VIII. Четыре
страны в процессе S-перехода
Теперь, отталкиваясь от
данных ранее определений и характеристик
периодов, попробуем объяснить истории четырех
древних наций (стран): египетской, греческой,
итальянской, китайской. Здесь вы заметите
странные вещи, например, древняя цивилизация
окажется сравнительно молодой национальной
суперобщиной. Египет и Китай окажутся моложе
Греции и Италии. Это следствие принятого в
предыдущей главе допущения о том, что монотеизм
торжествует строго в пределах “дневного”
макроцикла. Если это окажется не так, то
общеисторическая картина и прогнозы конечно
изменятся, но …пусть изменятся!
ЕГИПЕТ
История Египта, как
история его цивилизации, начинается “утром”. В
3179-2411 г.г. до н.э. (в первую четверть макроцикла) он
имел опыт Раннего и Древнего царств, построил
великие пирамиды, создал великую мифологию. До 1643
г. до н.э. (конца второй четверти макроцикла)
Египет пережил опыт Среднего царства,
сформулировавшего, как мы видели у Юнга, основы
троичного единобожия. Правда, не вполне понятно,
почему упадок Египта произошел в период
“большого лета” 2г. до н.э., но уверен, что
при внимательном рассмотрении истории именно
этого периода объяснение действительно будет
найдено. Может быть, упадка не было, а была
отчаянная борьба и
десяти-двадцати-тридцатилетние периоды
“смутных времен”, которые могут случиться в
любой из “сезонов” большого цикла”.
В конце второй четверти
Египет впервые был захвачен иноземцами (гиксами)
. Период их владычества продолжался 100-150 лет и был
очень тяжел для египтян. После изгнания гиксов
родственные им евреи, переселившиеся в Египет по
приглашению фараона-гикса, были обращены в
рабство. Начался период Нового царства
(“макроосень” или третья четверть “дня”).
В этот период Египет
стал мировой державой, достиг наивысшего
военного и экономического могущества и сделал
стремительную попытку перейти к монотеизму в
период правления фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)
в первой половине XIV века до н.э. (в период
“большого лета”). Возможно, сама
стремительность и тоталитарность этой самой
попытки (ведь даже имя “бог” старались
уничтожить, заменив его именем “фараон”)
вызвала сильнейшую ответную реакцию
национального организма в период правления
следующих за Эхнатоном фараонов.
Четвертая четверть
“утреннего” макроцикла, начавшаяся в 875 г. до н.э.
положила начало долгому периоду упадка и
иностранных владычеств (персов, греков, римлян).
По-видимому, что-то сломалось в системе
египетской суперобщины, а набиравшие мощь и силу
цивилизации персов, греков, иудеев и римлян,
во-первых, все стремились подчинить себе древнюю
египетскую цивилизацию, приобщиться к источнику,
так сказать, во-вторых, находясь в более
“удачном” периоде своего макроцикла, подавляли
своей энергией “зимнюю” энергетику египетской
суперобщины.
Еще задолго до начала
нового “дневного” макроцикла (с 107г. до н.э.)
египетско-греко-иудейская Александрия стала
культурной столицей средиземноморского мира, а с
появлением христианства она стала и духовной
столицей Средиземноморья. Египетские
политеистические культы и мифы (культ Митры,
например) в течение всей первой четверти нового
макроцикла боролись с новой религией, пока не
были к середине первого тысячелетия н.э.
окончательно уничтожены, но, как оказалось,
вместе с ними была окончательно уничтожена и
египетская нация, быстро поглощенная
наступавшими арабами и наступающим исламом.
Сейчас лишь два миллиона коптов могут считать
себя потомками древних египтян, но на самом деле
это потомки греко-египтян, сейчас утратившие
свой язык. Возможно, арабы стали для египтян тем,
чем турки-османы стали для греков в первой
половине второго тысячелетия – прежде всего
хорошими учениками, превзошедшими своего
учителя. Ведь от коптского монофизитства до
ислама – рукой подать, монофизитная Троица – это
фикция. По-видимому, растворение египтян в
арабской нации стало лучшим подарком и наиболее
великим завоеванием арабской суперобщины, не в
малой степени благодаря этой победе сказочно
быстро создавшей великую культуру, великую
цивилизацию, великую Империю и мировую религию.
