"МЕНЯ
ПЫТАЛИ ЭТИ СУКИ СВЕТОМ"
Бытовые
заботы, однако, не заслоняли того, что называют
общественно-политической жизнью. В начале 70-х
годов она забурлила в связи с двумя
взаимосвязанными явлениями. Как известно, со
второй половины 60-х годов Запад начал наводить
"мосты" с Востоком. Точнее даже так. После
Карибского кризиса, все - и на Западе, и на Востоке
- осознали, что жесткая конфронтация чревата
термоядерным столкновением. Наметившееся
смягчение отношений между США и СССР после
встречи Н. Хрущева и Дж. Кеннеди в Вене не
получило в дальнейшем развития, главным образом,
из-за Вьетнама. Импульс, однако, был дан, и
инициативу перехватили европейцы. Сначала Де
Голь, а затем с конца 60-х годов В. Брандт начали
диалог, приведший в дальнейшем к разрядке
международной напряженности. В начале 70-х годов к
разрядке подключились американцы. Затем серия
событий: четырехстороннее соглашение по
Западному Берлину, визит Р. Никсона в Москву и так
далее вплоть до пика разрядки - Хельсинкского
совещания. Разрядочный процесс несколько
приоткрыл границы между блоками, стимулировав
диссидентские настроения в СССР. Засуетилась, в
основном, интеллигентская публика: литераторы и
часть научных кругов. Солженицын и Сахаров как бы
олицетворяли эти движения. Их воздействие я
ощущал в общении с некоторыми своими знакомыми,
которые регулярно снабжали меня диссидентской
литературой. Одна из них была аспирантка ИДВ АН
СССР, Тамара Демиденко, вышедшая вскоре замуж за
Костю Борового. Они мне подкидывали книги
Солженицына, которым я просто не верил. Моим
"оружием" оставался Ленин, которое
постоянно и применял, их - история и факты. Но
выработанный еще с детских лет иммунитет против
"буржуйской заразы" не поколебал в тот
момент мои воззрения. Более того, я постоянно
вступал с ними в идеологические драки, пытаясь
убедить в абсурдности одностороннего
негативизма.
Чтобы иметь
представление о моих взглядах на этот счет, я
приведу выдержки из одного письма Алику Ахундову
и его ответ на это письмо.
- Не знай, что
это письмо написал ты, я мог бы подумать, что оно
написано каким-нибудь молодым пацифистом,
критикующим свое буржуазное общество,
готовым бороться с каким-то общим злом за
какие-то абстрактные идеалы, который болтает об
отсутствии индивидуальной свободы как таковой
вообще, в печати, в частности. И все это в духе
"уважаемых сартров, марселей, бертранов и
маркузианства". Бедняжка! Он страдает и плачет
как бёллевские герои. Он философствует,
теоретизирует, путаясь в собственных
размышлениях. Но этого пацифиста понять все же
можно, ибо там действительно существует
отчуждение (об этом не раз писал Маркс). Но у нас?!
Ты обвиняешь систему, которая миллионам дала не
только кусок хлеба, но и все блага жизни (боже,
что я писал!), о которых не мечтают люди даже в
самых развитых капиталистических странах. Я не
собираюсь сравнивать системы: по-моему, глупо
было бы тебе доказывать преимущества социализма.
А то, что у нас дерьма навалом, так это не система
виновата, а мы сами. Причем, это дерьмо - не
следствие системы, как там, наоборот, оно
противоречит социалистической системе. А мы свое
безволие, расхлябанность сваливаем на систему.
Далее.
"Политика свыше" диктует людям
"нажираться", воровать, врать?? На каком
основании ты делаешь вывод о "дряблости и
скудости ума", "равнодушии и слепости
живуще-жующих людей, радующихся придуманным для
себя развлечениям?" Ты вдумайся. Ты обвиняешь
людей, которые создали такую страну, как СССР по
сути дела с нуля. Если бы все строилось на лжи,
разве существовал бы такой монолит как Союз? Все
твои нападки общи, не конкретны, они просто
повисают в воздухе. Ты говоришь, что убедился в
"продажности всего и всех ". А я убедился в
обратном, хотя передержек всяких видел не меньше
тебя. О каких "лучших людях" ты говоришь,
"которые в поисках истины вязнут и гибнут" и
"бегут с земли их вскормившей"?? Не
солженицынам ли, кузнецовым, буковским ты гимны
слагаешь? И вообще, что такое для них
"истина"? Истина, Человечность?? Вся эта
фразеология в конечном счете направлена против
масс: ей оперирует в основном интеллигенция
пошлейшего образца (слова-то какие находил,
прямо как мой Учитель). Еще Ленин говорил, что
все это словоблудие взято из арсенала
буржуазного гуманизма, но до сих пор, как
оказывается, в ходу у части эстетствующей
интеллигенции.
