VI. Финийское
происхождение кельтов
Рискну также, в
добавление к научно-фантастическому
предположению о кельтском происхождении славян,
сделать еще одно, теперь уже "просто
фантастическое" предположение о
происхождении самих кельтов.
Финикийцы в XII - XI веках
до н.э. обосновались в Южной Иберии (Испании), где
ими был основан город Гадес (современный Кадис),
на африканском побережье и в районе Эгейского
моря, в т.ч. и на фракийском побережье.
Удивительно, но столь широко раскинувшиеся
колонии не были самостоятельными, а подчинялись
метрополии - городу Тиру. Кстати, это была не
первая финикийская колонизация Средиземноморья,
но для нас сейчас важна эта, тирская:
"В начале I
тысячелетия до н. э. Тир становится, по выражению
одного современного ученого, "Лондоном
древности". Его торговые связи охватывали
огромную территорию от выхода из Средиземного в
Атлантический океан до Ассирии и от африканского
побережья до гор современной Армении. Созданные
тирийцами колонии (в отличие от греческих) не
были независимы, а признавали власть тирского
царя. Тирские цари подчинили (форма этого
подчинения нам пока неизвестна) значительную
часть Южной Финикии, включая восстановленный
после филистимского набега Сидон. Вообще во
внешнем мире это царство выступало, по-видимому,
как Сидонское, но столицей его был Тир.
Хотя в колонизации
принимали участие самые разнообразные силы, в
том числе оппозиционные правящей династии,
финикийские колонии не становились
самостоятельными, а подчинялись Тиру, входя в
состав обширной морской державы. Это вытекало и
из обычного восточного представления о
зависимости колоний от метрополии (и поэтому
позже ассирийские и вавилонские цари могли
считать себя владыками западных финикийских
городов на основании своего господства над
Тиром), и из финикийского представления о том, что
царская власть: в том числе и в новооснованных
городах, могла принадлежать только одному роду.
Правда, и в Тире, и в других городах сменяли друг
друга разные династии, но все они являлись
ответвлениями одного царского рода, правившего в
данном городе. Поэтому и колонии были вынуждены
признавать верховную власть тирского царя.
В финикийских городах
существовало своеобразное двоевластие: царя и
гражданского коллектива, объединенного в общину.
Каждая община, включая общину столичного города,
была довольно суверенна в своих внутренних
делах. Это относится и к городам, основанным
финикийцами за морем, т.е. колониям. В Тирской
державе царская власть по существу являлась
единственной скрепой, объединяющей множество
колоний с Тиром. Ликвидация, хотя и временная,
этой скрепы и привела к полному распаду державы.
Тирские колонии на Западе стали полностью
независимыми городами.
Другим признаком
начавшихся изменений стала попытка финикийских
городов согласовать свою политику и создать
некое подобие конфедерации внутри Персидской
державы. С этой целью сидоняне, тирийцы и арвадцы
построили в северной части Финикии "тройной
город" (Триполис, как его называли греки), в
котором в отдельных кварталах жили выходцы из
этих городов и где собирались финикийские цари
со своими советниками для рассмотрения общих
дел. Возможно на таком собрании в 349 г. до н.э.
финикийцы и приняли решение восстать против
персов" (Ю.Б.Циркин).
В конце II тысячелетия
до н.э., в результате тектонических сдвигов в
Южной Европе, вызванных Троянской войной,
перемещениями дарданов-иллиров, нашествиями
греков-дорийцев, финикийцы были вытеснены из
района Эгейского моря.
По-видимому,
значительная часть финикийских колонистов,
вместо того, чтобы уйти морем на юг, ушла сушей на
север. Возможно, это было переселение в места
проживания какого-то дружественного племени,
связанного с финикийцами тесными торговыми
отношениями. Кстати, в то время не одни финикийцы
двинулись на север. Это был турбулентный поток
разных племен и народов, оставивший о себе
убедительные археологические подтверждения.
В дальнейшем эти
финикийские колонисты, нация-община которых в
середине Х века до н.э. вступила в пору второй
половины "большой зимы", видимо, должны были
искать себе место еще дальше на северо-западе,
пока они не обосновались на землях современной
Баварии. Там и произошел в первой половине IX века
генезис протокельтской нации-общины, а в конце IX -
начале VIII века началось неумолимое расширение
протокельтского ареала.
Гальштатская культура,
к которой принадлежат многочисленные памятники
VIII - VII веков до н.э. на территории Европы -
культура многонациональная, культура взвеси
разных племен и народов, в том числе,
финикийцев-протокельтов, греков-дорийцев,
иллирийцев. А культура латенская (с VI века до н.э.)
– это уже собственно кельтская культура. Она
"принадлежит" только финикийско-кельтской
национальной общине.
Экспансия кельтов
началась в VI веке до н.э., тогда они обосновались
между Рейном и Марной. Затем, в V веке они
совершили первый глубокий рейд далеко на запад, в
западную часть Иберийского полуострова. Видимо,
долгосрочный успех этого броска был обусловлен
финикийским происхождением иберов. В дальнейшем
образовалась единая нация кельтиберов.
Последующая экспансия
кельтов в V, IV веках и в первой половине III века до
н.э. охватила территории нынешней Франции,
Британии, Ирландии, Средней Германии, Южной
Польши, Северной и Средней Италии, Северных и
Средних Балкан, Западное Причерноморье и даже
часть Малой Азии. По своему размаху кельтская
экспансия не уступала последующим римской и
арабской экспансиям.
Но, все же, почему
предками кельтов были финикийцы?
Потому, что циклы
финикийские и кельтские совпадают. Правда,
"почему-то" во время своего потаенного
превращения из финикийцев в кельтов,
нация-община не вернулась в "макровесну", а
последовательно "ушла" в "осенний
макросезон".
Но в этом случае кельты,
практически без изменений, должны сохранить
финикийские архетипы "тео" и "телео".
Это означает, что, сделав анализ финикийских
базовых ценностей-архетипов на основе уже
"вычисленных" кельтских, более
правдоподобным можно сделать и предположение о
финикийском происхождение кельтов.
Действительно,
известные нам самые важные финикийские
общественные и политические институты вполне
объяснимы как воплощения кельтских базовых
ценностей. Распыленные по Средиземноморью
финикийцы оставались единым государством с
центром-метрополией. Что их могло удерживать
вместе? Не ценность ли "равенства-братства"
("общины в толпе", "идеи-общности")?
Почему бы и нет? Единодержавие, четкая властная
вертикаль царской власти - иерархия "сверху"
– это описанный выше главный финикийский
политический институт. Наконец, изобретение
финикийцами нового письма, положившее начало
Западной цивилизации, это "продолжение"
логического, в своей основе, "устройства"
личности финикийца. Но ведь и в основе
французской свободы и личности – логика!
И не был ли галльский
порыв к Святой земле следствием
ностальгического порыва галльско-финикийской
нации к своей "исторической родине" -
Ханаану?