Есть ли еще примеры подобного рода? Есть. Это,
например, растворение ахейской суперобщины в
греко-дорийской суперобщине, о чем поговорим
чуть позже.
Кстати, почему
египетский цикл (ритм “большого цикла”
совпадает с русским? Не являются ли славяне
носителями древнеегипетской суперобщины?! Что-то
в этом есть. Если румыны – носители
древнеримского духа (так они себя осознают), то
почему бы славянам не быть носителями живого (не
растворенного, как сейчас в самом Египте) духа
национальной египетской суперобщины? Ведь
славянские мягкие, округлые, пластичные духовные
формы чем-то неуловимо напоминают
древнеегипетские. На Западе господствует прямая
линия, угол, на Востоке и Юге - замкнутые округлые
формы, а славяне и египтяне несут в себе открытые
округлые формы. А фаюмский портрет – это почти
русская икона?!
ГРЕЦИЯ
Арийская Греция
началась в 1547 г. до н.э., а ахейская Греция
началась на один большой цикл раньше – в 2267 г.
до.н.э. Говоря об арийской Греции я имею в виду,
конечно, не землю, а народ.
До 779г. до н.э. (начала
второй четверти “дневного” макроцикла)
дорийские племена не только разрушили старую
Грецию, но и впитали в себя старую ахейскую
культуру. Хотя именно небольшой ахейский анклав
в континентальной Греции (Аттика), родил во
второй четверти макроцикла яркую вспышку
афинского гения!
Между 779 и 11 г.г. до н.э.
собственно и произошел расцвет греческой
цивилизации, произошло становление демократии и
олигархии, городов-государств, “случилась”
победа над персами в отечественной войне, затем
расцвет демократий, философии, искусств,
политического гения древних греков, затем
разрушительная пелопонесская война,
олигархическая реакция и война всех против всех,
возвышение далекой и полуварварской Македонии и
создание великой азиатской Империи, период
космополитичного, внешне плодовитого, но
глубинно бесплодного эллинизма, распространение
эллинизма в Римской империи, пришедшей на смену
трем греческим царствам (возникшим после распада
империи Александра Македонского), формирование
духовных основ христианства.
Дорийская суперобщина
пережила в это время “летний” большой цикл
“дневного макроцикла”, период большого
культурного взрыва, усиленного
“жертвенно-продуктивным” большим циклом
неассимилированной ахейской суперобщины в
Аттике и на островах. В конце этого периода
вступающая в “осень” арийская суперобщина
окончательно растворила в себе вступавшую в
“зиму” ахейскую суперобщину. Образовался
единый греческий народ, хоть и в составе Римской
империи, но покоривший ее духовно, сначала
изощренным эллинизмом, а потом простым
христианством.
“Осенняя” Греция 11 г.
до н.э. – 757 г. н.э. создала мировую религию –
христианство и собственно православие, а также
имперскую нацию, получив в наследство от Рима
лучшую в то время восточную половину великой
Империи.
“Зимняя” Греция 757-1525
г.г. – это большое государство, светящее
отраженным светом прошлых эпох. Греческая
суперобщина пытается консолидироваться, но все
эти попытки не вполне адекватны, они не усиливают
суперобщину, а медленно подрывают ее основы.
Внешне причина ее неуспеха – это направленность
усилий на укрепление государственного каркаса, а
не духовных основ народной жизни. Внутренняя же
причина этой неверной ориентации – в “зимнем”
характере большого цикла, теологический кризис в
самих основах народной суперобщины. Структуры
Империи все более усложняются, замудряются,
истончаются. Перед разгромом крестоносцами
Византия – это не величественный Парфенон,
стоящий на сильных и стройных колоннах, это
тяжелый свод Софийского храма. Обманчиво легкий
и обманчиво надежный, но реально вознесенный
сложнейшей и хитроумнейшей строительной мыслью,
только мыслью, а не народным вдохновением. София
парит, но только в воображении, в реальной жизни
София давит. Поэтому завершение периода
закономерно закончилось исчезновением Империи,
государственности и самой независимости –
порабощением и частичным выселением и
ассимиляцией греческого народа.