Когда ты
пишешь о "социальном неравенстве", ты мне
напоминаешь диссидентов. Кое-кого из них я знаю.
Они довольно образованны, большие любители
искусства. Парадокс в том, что недостатки
общества, против которых они обрушивают свой
праведный гнев, позволяют в первую очередь
именно им учиться в аспирантурах, работать в
престижных заведениях. Выступления же против
недостатков, передержек являются для них скорее
позой или поводом для кулуарной болтовни.
Обращение к искусству, поклонение каким-то
абстрактным эстетическим идеалам - это
гипертрофированная форма ностальгии по
творчеству, которая представляет для них
интеллектуальный омфалоскепсис, что на языке
простом означает созерцание собственного пупка
в порядке мистических упражнений.
Откровенно
говоря, Алик, твои социологические исследования
направляет какая-то враждебная рука, иначе ты не
написал бы о паразитизме, который "неизбежно
должен погибнуть, как только он вырастет до
размеров, обеспечить которое собственными
соками общество будет не в состоянии". Короче.
Весь твой социальный анализ вызывает во мне
опасения, что в тебе живет большая склонность к
самокопанию, к самолюбованию. В тебе что-то от
литературного тщеславия. Вся твоя критика
односторонняя, преувеличенная и даже злобная.
Она абсолютно ничего не дает. Нет, кое-что дает:
основание заподозрить в ненависти к социализму.
Но это пройдет. Это - болезнь интеллигенствующих,
которая, в конце концов, все-таки проходит.
Вот ответ на
мое письмо:
Здравствуй,
друг мой! Если говорить искренне, то письмо твое
не то, что ввергло меня в уныние, а гораздо больше
того, - оно меня испугало. Теряясь перед
необходимостью или неизбежностью соединить в
узких рамках эпистолярного жанра ответы,
возражения, доказательства, предположения с
неминуемыми социологическими выкладками, с тем,
как это понимаю я, как уразумел смысл
происходящего на моих глазах искажения
принципов социализма, искажения, при котором
общество теряет, по крайней мере, в моих глазах
право называться социалистическим, я, вдобавок
ко всему, должен еще и еще раз повторить самому
себе все доводы, сопоставляя, но не имея, как
всегда, возможности проверить их, не принимая во
внимание своей позиции.
Когда я писал
свое предыдущее письмо, то не предполагал, что
многие места ты поймешь неправильно. Прежде
всего я не пытался ни критиковать, ни обвинять
социалистическую систему. Ты совершенно прав:
доказывать преимущества социализма было бы
глупо. Но не менее глупо звучит мысль о полном и
безоговорочном примирении с теми искажениями,
которые имеют место внутри самой системы,
которые стоят далеко от всего, что может быть по
духу и плоти сродни социалистическим принципам,
в частности, и социалистической системе в целом.
Не общее зло, не какие-то абстрактные идеалы, не
отсутствие индивидуальной свободы, свободы
слова, печати, не прочие разные частности, как ты
их называешь, хотя именно они и обуславливают то,
что я называю самосознанием личности, и именно
они являются неоспоримым правом каждого члена
социалистического общества.
Наши миллионы
получили свой кусок хлеба, но я не уверен, что они
получили "все блага жизни, о которых не мечтают
люди даже самых развитых капиталистических
стран". Может быть, они и имеют кусок хлеба
побольше, но ведь это и все. Они также не имеют
ничего другого, как и те, другие, которые в
капиталистическом мире. 40 лет назад началось
десятилетие, которое отнесли за счет издержек
социалистического строительства. Лес рубят -
щепки летят. Мне, признаться, не совсем понятно,
где лес, а где щепки. Русская интеллигенция, 4/5
командного состава армии, 12 миллионов в лагерях
за 30 лет, предшествовавших смерти Сталина - это
щепки? Я пишу так потому, что не понимаю, что
происходит, куда мы идем, куда нас ведут, подобно
стаду баранов - на пастбище или на бойню. Я знаю,
что история часто повторяется, может быть, просто
в силу того, что "дурной" пример заразителен?
