IX. Итальянская
весна
Напомним схему
итальянской "макровесны" в "больших
сезонах":
1045 |
"макровесна"
("итальянская весна") |
1813 |
… |
1045 |
"большая
весна" |
1237 |
"большое
лето" |
1429 |
"большая
осень" |
1621 |
"большая
зима" |
1813 |
… |
В 1045 году
наступает новая "макровесна" последней
("вечерней") четверти
иллирийско-римско-италийско-итальянского
S-перехода.
Новая формула включает
ценности Энея-гражданина, христианской
комициальности, теократической папской
республики.
Эней-гражданин уже не
довольствуется малой общиной монастыря и
церковного прихода. Он снова создает большие
общинные организации городов, цеховых сообществ,
католических орденов. Он снова строит всемирную
республику, теперь уже папскую республику, или,
что то же самое, но увиденное с другой стороны,
мировую католическую империю.
Итальянец - это все тот
же практичный и волевой римлянин, упрямо
созидающий великое государство:
"Джиоберти
утверждает, что "французы "совершенно
лишены" двух качеств, которые необходимы,
чтобы "господствовать над миром", и
которыми, разумеется, обладает Италия:
"творческой силы, соединенной с глубиной
мысли, в сфере идей; верной оценки, настойчивости,
терпения и воли в сфере действия". В то время
как итальянцы составляют, так сказать,
"аристократическую нацию", француз – плебей
по натуре, так как он походит на толпу"
легковесностью и подвижностью ума,
изменчивостью и непостоянством" (А. Фуллье).
Комициальность
пронизывает всю политическую жизнь в
итальянских городах-республиках и в римской
курии. Ведь папа не монарх, как, кстати, и
германский император. Он должностное лицо,
президент с огромными полномочиями, полученными
"снизу".
Если его нельзя
заменить легально, то можно убрать или окоротить
с помощью императора или короля. Можно избрать
еще одного папу, а этого объявить антипапой.
Можно саботировать его начинания. Можно, если уж
ничего другого не остается, отравить. Да и в папы
чаще всего избирались пожилые люди. Ему прежде,
чем начинать борьбу со своей курией, надо оценить
силы в борьбе с собственными недугами.
"Макровесна", в
отличие от многообразного и творческого
"лета", упрямой и экспансивной "осени",
слабой и разобщенной "зимы", многообразна и
деятельна, но упряма и разобщена. Она соединяет в
себе положительные и отрицательные качества
всех других "сезонов", создавая гремучую
смесь. В этот период нация
"окультуривается", по-новому осознает себя и
окружающий мир, создает основы для действительно
гармоничной системы национальных ценностей,
которой предстоит воплощение в следующем, т.е.
"летнем", сезоне.
С середины XI века
итальянцы будут упорно добиваться своих целей.
Начинается эпоха крестовых походов и
соперничества пап с германскими императорами.
Начинается вытеснение арабов из Испании, мощная
торговая и финансовая экспансия итальянских
городов. Затем – культурная экспансия
Ренессанса до тех пор, пока сила итальянской
нации временно не угасла в "большой
итальянской зиме" 1621-1813.
Но почему итальянцам на
этот раз не удалось создать Империю? Почему так
хаотична история Италии XI-XVI веков? Почему сила и
богатство ломбардских и тосканских городов,
блеск Сицилии при Фридрихе II Штауфене, авторитет
папы, торговая гегемония Венеции не сложились в
общеитальянскую мощь? Почему силы были
растрачены на борьбу за достижение невыполнимых
целей и на внутреннюю борьбу?
Сказать, что помешали
германцы – лишь дать частичное объяснение этому.
Дело все-таки в какой-то внутренней неувязке.
Вспомним, что "макровесна" – это период,
когда нация тратит энергию на то, чтобы учиться,
вбирать достижения других: "от других к
себе".
В чем реализовывалось
"ученичество" итальянцев в 1045-1813? Может быть,
они переняли у немцев идею ротации территорий и
открытых границ? У французов
"равенство-братство"? Или … или что?