“Весенний” период
первого “вечернего” макроцикла для греков
начался в составе чужой по крови и вере, но
довольно близкой по духу (самодержавному и
соборному) Османской империи. Сейчас греки – это
влиятельный народ в мировой торговле (вспомним
Онассиса), имеющий очень сильное лобби в США. Они
уже не мистичны, а практичны. Они все более
становятся эффективным транзитным народом, не
народом-скитальцем, а народом-торговцем,
народом-бизнесменом. Они многое взяли от турок и
продолжают активно впитывать лучшее в культурах
других народов через свои диаспоры. В ближайшие
века начнется неблагоприятный период в пределах
большого цикла, но после него, в XXIV-XXVI веках может
вспыхнуть “греческая сверхновая”.
ИТАЛИЯ
Древний Рим начинается
в 2027 г. до н.э., возможно, как троянская колония или
свободное ахейское племя. До 1259 г. до н.э.
“весенне-утренний” Рим находился в режиме
впитывания, прежде всего, от соседних племен и от
троянцев-ахейцев. В период 1259-491 г. до н.э. Древний
Рим – это сильный город, создавший сильные
традиции, сильную власть и развитую мифологию.
Это уже великий город, распространивший свое
влияние на значительную часть Италии. Поэтому
переход от монархического к республиканскому
правлению был здесь быстрым и естественным, а
республиканские институты стали прочными и
развивающимися. Но Рим был чужим племенем в чужой
стране, поэтому не создал в этот период большого
государства.
Задачу создания
большого государства, а затем и Империи (сначала
– республиканской Империи) Рим начал в новом
(“осеннем”) большом цикле, и, поскольку осень –
это не период расцвета и не время проявления
глубинной, еще не осознанной, но осознаваемой
силы (как “летом”), а период сбора урожая и
спокойной осознанной силы, осознающей скорое
наступление увядания, а затем и встречающей это
увядание, то Рим четко и уверенно, рационально и
целенаправленно шел одной дорогой – дорогой
собирания земель и их политической ассимиляции в
устойчивую и мощную структуру мировой империи.
До 277 г. н.э. Древний Рим создал Республику,
победил карфагенцев в тяжелой войне, присоединил
к себе большую часть Европы, часть Азии и Африки,
стал великой средиземноморской Империей,
пережил жестокий период смут и борьбы с
христианством, иудейством и восточными культами,
но в конце периода сам пришел к христианству (не
греческому, иначе ему пришлось бы раствориться в
греческой суперобщине, а к своему, еще
полуосознанному, но позже ставшему
католичеством).
В четвертой четверти
макроцикла (“зимой”) 277-1045 годов Римская империя
сначала разделилась на итальянский Запад и
греческий Восток, которые выбрали разные пути.
Западная империя вскоре перестала существовать
(“зима” есть зима), но преобразилась в духовную
республику монахов, в конце периода ставшую
чем-то вроде теократической монархии,
устремленной к новой Империи – теократической
папской империи. В это “темное” время
постепенно сложился дух католицизма,
законсервировавший в себе великие открытия
греческой культуры со времен троянской войны,
прежде всего, отвергнутые самими греками основы
духовной свободы Личности. В этот же период под
влиянием предкатолицизма и предыдущего опыта
римского имперского баланса (в разделении),
сложилась замечательная феодальная система как
организм, позволивший Западной Европе
чувствовать свое единство (и реально быть
системно единой!), сохраняя богатейшее
разнообразие народов, институтов, верований и
традиций, став уникальным культурным котлом, нет,
не котлом, а целой кухней, в которой
формировались европейские нации и созревали
предпосылки будущего европейского
превосходства.
“Весенний” (первый)
период нового (“дневного”) макроцикла 1045-1813
годов оказался для итальянцев периодом
строительства теократической папской империи, в
течение двух веков объединившей западный мир
идеей крестовых походов, также периодом торговой
экспансии итальянских городов, долгое время
господствовавших в Средиземноморье, подарившим
“под занавес” гениальное Возрождение.
“Весенняя” бестолковость привела к растрате
сил, к тому, что сами достижения и собственная
сила обращались против итальянцев, к тому, что в
конце периода итальянцы потеряли независимость.
Эта лихорадочная, но и праздничная, карнавальная
деятельность итальянцев способствовала
эффективному пробуждению новоевропейских наций:
прежде всего французской и германской. Сами же
итальянцы стали в этот период полностью
монотеистической нацией.
“Летний” (второй)
период “дневного” макроцикла, начавшийся в 1813
году, по его характеристикам должен стать для
итальянцев ярким периодом роста и развития всех
форм культуры, могущества итальянской нации.
