за объединение Европы под немецким
началом, действительно станет для немцев слишком
высокой, в итоге они первыми будут за “выход” из
Европы образца “Бреттон-Вудса”. Т.е. «весна»
европейской идеи в Германии в 1993-2005 годах
сменится «летом» реального объединения в одах и «осенью» в одах, когда
противоречия и проблемы начнут перевешивать
выгоды объединения, и, далее, «зимой» в одах, когда европейское объединение даст
трещину по западной границе Германии. Если в
одах процесс будет приостановлен, Европа
просто (конечно, не просто) вернется к исходным
рубежам 1995-2000 годов.
Возможно, в одах очень
популярными в Германии станут идеи создания
сферы экономического сопроцветания на востоке,
т.е. Германия, разочаровавшись в атлантизме и
общеевропеизме, попытается совместно с Польшей,
Украиной, Белоруссией, Чехией, Словакией и
Россией создать зону восточного сопроцветания, в
которой немцы увидят себя в роли экономического
гегемона, но без социальных обязательств перед
гражданами этих стран.