Но ведь его не принято называть "дурным" -
официально он объявлен следствием исторического
процесса на определенном этапе строительства
социализма. Время доказывать преимущества
социализма на словах прошло, и давно пора было бы
доказать его на деле. В чем видит преимущества
социализма простой советский рабочий? Только в
росте материального благосостояния. Много, очень
много, подобно Ю. Иванову среди пассивной массы,
заинтересованной только в величине куска. Они
ищут применения своим силам, они хотят быть в
самой гуще событий как экономического
строительства, так и политического. Что
предлагается им? Участие в кружках
художественной самодеятельности и в массовом
физкультурном движении? Представь себе Юрку в
роли активиста-кружковца или радетеля за
массовость физкультуры. Но Юрка - счастливец по
сравнению с остальными. Он - очень сильная
личность, мечущаяся в поисках своего смысла
жизни. Но найдет ли он его? Не придется ли ему
метаться в течение всей своей жизни, а в итоге
осознать лишь всю тщетность своих поисков? Разве
мало тому примеров? Только, чтобы ты мне не
говорил, а масса была и останется для меня массой,
лицо которой представляет Юрка и ему подобные.
Так что необходимо отделять одно понятие от
другого: личность, стремящаяся вырваться из
теней губительного окружения пассивной
статичности от самой массы. А в таком случае, если
попытка личности удачна, она отделяется от массы
и, если не погибнет, то перестанет быть самой
массой (ее частью). А если попытка неудачна, то ей
предстоит полностью раствориться в массе и,
таким образом, превратиться в нихиль.
Я не нападаю на
рабочий класс, но я не вижу в нем сейчас на данном
этапе серьезной действенной силы. Я имею в виду
наш рабочий класс, потому что все его
представители сведены на уровень среднего
обывателя. Если раньше над повышением
политического сознания рабочего работали
виднейшие представители марксистского учения, в
том числе Ленин (это я отмечаю особенно), то
теперь не ведется абсолютно никакой работы, ибо
то, что преподносится рабочему классу, что
зачитывается ему как неоспоримая "истина" -
это халтура, шитая белыми нитками, рассчитанная
как раз на полную политическую неграмотность.
Наш рабочий политически не состоятелен, и всегда
с успехом будет поддерживать правительство,
любой его курс. Именно для этого он и низведен до
своего сегодняшнего положения. А каким будет
этот курс? Что, если повторится время Великого
Отца Народов? Ты можешь гарантировать, что оно не
повторится?
Про дерьмо,
которого навалом. Я согласен, оно не следствие
нашей системы. Так почему мы не найдем место в ее
нужниках для этого дерьма, которое противоречит
самому нашему строю, которое извращает основные
принципы науки о социализме. Ведь не что-то, а
кто-то создал обстановку безволия и
расхлябанности. Так почему же необходимо
поощрять обстоятельства, при которых
политическая апатия общества является
непременным условием его существования. Ты
говоришь об интеллигентах, "способных только
на злобные стенания в кулуарах, а не на
действии". Таким образом ты оставляешь за ними
право действовать. И действовать не одним только
словом, но и делом. Какую же сферу действия ты им
предлагаешь?
Ты отрицаешь
социальное неравенство, сложившееся у нас.
Возможно, что я недостаточно определил смысл
сложившегося положения. Его скорее всего можно
было бы определить через неравенство
должностное. Редко теперь встречают человека по
одежде, почти всегда по должности. Вспомни
швейцара, идеальный пример. Два швейцара: один
обслуживает тебя, когда ты приходишь в больницу,
другой - когда ты приходишь в ресторан. Не тебе
это объяснять. Помнишь, как приходилось
изощряться, чтобы проникнуть внутрь? А внутри
ожидает трудно объяснимое пренебрежение
официантки, ее грубость, хамство, высокомерие. Не
подхожу к двум упомянутым категориям, призванным
работать в сфере обслуживания с точки зрения их
профессиональной пригодности (она равна нулю,
если ты приходишь в ожидании элементарного
предоставления простых услуг, за которые
вдобавок платишь, а вынужден терпеть
безнаказанное хамство и надолго испортить себе
настроение в ожидании "Книги жалоб" по
первому, но далеко не последнему требованию).
Затронем одно: что способствовало подобному
проявлению нашего социалистического сознания? С
одной стороны - непорядочность в поведении
человека, поставленного исполнять определенную
работу, с другой - непорядочность нашей
терпимости, всегда и повсеместно проявляемой.