Когда-то маленький (он потом, конечно, стал
большим) итальянский город покорил весь
обозримый мир, а в XXI-XXII веках ныне средний
европейский народ с сильной и влиятельной
диаспорой в США и папским престолом в центре
католического мира, создаст одно из двух
наиболее влиятельных государств в Европе.
КИТАЙ
Китай, начавший
“утренний” макроцикл в 2008 году до н.э., в первой
четверти этого макроцикла создал основы
государственности и замечательной китайской
мифологии, ставший основой всей патриархальной
системы общественного бытия: от семейных общин и
семейных духов предков к территории и
корпорации, и далее, к государству Неба, на
котором властвует иерархия общегосударственных
духов великих китайских предков. Так утвердила
себя китайская квазиобщина в качестве главного
конструирующего начала всего китайского
государственно-первобытного бытия.
Во второй четверти
“утра” в 1240-472 г.г. до н.э. китайцы создали
сильную, государственно ориентированную и самою
государственность производящую мифологию,
которая в конце периода родила и великих
китайских философов: Лао Цзы и Кун-Цзы, великие
учения Дао и конфуцианства. В этот период
родилась и китайская государственность как
иерархия родовых общин, соединенных в
общественную квазиобщину. В слове
“квазиобщина” (“квазисуперобщина”) есть
некоторый негативный оценочный смысл, от
которого можно избавиться, заменив это слово на
другое, например, “национально-родовая община”
в отличие от просто "национальной”. Но,
поскольку в основу нашего научного мифа все-таки
положено предположение о том, что в процессе
S-перехода квазиобщина заменяется общиной, то
некоторый негативный (или умалительный) смысл
здесь законен. Поэтому оставим это слово, которое
будет отражать либо неполноценность
национально-родовой общины в сравнении с
национальной, либо неполноценность нашего
научного мифа.
По-видимому, в этот
период шла отчаянная борьба между племенными, с
одной стороны, и общегосударственными богами, с
другой. И только в следующей четверти макроцикла
племенные боги были заменены территориальными,
после чего иерархия китайской квазиобщины стала
устойчивой пирамидой, подобно пирамиде Хеопса,
сложенной (без всякого связующего материала!) из
нескольких миллионов плотно подогнанных тяжелых
камней. Вот, по-моему, очень точный символ для
квазиобщины! Не случайно, наверное,
квазиобщинные нации столь любили пирамиды
(египетские, древнемексиканские, да и китайские).
Но египтяне основные силы затратили на создание
символа (воплощение архетипа), а китайцы этот
архетип воплотили наиболее четко и точно в самой
структуре своего общества.
Лао Цзы создал
философию Дао - пути в небытие. Эта философия,
ставшая и религией, сориентировала общество на
сознательную борьбу с сознательностью, на
растворение личности в родовой общине. Она
помогла китайцам в дальнейшем отшлифовать те
цельные камни родовых общин, слить с ними и влить
в них символы племенных суперобщин, которые
затем стали великолепным строительным
материалом для великой пирамиды китайской
национально-родовой суперобщины.
Лао Цзы - шлифовальщик
камней, строительных блоков, а Конфуций(Кун Цзы) -
строитель пирамиды из этих блоков. Но об этом
будет подробно рассказано в следующей главе.
Китайцы, как народ,
сохранили в себе первобытность, вернувшись к
родовой общине как к суперобщине (т.е. общине не
только физической, но и символьной). У китайцев
великолепная память, их иероглифическое письмо с
несколькими тысячами сложных иероглифов
востребует хорошую зрительную память и
опирается на нее. Их верования, в том числе
бытовые, очень близки к верованиям первобытных
людей. Китайская философия и наука также несут в
себе как позитивные, так и негативные свойства
первобытного сознания. Вот мнение Леви-Брюля о
Китае, правда, о спящем еще Китае XIX века:
“Китайская наука
представляет собой памятный пример этой
приостановки развития. Она породила необозримые
энциклопедии, содержащие астрономические,
физические, химические, физиологические,
патологические, терапевтические и т. д. понятия.
