Аналитический сетевой журнал "МЕСТО ВСТРЕЧИ"

Напомним схему римской "макроосени" в "больших сезонах":

- 491	"макроосень" ("римская осень")							277
- 491	"большая весна"	- 299	"большое лето"	- 107	"большая осень"	85	"большая зима"	277

Изменилась ли к началу нового "макросезона" система национальных ценностей?

Ведь в период "лета" решалась задача создания ядра, задача слияния с родственными и поглощения неродственных наций-общин. А "осенью" небольшой латинский народ, хоть и смог ассимилировать большую часть италийских народов, но сам утонул в демографическом океане Римской империи, поскольку италийцы составляли в лучшем случае 15% (а то и 10%) ее населения. Одних галлов в Империи было больше, чем италийцев.

Поэтому ассимиляционная машина Энея в новом "большом цикле" римской истории была дополнена механизмом универсального гражданства.

Эней-строитель, став Энеем-гражданином и завоевателем, стал более узким и "заостренным". Его интеллект стал отточеннее, совершеннее, но его душевная организация - проще. Это свойственно "макроосенним" характерам: возвышение интеллекта и увядание, точнее, усыхание, души.

"Макролетом" народ естественен в душевных проявлениях, его душа – цветущая поляна.

"Макроосенью" он смотрит в небо и вглядывается в даль. Он видит далеко, но не воспринимает всего многообразия мира в запахах, звуках и зрительных образах.

Его душа похожа на тревожное отражение облаков в луже воды – одновременно глубоко и мелко. Если только смотреть – глубоко, если наступить – мелко. Такие народы влюблены в свою "летнюю" историю и в свои "летние" мифы. Они несут свою национальную идею по миру. Они хорошие, но жестокие учителя. Мир у них учится, но и недолюбливает их.

Вся система римского мирового господства была построена на римском гражданстве и римском праве. Каждый инородец, получивший римское гражданство, должен был, по идее, ценить это право больше, чем иную социальную принадлежность. Так, в период расцвета римского мира, и было.

Новая ценностная система быстро преобразила римское общество и римлянина-человека. Эней вступил на тропу войны и все то время, когда не защищался, тогда нападал, расширяя свой полис до беспредела.

Курии довольно скоро потеряли свое значение, зато выросла корпоративная социальная иерархия патронов, клиентов, плебеев, рабов. Появилась система профессиональных корпораций. Род, как основа курии, тоже постепенно терял свою власть над индивидом и обнажил более мелкую структурообразующую единицу – familia (большую семью).

Если раньше система национальных ценностей и социальная структура общества адекватно воплощали иерархию общин: от рода к племени (курии) и от племени к нации (трибе, затем полису), то теперь, по мере расширения римского мира, вся система общинной жизни оказалась разрегулированной.

Не проблема, что на смену роду пришла семья. Проблема в том, что пантеон римских богов уже не выполнял функций племенных богов. Он не мог выполнять и функций национальных богов. Римское право, как здание, было вне общин, хотя и опиралось на общинный фундамент. Культ императора также не смог стать ни национальным, ни интернациональным.

В римском мире началось брожение в поисках Бога. Уже во II веке до н.э. римский мир распахнулся для восточных и греческих культов. Острое и повсеместное нарастание чувства одиночества, ощущение потерянности характерно для этого времени.

Закономерный парадокс: римляне, завоевав средиземноморный мир, потеряли себя. Их Бог-нации отдал себя в жертву цивилизационной идее распространения эллинизма. Более того, римляне создали вакуум в воплощении своего Бога-нации. Их Бог-нации в это время был жив, но был закован, как Прометей, так как уже не имел адекватного ритуала и адекватной веры. Возникло огромной напряженности поле, способствующее интенсивному распространению христианства и его апокалиптическому мироощущению.

Эней-завоеватель оказался Энеем, принесшим себя в жертву. Но он добился того, что вся Италия в это время стала "троянской". Италиец стал Энеем.

Символично, что последним "наступающим" римским ("троянским") императором стал Траян. В жесточайшей войне он завоевал Дакию. Но в Дакии погиб римский наступательный дух и выковались новые силы, которым суждено было стать могильщиками Римской империи. Изгнанные на север даки уже через несколько десятилетий вернулись нашествиями германских племен.