I Международное
положение и основные приоритеты российской
политики
Какая политика будет
успешной в России в ближайшие десятилетия? И
может ли быть успешной политика российской
элиты?
Россия вступает в
«большую зиму» в то время как многие ее соседи –
в «большое лето». Это предопределяет политику и
проблематику России на долгий период. Это значит,
что в течение продолжительного исторического
периода созидательные, правда, и активно
разрушительные, силы внутри страны будут
убывать, и стране все труднее будет
противодействовать агрессивным соседям и
собственным болезням.
Хуже всего то, что
национальный код «воля – терпение – строгий
царь» может быть адекватно реализован только в
деспотичном государстве, управляющем
политически индифферентным народом. Современная
научно-техническая революция требует
демократического или хотя бы ограниченного в
правах государства и свободного, экономически
активного индивида или экономической общины. Это
значит, что в России первой половины XXI века ни
одна из либеральных моделей не сможет
утвердиться в качестве доминирующей и, в лучшем
случае, либерализм займет место лишь сильной
оппозиции.
Влияние «предлетнего»
Китая и «весеннего» исламского мира, в том числе
в самой России, будет усиливаться, преодолевая
как собственно русский и православный иммунитет,
так и влияние с Запада, на котором уже в первой
половине XXI века начнется смена лидеров. Ныне
ведущие европейские державы, Германия и Франция,
начнут оттесняться на задний план современными
аутсайдерами: Испанией и Италией. США «задурят»
и, после «просветления», неожиданно для себя
окажутся вовлечены в жесткую конфронтацию с
Латинской Америкой и Латинской Европой.
Политика США в Евразии
в начале XXI века будет мелочно балансирующей,
преимущественно антироссийской и догматически
либеральной, что позволит Китаю стать уже к 2030
мировой державой, а после 2030 перейти к политике
умеренного, но целенаправленного позиционного
«выдавливания» Европы и США из европейской части
России и из исламского мира. С 2050 Китай начнет
играть роль даже во внутриевропейских делах,
поощряя раскол Европы на германский восток,
латинский запад и, возможно, славянско-турецкий
юго-восток.
Ошибочность политики
Соединенных Штатов в Евразии проявится прежде
всего в фактическом поощрении и даже намеренной
канализации экспансии Китая в регион
Центральной Азии («Евразийских Балкан»), чтобы не
допустить свертывания американской гегемонии на
Тихом океане, «удружить» Японии и сохранить
влияние на Филиппинах, в Индонезии и даже в Корее.
Тайвань будет постепенно «уступлен» Китаю под
аккомпанемент навязчивых и даже лживых
заявлений о прогрессе демократии в Китае. Китай
же сделает вид, что он действительно попался на
тайваньскую приманку и, якобы поэтому, откажется
от активной политики на Тихом океане, однако, с
удвоенной энергией будет добиваться
преобладающего влияния в Центральной Азии,
Иране, с прицелом на российский Кавказ,
Азербайджан и даже Турцию. Одновременно он будет
стремиться усиливать свое давление на Россию и
свое присутствие в России.
Расчет американских
политиков на то, что Китай запутается в сложных
отношениях с исламским миром и Россией
оправдается лишь частично. Все более слабеющая
Россия сначала попадет в добровольную
зависимость от Китая, но потом, сделав после 2020
уже осознанный выбор в пользу Европы с расчетом
на включение после 2040 в европейское сообщество,
снова окажется «у разбитого корыта», так как
кризис либеральной экономики окажется фатальным
и для идеи европейского единства. После 2030 Россия
окажется в зоне германского и китайского
экономических влияний, без европейской и
американской военной и политической поддержки.
Поэтому после 2030 Россия
уже против своей воли начнет вовлекаться в
орбиту все более мощного экономического и
политического влияния Китая, как за 15-20 лет до
этого Казахстан и страны Центральной Азии.
Исламский мир, который
в первые четыре десятилетия XXI века станет
активным союзником Китая в борьбе против
гегемонии Запада, после 2040 разделится на союзные
Китаю Пакистан, Афганистан, Узбекистан,
Казахстан и Иран, балансирующую между Западом и
Китаем европейски ориентированную пантюркскую
Турцию со своими южноевропейскими и азиатскими
союзниками и арабскую конфедерацию, скорее
враждебную Западу, чем союзную Китаю. Возможно,
что уже к концу XXI века исламский мир будет един,
так как или арабы втянут турок в свою
конфедерацию, или турки повторят опыт Османской
империи, объединившей в средние века большую
часть исламского мира, но, в отличие от прошлых
времен, в виде одной из форм конфедерации или
военно-политического союза, наподобие НАТО, с
особым упором на турецко-египетскую дружбу.