Кого это волнует? Разумеется, не тех, кто имеет
право беспрепятственного входа. А почему бы
ресторанному швейцару не быть столь же
беспристрастным, как и больничному, а официантке
не распространять свою любезность только на тех,
кто огражден от ее плохого настроения
высокопоставленностью положения или
иностранным паспортом? Им почему позволительно
высказывать подобное, далеко не
социалистическое, отношение к ближнему своему и
почему позорно относится к числу так называемой
"оппозиционной интеллигенции", которая к
тому же "прекрасно видит недостатки нашего
общества"? Не проще ли было направить часть
усилий на борьбу с недостатками, задействовав
"оппозиционную интеллигенцию", чем признать
недостатки и ничего не предпринимать для их
искоренения, а интеллигенции предоставить
созерцание собственного пупка в порядке
мистических упражнений?
Ты пишешь, что
"политическая система СССР их морально
угнетает" и жалеешь о том, что только морально.
Могу сказать, что наша система располагает не
только средствами морального, но и физического
угнетения и превосходно их использует, но ничего
хорошего в этом я не вижу. Ежовщина не вызывает у
меня энтузиазма. Система (любая), допускающая
спланированный метод уничтожения неугодных.
Черт возьми! Это Блюхер-то, Тухачевский, Уборевич,
Ахматова, Клюев, Бабель, это целая плеяда людей
талантливых, одаренных, людей исключительных и
неповторимых, людей, которых, к сожалению,
обратно не вернуть. Они не придут и никогда не
узнают, что их, "сопливых интеллигентиков",
свято чтут в бронзе, в мраморе мемориальных
досок, в памяти их современников, в сознании
потомков. Вышла "ошибочка"! Хороша, с
позволения сказать, "ошибочка",
определившая жизнь целого поколения людей,
определившая смысл и содержание целой эпохи в
жизни крупнейшего в мире государства. Нужно
арестовывать и расстреливать? И арестовывали, и
расстреливали. А что получилось? Ошибочка! А что,
если опять повторится та же ошибочка? Снова
реабилитировать? Ты предлагаешь не церемониться
и снова повторить уже однажды совершенную
ошибку, которая никогда не была методом
утверждения коммунистических идеалов. Или
других методов нет? Такая система не должна
существовать. У человека нет убеждений, потому
что нет веры. А без веры убеждения мертвы. Они
просто - мертвая буква, повисшая в воздухе, звук,
который не звучит.
Стоит ли
валить в одну кучу сартров, марселей, и
маркузианство? Зачем? Не принимая во внимание
полной полярности первого второму и обоих
третьему?
Я не обвиняю
"людей, которые создавали нашу страну с
нуля". Но я против тех, кто не может уразуметь
совершенно явных и чудовищно грубых нарушений
социалистических законов экономического
планирования, кто пытается выдать линию
отдельной группы лиц за правильную (неоспоримо
правильную) политику партии, кто не делает для
себя никаких выводов после полного фиаско
большинства своих планов, поскольку линия партии
не подлежит обсуждению. Примеры?
1. Братская ГЭС.
Ты помнишь, в каком году была пущена ее первая
очередь? И по настоящее время она все еще
приносит несколько миллионов рублей убытку в
год. Некуда задействовать вырабатываемую
электроэнергию. А ведь одновременно с ее
строительством рядом велось строительство
крупного алюминиевого завода. Казалось, вот оно -
решение проблемы, но в проекте алюминиевого
комбината значилась своя электростанция. И она
была построена, хотя ясно было, что проект
требует изменений, поскольку в радиусе 200 км от
Братска было к тому времени свыше 2000
электростанций различных мощностей, которые
вкупе приносят убытков лишь на 1,5 млн. больше, чем
сама Братская ГЭС, поскольку строились они не по
единому плану, а значит вообще без какого-либо
плана. Для рентабельности Братской ГЭС в
настоящее время ведется строительство нового
алюминиевого комбината. Но еще в 1966 году было
установлено, что запасов бокситов хватит лишь на
15-20 лет работы первого комбината. То есть в 1986
году уже необходимо переводить первый комбинат
на привозное сырье, что будет очень накладно, а
тут строится второй, чтобы только на Братской ГЭС
не имел места сброс воды. Коготок увяз - всей
птичке пропасть?
2. Челябинский
металлургический комбинат. Используя последние
ультра-современные методы расчета
проектирования, строим крупнейший в Союзе
блюминг. По мощности он превосходит все
остальные блюминги комбината. Поставили блюминг
и "вдруг" выяснилось, что сырьем и раньше-то
еле-еле обеспечивали имевшиеся блюминги.
