II Децентрализация и
исламский фактор в России
Что сейчас
представляет собой Россия как
духовно-религиозная сила?
Это страна, основной
народ которой все больше осознает
неадекватность национальной идеи ключевым
факторам успеха в современном трудящемся,
воюющем и конкурирующем мире. Чувство
постимперского и постмессианского похмелья
усиливает общее состояние разочарования и
неуверенности. Мощный националистический
(национальный энергетический и духовный) ресурс,
накопленный русскими в XIX веке, исчерпан в XX веке
в ходе семидесятилетней войны за мировую
империю. Россия вступает в «зиму» будучи не
только ослабленной, но и опустошенной. Наверно,
не случайно американские геостратеги называют
территорию современной России «черной дырой»,
притягивающей внешнюю агрессию своей величиной
и своей слабостью.
Но агрессия против
России не является неизбежной. Современный
взаимоувязанный, «глобальный», цивилизованный
мир, ядерная опасность и научно-техническая
революция способны при обычной разумной
политике предотвратить возникновение крупных
войн, снизить напряжение в обществе, обеспечить
людей средствами к существованию. «Терпеливая»
Россия может уже в первые два десятилетия XXI века
создать устойчивую земельную схему, проведя
территориальную децентрализацию власти,
распределение власти между Центром и регионами.
Россия «царя-батюшки», напротив, обеспечит хоть и
бесплодную, но внешне внушительную и внутренне
понятную централизацию и консолидацию. Россия
«народной воли» сейчас способна окончательно
погубить ее или привести к власти какого-нибудь
истерика, философа с больной душой, тень Ивана
Грозного, но не Сталина.
На самом деле Россия XXI
века медленно, но неумолимо, будет двигаться к
децентрализации и этот процесс будет усилен
политикой соседних держав и «летних» народов
самой России. Но периодически этот процесс будет
подвергаться «заморозке». Децентрализация и
сопутствующая ей миграция населения, в свою
очередь, усиливающая и закрепляющая
дезинтеграцию России, в конечном счете будут
способствовать приспособлению российских
территорий к окружающему миру, культурному,
политическому, экономическому, но неизбежно
вызовут сильные и жесткие реакции
общероссийского организма. «Заморозка» и
централизация обеспечат сохранение
политического организма и единой инфраструктуры
страны, но сделают неизбежным накопление
противоречий в экономической, социальной
системах, в межнациональных и
внешнеэкономических отношениях, что в течение
нескольких лет снова приведет к уступкам Центром
части своей власти и возобновлению процесса
децентрализации. Если в результате переходов от
централизации к децентрализации российский
политический механизм сохранит внутреннюю
устойчивость, а в результате эволюции (и
деволюции) экономическая и социальная системы
сохранят способность к удовлетворению основных
человеческих, общественных и государственных
потребностей, то Россия, как минимум, вдвое
снизит риски «большой зимы», а при хорошей
(терпеливой) дипломатии практически обезопасит
себя от нормальных, «разумных», но не
чрезвычайных рисков.
Уже в первой половине XXI
века российской элите придется потесниться и
дать место у источников власти для исламских и
тюркских элит Российской Федерации. Русской
Церкви придется отказаться не только от
претензий на полную духовную власть в основных
российских городах, но и признать полное
равенство исламских учреждений с православными.
Это будет не так легко сделать, потому что ислам
будет весь этот период в духовном наступлении,
распространяясь среди русских людей, особенно
заметно среди военных и политиков. Русской
политической элите придется отказаться от
православно-мессианской (константинопольской)
идеи, что также окажется на практике трудным
делом.
Борьба за Кавказ, за
республики Поволжья с доминирующим
мусульманским населением, наконец, борьба за
сохранение определенного влияния в Казахстане,
Узбекистане и других странах, ранее бывших
республиками СССР, постепенно перейдет из
преимущественно военно-силовой, политической и
экономической сфер в сферу духовную.
Чтобы сохранить страну
российская элита сознательно или неосознанно
привьет к себе исламское дерево, сделав, между
прочим, «открытие», что обе религии – это родные
сестры с одним Богом, с одной древней историей, с
одними древними пророками. Православные из
интеллектуалов (может быть в утешение себе) будут
обосновывать византийское православное
отцовство ислама.
Элита страны
постепенно из славянско-еврейской станет
славянско-тюркско-еврейской. Политика России с
2030 начнет все более переориентироваться на Юг.