Или у итальянцев не
получилось "прокатиться на шее" у немцев и
французов? Впрочем, почему же нет? Итальянцы как
раз тем и занимались, что обирали всю Европу, пока
их не "попросили". Французы это сделали
раньше, еще при Филиппе Красивом, а другие в XVI
веке.
Может быть, это
"обвинение" несправедливо по отношению к
итальянцам? Ведь в это время они тоже страдали
под чужеземным господством, а их культура была
самой яркой на континенте.
И все-таки,
объединиться итальянцам помешали немцы. Ведь
"гвельфы и гибеллины", отчаянная борьба
городов между собой и были начальной, грубой
притиркой строительных блоков общеитальянского
государства:
"Итак, в конце XI и
первой половине XII вв. совершается революция,
благодаря которой епископское управление во
многих городах заменяется муниципальной
автономией. В Ломбардии одним из признаков этой
революции является распространение консулата,
который уже и раньше встречается в некоторых
итальянских городах, например, в Вероне, Орвието,
Равенне и др. В 1093г. консулы появляются в
Бландрате, в 1095-м – в Асти, в 1109-м – в Комо, в 1107-м –
в Милане, в 1115-м – в Гвастале, в 1126-м – в Пьяченце,
в 1150-м – в Модене и т.д., а за пределами Ломбардии в
1094-м г. – в Пизе, в 1099-м – в Генуе и т.д." (Э.
Лависс и А. Рамбо).
Ненависть, с какой
итальянцы боролись между собой - это следствие
огромной трудоемкости "низовой" притирки.
Вспомним, что Италию Рим завоевывал дольше, чем
мир. А тут еще "третий лишний" - немец.
Поэтому "непримиримая ненависть разделяет
города одной и той же области; они истощают свои
силы, разоряя друг друга. "Казалось, - говорит
один итальянский писатель того времени, которого
нельзя заподозрить в пристрастности, - что каждое
поколение старается по мере сил увеличить эту
пагубную наследственную ненависть. Мести
домогаются с ужасающей настойчивостью,
осуществляют ее с самой варварской жестокостью.
Миланцы, овладев Лоди после продолжительной
осады, разрушают стены, сжигают дома, разгоняют
население и оставляют на месте города груду
развалин… Когда Милан был покорен Фридрихом
Барбароссой, жители Лоди, Кремоны, Новары, Павии
просили привилегии разрушить стены и дома
побежденного города" (Э. Лависс и А. Рамбо).
Итальянцам не дали
объединиться самим, выстроить иерархию
"снизу". Только к началу XVI века Макиавелли
почувствовал, что объединение Италии возможно.
Причем, он увидел не только "что", но и
"как". Но наступил XVI век. Было уже поздно. В
это время сила итальянской нации клонилась к
закату XVII века.
В этой главе я
сознательно опускаю описание прекрасного
периода итальянской истории - эпохи Возрождения
XIV-XVI веков. Ведь цель этого историологического
эскиза - только чуть высветить ключевые явления
национальных "сезонов". Но эта эпоха
освящает себя сама! Достаточно упомянуть имена
Данте, совместившего в себе Готику и Возрождение,
а также Боккаччо, Петрарки, Леонардо да Винчи,
Микеланджело, Гафурио, Корреджо, Рафаэля,
Тициана, Макиавелли, Джордано Бруно, … Можно
назвать еще четыре десятка имен, которые сделали
бы честь любой стране и, числом в 7-10, составили бы
содержание любого века.
Не только папство и Рим
(существовавшие в XIV веке раздельно), но и
Флоренция, Милан, Венеция, Генуя и Неаполь играли
в то время заметную роль в европейской политике,
а венецианцы долгое время контролировали
средиземноморскую торговлю.
Но, со второй половины
XVI века на всю, столь многообразную, Италию,
неумолимо надвигается "сезонный" кризис,
который и наступил в XVII веке, причем как-то сразу
во всех областях итальянской жизни и итальянской
культуры.