Привозить? Возят, и продукция нового блюминга в
два раза дороже продукции старых. Стоило ли
строить его на два месяца раньше срока, если его
установка и прочие расходы окупятся не через 6
лет, а через 12? А сколько выплавили премий и
сколько вручили звезд Героя Социалистического
труда? Стоило? Нет. Как случай с моим комбатом,
который в 43-ем командовал ротой штрафников.
Комдив: "Комроты, взявший высоту, получает
Героя и столько-то таких-то орденов на роту!"
Положили почти всю штрафную роту и батальон
вдобавок. Взяли высоту. Итог: комдива на полк,
батальонного и всех ротных под трибунал.
Оказывается, стратегическое значение имела не
эта высоты, а соседняя. Нужно было расстреливать?
Да. И в нашем строительстве, как на фронте,
следовало бы не награждать слепых исполнителей
воли отдельных олухов, а всех отдавать под суд.
Когда у одного
академика спросили о том, какая система лучше, он
как раз говорил перед этим о товаронакоплении у
нас в Союзе. По данным статистической комиссии
при Совете Министров, товаров у нас скопилось
столько, что можно было бы, полностью остановив
их производство, торговать ими 8-11 месяцев.
Перепроизводство товаров на 4-7 месяцев привело
США в 1929 году к кризису, надолго застопорившему
экономику Штатов. Преимущество системы
социализма выглядит, таким образом, неоспоримым.
Но разве можно мириться с подобными
свидетельствами нашего превосходства? Наша
система экономического планирования ни к черту
не годится, и это доказано пять лет назад.
Подготовка кадров экономистов в количестве,
удовлетворяющем нужды нашего экономического
планирования, может занять от 15 до 25 лет. Слишком
большой срок для тех, кто едва в состоянии
планировать один только завтрашний день. И в этом
отношении не предпринимается никаких мер,
настолько сильна привычка жить днем сегодняшним.
Нужна коренная ломка во многих сферах как в
области экономики, так и в области просвещения,
науки, культуры и прочего.
Да, наша страна
- монолит, она в состоянии "развалить какое
угодно государство". Ты "передержек всяких
видел не меньше", но если все мы будем отмечать
эти "передержки" и спокойно проходить мимо,
то в какое далекое будущее отодвигается от нас
коммунизм, а ведь именно коммунизм - наша цель,
именно к нему мы устремляем свои надежды, именно
он станет стимулом грядущих социальных
преобразований во всех странах и на всех
континентах. Ведь одним голым распространением
идей марксизма-ленинизма многого не добьешься,
если не сможешь подкрепить их примерами
действительного результата, а не скелетом
убедительнейших фраз.
"Политика
свыше". 1. Вопрос национальных меньшинств. 2.
Еврейский вопрос. 3. Все увеличивающийся
шовинизм. 4. Полный загон культуры. Достаточно?
Если тебе не приходилось сталкиваться с этими
вопросами, то это не значит, что их не существует.
Достаточно поинтересоваться, и они встанут перед
тобой во всей красе. Я немного задержу твое
внимание на последнем, не касаясь первых трех.
Небезызвестный
тебе Г. Скульский в одном из частных разговоров
восторженно отозвался о среднем уровне
советской литературы, "неизмеримо поднявшимся
над среднем уровнем русской литературы ХIХ
века".
Советская
литература началась в семнадцатом и кончилась
через двадцать лет. Кого, кроме Шолохова,
замечательного стилиста и не менее
замечательного своей не популярностью ты
противопоставишь русским классикам? Никого.
Почему? Ты можешь объяснить причину? Ведь
талантов не стало меньше, литературная
деятельность стала доступнее, общая
образованность поднялась многократно, а
настоящих писателей нет!
Вздергивать на
столбе Кузнецова ни к чему. Он не достоин даже
того, чтобы оплевать его труп. Непонятно только,
как такой мог написать "Бабий яр". Но
Солженицын? Какие у тебя основания для того,
чтобы вздернуть на столбе Солженицына? Что ты у
него читал? Что имеет возможность прочитать наш
читатель? Почему изъяли из "Нового мира" уже
набранную первую часть романа "Раковый
корпус"? Как я могу, не прочитав ни одного
романа Солженицына, говорить о то ли бездарности
автора, то ли о полном искажении советской
действительности, о полном попрании дорогих
нашему сердцу идеалов, о надругательстве над
нашей родиной, об осквернении Великой Революции?
