VIII.*
Неизбежен ли кризис глобальной либеральной
экономики?
Либеральная
экономика, основным управляющим контуром
которой является рынок капитала (фондовый рынок),
базирующийся на сильной мировой валюте или
паритете нескольких сильных валют в 1950-2000
развивалась вполне успешно, без разрушительных и
опасных кризисов, подобных «Великой депрессии»
конца двадцатых - начала тридцатых годов XX века.
Крах советской модели стал прямым торжеством
модели американской, а, совпавший по времени, но
менее заметный, японский экономический кризис
развеял, казалось бы, всякие сомнения в
универсальности и безальтернативности именно
американской модели.
Действительно, хорошо
отлаженный фондовый рынок может многое:
обеспечивать быстрый переток капитала в
растущие и перспективные отрасли,
контролировать менеджмент предприятия простым и
эффективным механизмом «голосования ногами»,
привлечь в самой азартной и логической игре на
рынке ценных бумаг к управлению собственностью
гениальных игроков, изобретателей, финансистов,
бухгалтеров, усиливает информированность и
экономическую грамотность самых широких слоев
общества, повышает их приверженность к
экономической и политической системе, вызывает
чувство сопричастности ко всему значительному,
что творится в стране и мире.
Сейчас это самая
совершенная форма экономической демократии, в
которой свобода соединена с ответственностью, а
экономическая активность принимает форму
азартной игры. Даже серьезные ошибки крупных
игроков здесь обычно содействуют общему успеху,
потому что проигравший, освобождая место на
рынке, косвенно вознаграждает более осторожных и
дальновидных игроков, захватывающих
освободившееся место. В этой системе активно
взаимодействуют три элемента: демократия,
ответственность, игра (творческий и агрессивный
дух). Без игрового элемента система потеряет
гибкость, но что еще важнее, энергетику.
Система либеральной
экономики, опирающаяся на «экономического
человека», взращенного протестантской
культурой, имеет, однако, довольно узкий диапазон
устойчивости. В глобально функционирующей
экономике появляется опасная зависимость рынков
и стран друг от друга. Азиатский кризис начался с
локального валютного кризиса в небольшой
азиатской стране и на два года обрушил
финансовые и фондовые рынки огромного региона,
разрушил все развивающиеся рынки корпоративных
ценных бумаг.
Глобализация рынков
предполагает все более эффективную и тонкую
регулирующую работу международных финансовых
организаций и основных стран-гарантов, прежде
всего, самих США. Но, в противоречии с этой
объективной потребностью, мы сейчас наблюдаем
обратный процесс, заметную деградацию МВФ и
снижение морального уровня политики
американской администрации.
В отношении России,
например, МВФ проявил себя не только как кредитор
процессов демократизации и либерализации, но и
как исполнитель нечестной игры под названием
«уничтожь российскую мощь через завышенный курс
рубля». Навязав России политику сверхжесткого
валютного курса рубля, он фактически обеспечил
фатальное снижение конкурентоспособности
российского ВПК и машиностроительного (вообще –
высокотехнологичного) сектора как на внешнем,
так и внутреннем рынках и их ускоренную
деградацию. Впрочем, не будь российские либералы
перед лицом коммунистической и имперской угрозы,
они, подобно либералам Венгрии, сумели бы
провести более гибкую валютную политику, да и МВФ
по-джентельменски согласился бы с ними. Ведь
джентльменом можно быть только в обществе
джентльменов?
Либеральная экономика,
«дьявольски» устойчивая на микроуровне, очень
зависит от американского правительства
(особенно ФРС) и «великого Гудвина» -
американской фондовой биржи и НАСДАК, т.е. от
честности и интеллекта Главного арбитра (группы
из нескольких сотен специалистов, составляющих
американскую финансово-политическую элиту). С
развитием процессов глобализации объективно
ответственность этой элиты повышается, но с
ростом коллективного самодовольства и эгоизма
этой элиты ее продуктивная ответственность
снижается. Возникает опасный зазор между спросом
на ответственность и ее предложением,
увеличивающий риск мировых финансовых
катаклизмов.
Сейчас многим кажется,
что фондовый рынок США, за последнее десятилетие
выросший более чем в четыре раза, находится на
грани краха. Но сами навязчивые слухи о
предстоящем крахе и, вроде бы, упорное нежелание
американского правительства к ним прислушаться
говорят, возможно, о том, что, несмотря на
очевидную перегретость рынка на 30-40%, ничего
катастрофического здесь не произойдет.