Все это, на наш взгляд, — ужасная чепуха. Как
можно было тратить в течение многих веков
столько прилежания и остроумия ради столь
ничтожного результата? Из-за большого числа
причин, несомненно, главным образом из-за того,
что источник каждой из этих мнимых наук —
закостенелые понятия, которые никому никогда не
приходило в голову подвергнуть проверке и
которые в действительности содержат лишь
смутные и не оправдываемые действительностью
представления с мистическими предассоциациями.
Отвлеченная и общая форма, в которую облеклись
эти понятия, позволяет совершать двойную работу,
анализа и синтеза, логическую по своей видимости.
Эта работа продолжается до бесконечности,
оставаясь все время пустой и самодостаточной.
Люди, лучше всего знающие китайское мышление (де
Гроот, например), почти не надеются, что
когда-нибудь наступит конец никчемной работе,
что когда-нибудь прекратится это вращение
по-пустому. Слишком глубоко вкоренились
умственные привычки, слишком властные
потребности они породили. У Европы не труднее
было бы вызвать отвращение и недоверие к ее
ученым, чем заставить Китай отказаться от своих
физиков, медиков и профессоров “фунг-шуй”.
Личность китайца, его
психика и нравственность – это общинные или
почти полностью подконтрольные малой общине
феномены. Китайцы прекрасные психологи, хорошие
подражатели, но слабые изобретатели и
преобразователи. Для них эпоха перемен – это
только хаос, но не революция (Мао это снова
доказал, идя, правда, от обратного – от
революции).
Китайцы, сохранив в
квазиобщине древнюю первобытность, и самою
национальную суперобщину подчинили квазиобщине
(впрочем, для “утреннего макроцикла” в этом нет
ничего странного). Трехтысячелетняя история
китайского государства создала огромную
непрерывную культуру. Сейчас китайцы быстро и
эффективно перенимают лучшие достижения
материальной культуры мировой цивилизации,
перенимают и осваивают, тем самым устраняя
разрыв и ликвидируя основное преимущество
Запада перед ними. Китайцы с серьезным
основанием считают свою культуру более богатой
(лучше развернутой во времени – и это
действительно так), чем культура современного
европейца. Их цивилизационные притязания уже в
конце XIX века состояли в том, что вот сейчас
“научимся, воспримем все самое лучшее у вас из
материальных достижений, а потом сделаем из вас
учеников нашего образа жизни и нашей
духовности”.
Осенью 472 до н.э. – 296 г.г.
н.э. китайская культура стала той самой пирамидой
квазиобщины, китайцы создали сильную империю, а
символом Китая стала Великая стена, как стена
перед надвигавшейся “зимой” и Тенью Великой
степи, преследующей китайскую цивилизацию.
“Зимой” 296-1064 г.г. Китай
пережил сложное и беспокойное время, был
агрессивен, но неудачлив, расширялся за счет
слабых соседей, но не смог воспользоваться их
слабостью и всерьез не попытался создать мировую
империю.
“Весной” нового –
“дневного” макроцикла 1064-1832 г.г. Китай подвергся
великим нашествиям монголов и манчжуров,
создавших здесь свои династии. В конце периода
Китай попал в унизительную зависимость от
европейских держав. Но в этот период Китай начал
выходить из добровольной изоляции, научившись
видеть собственные силу и слабость, силу и
слабость близких и далеких соседей.
В 1832 начался новый
“летне-дневной” большой цикл. Это время великих
достижений наций. Но китайская нация
“засиделась в девках”. Ее платонический
возлюбленный – Инь (Небо), с сонмом великих
предков, в ближайшие века станет тенью немного
запоздавшей к трону на властном Олимпе (Небе)
национальной суперобщины. Первый признак
крушения традиционного китайского Неба – это
маоистская революция, обожествившая Мао и
отвергавшая Кун-Цзы. Но это только начало. Еще не
затронуто основание пирамиды - традиционная
китайская семейственность, провинциальность,
верования и общинная психология. Все эти основы
сейчас только начинают претерпевать
трансформацию. Но зря надеются геополитические
противники Китая на то, что сама глубина
современной трансформации китайских основ
приведет к кризису, слому. Нет, это будут кризисы
роста, созидательные, а не разрушительные для
самой китайской нации.
В дальнейшем можно
будет проанализировать историю Китая более
подробно, проведя анализ теологических и
телеологических превращений, но ограничимся
здесь лишь эскизной китайской зарисовкой
Владимира Соловьева в его опасливой статье
“Китай и Европа”, написанной в 1890 году.