И почему я, хорошо знакомый с системой
"газетная утка", должен принимать на веру
именно то, что пишется в газетах, не имея ни
малейшего представления о предмете критики. Тем
более, что мне иногда приходилось сталкиваться с
людьми, читавшими Солженицына и утверждавшими
обратное. Содержание "В круге первом" мне
пересказывали, и я не нашел ничего крамольного.
Описывается период культа. Как все якобы было.
Может было по-другому, а может именно так. И
почему, называя двадцать лет культа личности
политикой партии, ничего не подозревая целых
двадцать лет о миллионах безвинных, сидящих по
лагерям, почему мы не можем еще пятьдесят лет не
знать всей правды об этом периоде? Как можно не
верить свидетельству сотен, прошедших через этот
круг и оставшихся в живых?
"..........не
забывай об этом,
Склонившись перед Ленинским портретом,-
Меня пытали эти суки светом,
Который я для счастья добывал".
Евтушенко
"Это было,
когда улыбался
Только мертвый, спокойствию рад,
И ненужным привеском болтался
Возле тюрем своих Ленинград"
"Там встречались мертвых бездыханней...".
"...и тогда
что-то вроде улыбки скользнуло
по тому, что некогда было лицом".
"И если
зажмут мой измученный рот,
Которым кричит стомильонный народ...".
"Нет, и не
под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл
Я была тогда с моим народом
Там, где мой народ, к несчастью был."
Ахматова.
Почему они
пишут об этом? Вспомни, какую кампанию подняла
наша пресса против "Доктора Живаго"
Пастернака. Я прочитал этот роман и был потрясен
мастерством, с которым он написан. И я уверен, что
все описанное в этом романе, не только могло
иметь место, но и происходило в самом деле.
Красный террор был ответом на белый. Белый
кончился, а красный остался. В этом нет ничего
удивительного, если стали возможными 30-е годы, и
ничего неправдоподобного. Судьбы людей
переплетались самым странным образом, и судьба
Юрия Андреевича Живаго только подтверждением
этого и служит. Я уверен, что со временем роман
Пастернака займет подобающее ему высокое место.
Я с огромным интересом прочитал бы написанное
Солженицыным, чтобы иметь возможность самому
судить как о его художественном даровании, так и
о его политических воззрениях и моральных
качествах. "Литературная газета" для меня не
авторитет. Или мы, воспитанные Советской властью,
получившие от нее все, чем обладаем, подобно
слепым котятам, не можем отличить правду от лжи.
Можем. Не так ли? А состояние литературы вообще
вызывает только чувство жалости. Если Солженицын
действительно подонок, то ей-богу стыдно, что
весь Запад может судить о нашем строе по его
произведениям, а нам некого противопоставить
ему. Где же тот Добрыня Никитич, который мог бы
противостоять этому Змею-Горынычу? Ау-у,
поединщики, откликнитесь! Встретить бы, ан
нетути.
А как может
быть истина и человечность "в конечном счете
направлена против масс", и каким это образом мы
ухитрились за полвека советской власти
воспитать "интеллигенцию подлейшего
образца". Герои фильма "9 дней одного года"
тоже занимаются подобным "словоблудием".
Один из них откровенно признается, что "в былые
времена помалкивал". А это наши современники.
Между нами разница только в 10 лет. И они, как ни
странно, выглядят очень и очень порядочными.
Насчет
"осознания бессмысленности своего
существования". Не разъясню, но имей эта фраза
какое-нибудь отношение ко мне, я не писал бы тебе
в настоящее время.
Относительно
фразы А. Франса о "маленьких людях". Вряд ли
это такая уж несусветная галиматья. Хотя бы
потому, что и революции, и Парижскую Коммуну,
имевшие место происходить на его глазах, вершили
не "маленькие люди", и ты это понимаешь не
хуже Франса, нечего голову дурить. И Готскую
программу он, вне сомнения, прочитал.
Насчет
арестов. Ты абсолютно неверно понял то, что я
собирался сказать. Сформулирую это место
по-другому: как не шевелился обыватель 1905-17 годов,
как ни трогался с места ни рабочий, ни крестьянин,
когда арестовывали большевика, точно также не
тронется представитель аналогичных слоев и
точно так же, посудачив определенный срок,
обратится к своим повседневным делам в нашем,
быстро текущем и меняющемся (но неизменном)
времени. Как видишь, я не имел в виду конкретных
фактов. Хотя я и слышал (слухом земля полнится), но
видеть не видел и знать ничего не знаю. Вот разве
что двух-трех в дурдом посадили. Но ведь это не
тюрьма. Да и о какой тюрьме может идти речь, если у
нас за убеждения не судят, а вот расстрелять - это
другое дело. Спровоцировать, пришить уголовщину
и, пожалуйста, готов процесс. (Рижский процесс - 12
человек приговорены к смертной казни).