Это даст российской политике необходимую ей
точку опоры, даст ей свой интерес, превратит
Россию снова в одного из основных мировых
игроков. Ведь Европа, сначала монолитная и
недружественная, потом расколотая, озабоченная
собственными проблемами и равнодушная, и, кроме
того, по-прежнему несравнимо более мощная, чем
Россия, Европа, воспринимающая ее как буфер между
собой и нестабильным исламским миром,
экспансивным Китаем, и заинтересованная в ней
прежде всего как в объекте экономического
влияния, будет для России источником постоянных
тревог и даже унижений. Китай станет источником
постоянного страха. Исламский же мир станет для
России местом самоутверждения, так как среди
крупнейших мусульманских стран, таких как
Пакистан, Иран, Турция, Египет, она по-прежнему
будет самой крупной и мощной страной. На Юге
находится также огромная Индия – основной
естественный союзник России в борьбе против
гегемонии Китая в Центральной Азии и в самой
России. Поэтому одной из стратегических целей
российской политики после 2030 будет «проложить
путь» к реальному союзу с Индией через активную
роль в сопредельных с ней и Россией странах.
Мусульманское
население страны в первой половине века вырастет
с 14 до 18-20 процентов, и основным фактором здесь
будут миграционные потоки в тридцатых-сороковых
годах. «Весенне-летний» в XXI веке характер
мусульман будет способствовать завоеванию ими
ключевых позиций в политической и экономической
системах Российской Федерации, позволит стране
создать дееспособную политическую элиту, в целом
верно определяющую курс российского корабля в
«бермудском треугольнике» между Китаем, Европой
и исламским миром.
Возможно, что уже к 2050
Россия перестанет быть «черной дырой», а также
«пустотой», притягивающей агрессию сопредельных
держав, и, благодаря верно проведенной
децентрализации, верно найденному
геополитическому балансу, открытым на Юг, Запад и
Восток дверям и национально-религиозной
эволюции в своей политической элите, станет
полем четко структурированных и
сбалансированных сил. Европа будет
контролировать большую часть крупных
предприятий. Юг получит сильное политическое
представительство и сильного политического и
военного союзника, значительный контроль над
малым бизнесом, территорию для распространения
своего религиозного влияния и эмиграции
избыточного населения. Восток будет
контролировать большую часть малого и среднего
бизнеса, а также часть преступного мира и будет
постепенно «осваивать» российский Дальний
Восток, Сибирь и области России, прилегающие к
территории Казахстана. Европа и США будут готовы
развернуть на территории России сеть своих
военных баз, так как соперничество Запада с
Китаем станет доминантой мировой политики. Все
основные силы Юга, Востока и Запада будут
заинтересованы в территории России для транзита
грузов и людей. Все силы Юга, Востока и Запада
будут заинтересованы в России как территории –
демпфере усиливающихся противоречий между ними.
Скорее всего,
приобретение Россией в 2000-2050 характера и
качества транзитной страны, страны-буфера,
страны-шлюза, даже страны – места пробы сил, даст
ей возможность не только сохранить
независимость, но и позволит русским сохранить
свою культурную самотождественность, и, более
того, в XXII веке российская «транзитность» станет
средой для обретения новой русской идеи, а до
этого, еще в XXI веке, поможет российской элите
сформулировать прагматическую, логическую, и
даже деловую общероссийскую миссию в Евразии.
По-видимому, в этой миссии будет закреплен
приоритет Юга в российской политике и
дипломатии. Будут ли уточнены в ней приоритеты
тюрков, арабов, индийцев, персов или приоритетной
будет тактика постоянной ротации «приоритетных»
стран Юга? Скорее всего, более-менее постоянным
союзником России станет тюркский мир, уже
имеющий сильные позиции внутри страны и
преобладающий среди мусульман СНГ. Ведь и сами
русские, не по религии, а по крови и культуре, на
треть тюрки!
В XXI веке Россия начнет
противоречивое и неуверенное движение к себе,
казалось бы, отказавшись от себя. Для этого ее
элите уже в первые три десятилетия XXI века
необходимо найти баланс между Центром и
регионами, регулировать миграцию китайцев на
востоке страны, трансформироваться в
русско-тюркскую по преимуществу элиту,
обеспечить фактическое равенство между исламом
и православием на всей территории страны и не
делать резких движений в политике и дипломатии.
Китайскую экспансию надо воспринимать как
«плохую погоду», как данность, с которой не надо
бороться, но которую надо регулировать. В конце
концов, не так много китайцев, которые хотят
непременно поселиться в России, китайцам
отрываться от родной почвы гораздо труднее, чем
другим! Но нельзя не обращать внимания на
интенсивную ассимиляцию в Синцзяне,
последовательно проводимую китайским
правительством. Причем делается это просто и
эффективно: в каком-нибудь городке надолго
расквартировывают ханьский полк, ханьские
офицеры и солдаты вскоре женятся на уйгурских
девушках и чаще всего остаются здесь жить, потому
что государство всячески поощряет их оседание.
Уйгурские же юноши служат в других провинциях
Китая… Результат налицо – всего за несколько
десятилетий доля китайцев здесь с нескольких
процентов увеличилась до половины!