Что произойдет, если
политика США все же будет «правильной» - если
Соединенные Штаты обеспечат сдерживание Китая
по всему периметру его границ, кроме границ с
Индокитаем и Индией? Эта политика будет чревата
столкновением Китая и США в Корее, на Филиппинах
и даже в Японии. Возможно, она задержит на 10-15 лет
превращение Китая в мировую державу, но, скорее
всего, приведет к более тесному союзу Китая с
исламским миром и даже с Россией, которая снова
не оценит «заботу» о ней США. По-видимому, никакое
американское правительство не сможет проводить
последовательную политику на предотвращение
превращения Китая в мировую державу, это за
пределами возможностей любого правительства
любой страны мира в XXI веке, кроме, наверно,
правительства самого Китая.
Сейчас, как никогда
раньше, а в наступающем веке особенно, важна не
столько направленность стратегии, сколько ее
адаптивность, готовность политической элиты к
быстрой смене стратегической парадигмы. Но с
этим в США 2000-2050 как раз будут проблемы. Почему?
Потому, что в Соединенных Штатах наступает
период «летней зимы», когда «власть дурит».
Американская экономика останется живой и
экспансивной, обновившись после кризиса
двадцатых годов XXI века, а политическая система
закоснеет и приведет США к ряду болезненных
политических провалов в Центральной Азии,
Африке, к конфронтации в Латинской Америке и в
Европе. Политическая система в самих США
временно попадет в существенную зависимость от
латиноамериканского и китайского лобби. Общая
культурная незрелость США, крайний
индивидуализм и поверхностность масскультуры
обернутся серьезным моральным кризисом 2030-2040,
усилением влияния экстремистских сект, кризисом
традиционной протестантской религии,
одновременно с ростом влияния в США католицизма
и ислама. В конечном итоге этот кризис станет
кризисом роста, а не загнивания, он, собственно, и
создаст полноценную американскую культуру,
которая снова усилит в 2050-2150 свое влияние в
Европе, Америке, даже в Африке.
На таком фоне будет
развиваться российская история XXI века. Она будет
трудной, но не трагичной, если Россия найдет
постоянного союзника, заинтересованного в ее
сохранении против угрозы с Востока или угрозы с
Юга. Таким союзником могут стать США, Европа (одна
из Европ), Китай, а с 2050 Индия, исламская коалиция.
Примерно так, как в XVIII-XIX веке это сделала Турция.
“Ангелами-хранителями” Османской империи были
сначала Франция, потом Англия, потом Германия,
хотя случилось однажды, когда османов спасла
царская Россия, от которой все это время ее
защищали европейские покровители!
Уже в первой половине XXI
века для России искусство дипломатии, основанное
на правильном понимании российской элитой
своего места - места России в Евразии и мире,
станет более важным, чем ее военная мощь и
политическое влияние. Внутренняя, как и внешняя,
российская политика также должна стать
дипломатичной, но не беспринципной. Применение
силы в разных местах и ситуациях внутри страны
обязательно, но применяться она должна
решительно и, что еще важнее, точно. Самое опасное
для России начала XXI века – это дать увлечь себя
новыми имперскими мифами и опасность особенно
велика сейчас, в первом десятилетии века. Попытка
конфронтации с Западом и война со странами, ранее
вышедшими из СССР, может иметь краткосрочный
успех и даже найти тайную поддержку у того же
Китая, но наверняка бумерангом разрушит уже в
первом десятилетии века саму Россию. В
последующем имперская идея может быть
использована правителями для «закручивания
гаек», выполнит скорее «инструментальную»,
вспомогательную, может быть, мобилизующую роль,
но не приведет к большой региональной войне,
потому что таковая по инициативе России и с
агрессивными целями станет уже явным
самоубийством.
Поэтому конфронтация с
Западом в начале XXI века очень вероятна, но дальше
шумового эффекта пропагандистской войны и
экономических санкций дело не пойдет, если,
конечно, силовая элита страны сама не поверит в
свою собственную ложь и бредовые выводы
доморощенных геополитических теорий.