Ты считаешь,
что процесс развития социалистической системы
ускорит социалистические революции в других
странах. По-моему, наоборот, успешное и быстрое
развитие социализма именно у нас обусловит и
ускорит социалистические преобразования в
остальном мире. Возможно ли соединить два эти
процесса? Одно обуславливает другое, взаимно.
В твоем письме
много противоречащих самим себе мест. Скажу лишь
об одном. Если ты твердо убежден в том, что
процесс развития социалистической системы может
быть ускорен при наличии влияния извне, то не
приходится сомневаться и в том, что влияние
изнутри ему полезнее многократно. И таким
образом мои социологические исследования не
столь уж неверны. Ниспровергать ниспровергателя
никто не собирается, но образовать его
политическое сознание, не подвергая его
нивелировке под общую гребенку, просто
необходимо. А то у него, бедняжки, голова до того
забита общими фразами, что он уже перестал вообще
не только понимать, но и слушать. И мне кажется,
что ты уж слишком большую роль отводишь рабочему
классу. Он давно утратил руководящую роль.
Научно-техническая интеллигенция в союзе с
рабочим классом - совершенно верно. Обвинять меня
в отсутствии солидарности с рабочим классом
глупо. Я солидаризуюсь с передовой его частью,
что равно относится ко всему целому. А то, что он у
нас низведен до положения риз, так в том причиной
партийная и правительственная линия, заведомо
ложная и обреченная на несостоятельность.
* * *
После этого
письма, пока оно еще "теплое" для восприятия,
хочу пару слов сказать о судьбе Алика. После
неудачной женитьбы на эстонке, он через какое-то
время уезжает из Эстонии. Далее - несколько опять
неудачных браков (о причинах не говорю, не это
здесь существенно). Ездил по городам Союза, и, как
я уже говорил, появлялся всегда в самых горячих
точках: пожарах, землетрясениях и пр., оставляя
очередную "семью" в полном неведении о себе.
После Тарту все неординарные размышления куда-то
исчезли, выучился на сварщика высочайшей
квалификации. Работал верхолазом. Весь его
экстремизм, не прорвавшийся в диссидентские
годы, был выплеснут на экстремальные действия в
жизни. Последняя его жена - украинская еврейка,
спокойная, хозяйственная женщина. То ли в силу
потери интеллектуального магнитного поля -
Тарту, то ли житейский прагматизм новой семьи
вытравили из него объем мышления. Он стал
обычным, даже "ходульным" в мыслях,
перепевая старые мотивы. Они были хороши в то
время, а позже выглядели пародией. Он и сам это
понимал, но "заросший" мозг не в состоянии
мыслить остро. Садился за письменный стол
работать и через некоторое время вставал либо в
слезах, либо в гневе. Жаль. Жизнь сломила
человека, обладающего личностными задатками, но
так и не проявившего себя в полную меру
способностей.
* * *
Добавление,
сделанное мной в 1987 году.
Я приехал в
Москву, когда слово диссидент становилось
популярным в обществе. В газетах часто мелькала
информация о судах над диссидентами. Постоянно
мелькали имена Солженицына и Сахарова. Но
вопреки мнению на Западе диссиденты не являли
собой движение. За ними не стояли крупные
социальные силы. В принципе эта была кучка
образованных людей, выходцев из обеспеченных
слоев общества, впитавших через различные каналы
западные ценности, и не имеющих никаких корней
среди российского народа. Такого типа люди
всегда существовали в истории России (Радищев,
Чаадаев, декабристы и множество других
аналогичных типов). Осознающие отсталость
России, они видели "свет в окне" только в
Европе, и потому думали, что только западный путь
развития есть спасение для России. Они никогда не
были близки к народу. И народ никогда их не любил.
Это касается и диссидентов.
В соответствии
с механизмом советской пропаганды массы
клеймили диссидентов в печати и на специально
организованных митингах. Естественно, все или
почти все письма "трудящихся" были
подготовлены и написаны сотрудниками редакций
газет и журналов по "просьбе" партийных
руководителей или сотрудников КГБ. Но это
особого значения не имело, поскольку отношение
"масс" к диссидентам однозначно было
негативным. Для этого существовали объективные
причины.
С начала и
где-то до 1977-78-х годов экономика СССР продолжала
развиваться более или менее неплохими темпами, а
самое главное материальное положение населения
именно в это десятилетие значительно улучшилось.
