VI. Система
национальных ценностей
Примерно в IX-X тысячелетии до н.э. начинается
переход от собирательской и
охотническо-рыболовческой культуры к культуре
ранних земледельцев и скотоводов.
Мезолитическая революция приводит к
многократному усложнению трудовых навыков и
форм общественной и культурной жизни в
первобытном обществе, что приводит (или
становится следствием?) к созданию
протогосударственных межплеменных и
надплеменных объединений и соответствующих им
мифологических и религиозных систем, а также
освобождают человека от всеохватной власти
племенной суперобщины. Ранее уже говорилось о
том, что личность (как воля) первобытного
человека представляла собой не цельную систему,
а, скорее, набор несвязанных в его сознании
образов-картинок (связь осуществлялась вне
сознания). Поскольку племя и род полностью
регламентировали поведение человека в
неопределенных ситуациях, то потребности и
условий для развития свободы воли отдельного
человека не возникало – все решало четко
структурированное и локализованное общинное Я,
всегда приводившее индивидуальность к единому
знаменателю. Иное дело – национальная
суперобщина, в догосударственную эпоху не
имеющая четкой структуры, реально (но не
субъективно), не претендующая на всего человека
целиком в силу ограниченности воздействия и
своей полной “виртуальности” или, что то же
самое, “трансцендентности”. Напротив,
национальная суперобщина востребует
самостоятельность и активность человека, волю и
личность. Вместе с Богом (национальной
суперобщиной) рождается и Личность, наделенная
свободной волей, зачатками нравственного Я и
предпонятиями, которые в процессе развития
превращаются в философское, а потом и научное,
мышление, в дискурсивное сознание.
Может быть, революция
мезолита стала не причиной, а следствием
образования национальной суперобщины? В рамках
нашей теории это более правдоподобно. Подобно
тому, как развитие племенной суперобщины, для
которой потребность в предметах культа является
органичной, имело и побочный результат в виде
великих материальных изобретений (лука и стрел,
лодки и т.д.), так и национальная суперобщина,
родив поначалу смутное понятие Бога и смутное
понятие Личности, создала потребность в
самостоятельном, а точнее,
институциализированном религиозном ритуале,
особом классе жрецов и сняла препятствие к
развитию разделения труда, которое (разделение
труда) не замедлило начать бурное развитие
земледельческих и скотоводческих обществ.
Развитие национальной суперобщины стало толчком
и необходимым условием для развития и
национальной квазиобщины, как содружества
племенных суперобщин, а вместе они начали
творить цивилизацию, первые признаки которой
появились в X-IX тысячелетиях до н.э.
Но переход к
национальной суперобщине оказался не
единственным путем развития человеческого
общества. Следует оговориться, что во время
S-скачка (S-образной кривой перехода от космоса
племенных суперобщин к космосу общин
национальных) происходит сложное взаимодействие
между племенными (родо-племенными) и
национальной общинами. Реальная система – это
динамическое равновесие этих типов общин, но,
по-видимому, если в одних обществах торжествует
национальная суперобщина, перестраивающая всю
жизнь на свой лад, то в других утверждается
баланс между национальной суперобщиной и союзом
племенных общин, который тоже можно назвать
национальной или квазинациональной
суперобщиной. В одних обществах постепенно
торжествует религия, как вера в одного Бога, в
других – как мифология, иерархия и баланс многих
богов. Вряд ли есть сомнения в устойчивости
обществ первого типа, но общества второго типа
будут, скорее всего, неустойчивыми, в конце
концов стремящимися к превращению в общества
первого типа. Мы видели торжество единобожия в
Греции, до этого создавшей великую мифологию
(баланс племенных суперобщин), а также в Риме,
Аравии. Египетская культура, создавшая великую
мифологию, погибла вскоре после победы
монотеизма в середине первого тысячелетия нашей
эры. Китайская культура, напротив, стабильна.
Может быть, китайская культура еще слишком
молода и впереди ее ждет “греческий” или
“арабский” вариант, или здесь мы видим
утверждение совсем иной модели, которая
впоследствии разделит человечество, прошедшее
революцию национальных суперобщин (где-нибудь в
6-7 тысячелетии н.э.), на две породы –
“мифологическую” и “монотеистическую”, с
архетипами Инь-Ян и Троицы (Четверицы, Единицы?),
как примерно 250 тысяч лет назад человечество
разделилось на две основные расы?
Было бы заманчиво
развить эти идеи на основе этнографического
материала и в продолжение идей Леви-Брюля, но в
рамках этой статьи логичнее и эффективнее
сделать исторический анализ стран и народов в
контексте их религиозной, экономической,
социальной и политической жизни с выходом на
прогноз, как это было сделано в предыдущих
статьях. Желательно провести и ценностный
анализ.