Американское
правительство надеется на то, что
интернет-революция позволит американской
экономике бескризисно преодолеть этот разрыв,
но, в крайнем случае, если существенная
корректировка фондового рынка произойдет, то с
совместным действием девальвации и других
регуляторов всего за два-три года ситуация
нормализуется.
Соединенные Штаты,
скорее всего, ждет время повышенной инфляции и
наступления иены и евро. Начнется
двух-трех-четырехлетний «медвежий» период на
американском фондовом рынке. Темпы
экономического роста снизятся, но ненадолго. Уже
в 2004-2005 фондовый рынок и экономика возобновят
свой рост, но не столь быстрый, как в последнем
пятилетии XX века.
Фактически, в 90-е годы XX
века произошла еще неосознанная нами революция
доверия. Крах социализма повысил доверие к
общественным институтам Запада, и, прежде всего,
самих США в глазах инвесторов во всем мире и
изменил базовые соотношения между основными
показателями реальной экономики и стоимостью
корпоративных ценных бумаг. В современном
фондовом индексе США есть 30-40 процентная
спекулятивная составляющая, выросшая на
«сбежавших» из Азии, Восточной Европы и СНГ
деньгах и эйфории от ожиданий плодов
глобализации и революции в области связи. Это
опасная составляющая, но американцы «блестяще»
справятся с нею в течение ближайших лет, конечно,
если рост фондового индекса не продолжится теми
же темпами в.
В последующем этот
успех сослужит плохую службу самим Соединенным
Штатам, которые после 2005 всерьез поверят в
наступление «золотого века» американского
процветания и господства. Норма сбережений в
экономике США останется очень низкой до конца
первого десятилетия и увеличится только за счет
«репрессивных» методов – повышения налогов для
финансирования роста военных расходов в военном
противостоянии с Китаем. В стране уже происходит
опасный сдвиг в распределении кадровых ресурсов
(талантов нации) в пользу таких «отраслей» как
финансовые спекуляции и политические игры. Не
меньшие половины «блестящей тысячи» самых
продуктивных умов страны фактически вовлечены в
супервыгодный, но в конечном счете
разрушительный для страны «бизнес» по
эксплуатации общеамериканского гудвилла.
Возвращение гонки
вооружений в десятых годах XXI века окажет на
страну, за два десятилетия привыкшую к легким
деньгам и самовозрастающему богатству, довольно
противоречивое влияние. С одной стороны, все
больше людей в Соединенных Штатах начнет
осознавать пагубность безудержного гедонизма,
начнется перераспределение ресурсов в пользу
реальной экономики, но, с другой, начнется,
поначалу незаметный, кризис доверия к
собственности вообще, к американской
собственности, в частности, а эксплуатация
американского влияния в мире начнет принимать
уже неприличные формы, например, информационной
войны против евро.
В ходе этой борьбы во
втором десятилетии XXI века США наполовину
растратят свой авторитет лидера Запада и
мирового Арбитра, кризис доверия обрушит
фондовый рынок Америки и приведет к затяжному
экономическому кризису. Тяжелый, но более
скоротечный, кризис разразится в Европе, Японии,
Латинской Америке, России. Легче всего кризис
преодолеет Китай и тесно связанные к тому
времени с ним страны. Выходить из кризиса
Европейское сообщество и США будут по-одиночке,
каждый, внедряя собственные экономические
рецепты: Европа – корпоративного капитализма,
США – частично усовершенствованные, а также
упрощенные и ужесточенные институты и процедуры
государственного контроля и регулирования
либеральной экономики.
Такое развитие событий
почти неизбежно, потому что элиты, как большие
группы людей, управляются, прежде всего, Богом
Нации (а Он – в «летней зиме»), потом – интересами
и страстями (жадностью и страхом) и, лишь в третью
очередь – расчетом и разумом. Только хороший (и
своевременный) испуг уже в 2005-2008, например, в ходе
китайско-американского соперничества, способен
смягчить ситуацию, приведя к менее болезненному
кризису и мягкому «разводу» экономических
систем Европы и США.
Примечание:*
VIII глава перепечатана из моей статьи "Миф о XXI
веке" (январь 2000)
IX*.