Проблема питания в основном была решена, как я
уже говорил, в 60-е годы, в 70-е годы народ начал
усиленно "прибарахляться". В магазинах
появилось очень много импортных товаров: одежды,
обуви, косметики. Сейчас известно, что это
произошло за счет экспорта нефти, особенно
увеличившегося после нефтяного кризиса на
Ближнем Востоке в 1971-73гг.
На фоне
"барахольного" ажиотажа разговоры
диссидентов о "свободе слова",
"демократии" для простых советских граждан
казались пустой болтовней.
Хотя и в
меньшей степени, но где-то на подсознательном
уровне, имели значение и "успехи внешней
политики СССР". Советский Союз обеспечил себе
стратегический паритет в отношениях с США и
Западной Европой, усилил свои позиции на Ближнем
Востоке и в Африке. Все это особенно радовало
обывателей на фоне ослабления позиций США,
особенно после поражения во Вьетнаме.
Преимущество
социализма в сознании граждан было налицо.
Диссиденты же, которых в массе рассматривали как
"кучку интеллигентиков", только мутили воду.
Неприязнь к ним была совершенно искренняя.
В принципе
своей популярностью они обязаны были тупости
тогдашнего советского руководства. Инициируемые
Кремлем атаки на диссидентов делали их
известными обществу. Достаточно было не обращать
на них внимание, и никто бы их не знал. Как
говаривал один философ: предмета нет, если ты его
не анализируешь.
Мое негативное
отношение к диссидентам имело другие причины.
Во-первых, в отличие от "народа" я читал
многие книги диссидентов, но не очень верил в их
информацию без источников. Во-вторых, я полагал,
что даже, если эта информация была верна, то
нынешняя ситуация качественно отличается от
сталинского периода, и такого уже быть не может.
В-третьих, давление на диссидентов со стороны
властей я считал правомерным, поскольку они
посягали на социалистическую систему, а посему
система обязана была себя защищать. Точно также,
как делалось это в США в период маккартизма, или в
Германии периода Конрада Аденауэра, когда была
запрещена компартия. В-четвертых, как я уже
говорил, диссиденты в основном были из
обеспеченных слоев, у которых не было жизненных
проблем ни с квартирами, ни с питанием - ни с чем.
Поэтому, когда один из диссидентов в разговоре со
мной у себя в четырехкомнатной квартире
разглагольствовал о том, что в СССР не защищены
"права человека", мне постоянно хотелось
дать ему в морду. Лично я воспринимал их как
бездельников и болтунов. В-пятых, самое главное -
я все еще верил в социализм как в исторический
этап развития человечества. Поэтому все
разговоры диссидентов против социализма мне
казались не стоят выеденного яйца. Наконец,
поскольку я в то время писал диссертацию на
международную тему, внутренние проблемы СССР
меня не очень волновали. Большую часть времени я
проводил с учеными-востоковедами, в основном с
китаистами и японистами.
Именно этими
факторами и определялся мой ответ моему
другу-диссиденту. Из переписки совершенно
очевидно, что мои затасканные доводы и аргументы
вряд ли могли убедить друга-противника,
проявившего способность уже в то время увидеть
то, что стало ясным в середине 80-х годов.
Брежневизм, "единогласно" одобренный
аплодисментами партийных съездов и пленумов,
столь же "единогласно" был свергнут XXVII
съездом партии под не менее бурные аплодисменты,
хотя и не перешедшие в овации. Единственное, что
смущает - единогласие. 280 миллионов человек, а
голос один. Уникально. Ну, просто, уникальная
система.
Понадобилось
много времени, прежде чем я задумался об
обществе, "теряющем право называться
социалистическим". В те же годы я, как и "весь
советский народ", единогласно свирепел при
одном упоминании о диссидентах. Более того,
борьба против них принимала и практические
формы.
Летом 1972 года я
подрабатывал в кемпинге "Можайское" в
качестве администратора. В мои функции, помимо
административных, входило также и то, чтобы
предотвращать передачу иностранцами
диссидентской литературы советским гражданам.
Хотя сам я ни разу не "засек" такого случая,
однако, как мне говорили, их было немало.
Работали. Отбирали. Хотя тут же сами и читали.
Логика всех действий и событий подводила меня к
раздвоенности, но ленинизм был записан в моем
детстве на подкорку и срабатывал все еще надежно.
Факты, логика, размышления как бы существовали
отдельно в моем втором я. Первое же давало мне
возможность идти дальше в карьере, что я и делал.