Характеризуя циклы, я
определил 12288 летний как цикл структурного, по
сути теологического (структурно-общинного)
скачка, одновременно и цикл
структурно-генетических изменений в мозгу
человека, 3072 летний цикл (макроцикл) – это цикл
энергетики теологических ценностей (периодов их
активности и спада), 768 летний цикл (большой) – это
цикл жизни телеологической структуры нации как
системы, обеспечивающий ей место под солнцем
среди других наций, 192 летний цикл - это цикл
энергетики телеологической системы.
Теологическая система
ценностей определяет соотношение между общиной
и личностью, суперобщиной и малыми общинами,
общиной и общностями (т.е. группами людей по
идейной общности). Христианство эти вопросы
ставит и решает вокруг Догмата о Троице, ислам -
Догматом о Единобожии.
В центре внимания
теологической системы ценностей – человек (его
сознание). С начала революции национальной
суперобщины мир человека раздвоен между двумя
субъективными началами: общинным как дарованным
свыше, где индивидууму необходимы только вера и
соблюдение ритуала, а ответ он может получить как
дар, откровение и личностным, отвечающим на
вопросы посредством сложного умственного и
душевного (духовного) труда, через усилия, в том
числе нравственные, самой личности. Такой
внутренней раздвоенности сознания человека
раньше не было.
Телеологическая
система определяет позиционирование нации (в том
числе и ее основных групп, и самих индивидов) в
объективном мире. Она отвечает на три основных
национально-значимых вопроса: какова главная
цель человека в своей обыденной жизни, в которой
он должен есть, пить, обучаться, производить
потомство, трудиться и при этом оставаться
членом национальной суперобщины; следующий
вопрос – какое начало должно быть положено в
основу естественной (не принудительной)
общественной солидарности; наконец, третий
вопрос – какое место должна занимать элита и ее
власть в обществе.
Главная цель личности в
русской системе телеологических ценностей – в
воле, византийской – в мистическом погружении,
древнегреческой – в одиссее (странствовании,
познании и возвращении), османской – в
жизнелюбивом фатализме.
Основой общественной
солидарности русские видят терпение (образ
Святой Руси), византийцы и османы - деятельную
соборность, древние греки – гражданскую общину.
Идеалом власти для
русских является строгий царь, отличающийся от
обычного самодержца как отчим отличается от
отца, для византийцев и османов – самодержец, для
древнего грека – тотальный политический баланс.
Система национальных
ценностей едина и иерархична, она расставляет
акценты и придает разные веса тем или иным
базовым ценностям. Например, в русской
телеологической формуле доминирует воля,
организующая энергетику русского человека,
солидарностная же ценность Святой Руси пассивна
и компенсаторна. Даже совместно с диким русским
самодержавием она не всегда способна удержать за
руки расхристанную русскую вольность. Напротив,
византийская и османская системы
телеологических ценностей сбалансированы, но
византийская пассивна во всех своих элементах, а
османская во всех элементах активна.
Если теологическая
система “занята” человеком и структурой его
сознания, то телеологическая система решает
вопросы выживания нации через установку
поведенческих и институциональных приоритетов.
Каждая из ценностей
телеологического блока представляет собой
сложную систему эмоционально-чувственных
образов, житейских примеров, моральных максим и
логических рассуждений. Например, “русская
воля” включает в себя многочисленные образы
вольных казаков и богатырей и образчики их
поведения в разных ситуациях, отношение между
полами, отношение к “зеленому змию”, к власти,
труду и т.д.. Человеку не русской культуры очень
сложно уловить во всех этих образах и нормах
какой-то объединяющий и, тем более, глубокий
смысл, но русский человек этот смысл видит,
понимает, чувствует. Этот смысл жизни – в
максимальном диапазоне страстей, это разгул как
норма, как самоутверждение, как постоянная
готовность к отражению угрозы извне и к созданию
этой угрозы, только так, по-видимому, русским
людям оказалось возможным сохранить власть над
огромными просторами, не защищенными
естественными рубежами в жестокое время первой
половины второго тысячелетия нашей эры.
Реальное поведение
русских людей, конечно, это не сплошной загул с
разгулом, но даже самый затюканный русский видит
в разгульном казаке образец, пример, норму и, если
не стремится этому образцу соответствовать, то
хотя бы пассивно восхищается даже самыми дикими
примерами молодецкой удали. Потому что это
национальная норма, вектор русской личности,
определенный надличным разумом национальной
суперобщины.
К сожалению, рамки этой
статьи не позволят мне сделать ценностный
(теологический и телеологический) анализ истории
наций. Интересующихся я пока могу только
отправить к предыдущим статьям, где этот анализ
проведен в стихийной, правда, форме для России и
нескольких других стран.
