Прошел год после экзамена на корейский пояс, который сдала Лина. Она не собиралась останавливаться на достигнутом. Нашла в городе тренера, который хорошо учил не только работе ногами, но и руками. Через некоторое время девушка стала одним из престижных (как узнала позже по секрету) тренеров тхеквандо в Москве. И попасть к ней стало не совсем просто. Даже очередь образовалась - все папы и мамы старались устроить своих чад к ней. Директор спорткомплекса оказался парнем без тормозов и решил погреть на этом ручки, принимая презенты от родителей. Узнав об этом, Лина сразу же уволилась и открыла свою "школу". "Школа...", -- это конечно громко сказано, но тем не менее, так можно было назвать организованные ею тренировки в специально оборудованном и арендованном за ее деньги спортивном зале. Естественно все родители сразу же забрали своих детишек из спортклуба и привели к ней. Дополнительные тренировки, на которых она совершенствовала свои знания, не прошли для нее бесследно.Она открыла для себя новые пути достижения мастерства в тхеквандо. Всему этому Лина и старалась научить своих подопечных. Результаты сказались незамедлительно. Не маленькие ученики выигрывали одни соревнования за другими.

Неожиданно для себя, нежась в мягкой пахнущей обволакивающей тело воде, она мысленно снова вернулась в зал, в котором приемная комиссия принимала у нее экзамен - Вот она выполняет пунсе*, а теперь у нее спарринг, в котором она так увлеклась, что нокаутировала своего спаррингпартнера ударом в пах... Потом были еще спарринги, потом еще... Потом кто-то бил ее и почему-то удары были очень громкими, а звучали так, словно все ее тело было деревянным. Потом к деревянным ударам прибавился какой-то звон. Потом... Она открыла глаза и услышала, что ее дубовая дверь с достоинством выдерживала, чью-то массированную атаку, а звонок уже хрипел в унисон Армстронгу.

"Кажется, я уснула... Кого же там принесло?", - Лина вылезла из ванной и, обмотавшись большим зеленым банным полотенцем, подошла к двери. Сквозь поднятый шум, она услышала голос своей соседки Клавдии, которая проживала этажом ниже. Все в подъезде называли ее "Шухер".

-- Чего тебе? - через дверь громко спросила девушка, поправляя влажные, висящие сосульками волосы, по которым тонкими струйками на голые плечи стекала вода. Думать и гадать здесь было излишне. Наверное, муженек соседки опять с друзьями стресс снимал, а теперь Клавке усиленный "массаж" сделал.

Клавка голосила так, что когда Лина отозвалась, она этого не услышала. А соседи, наверное, мысленно сочувствовали ей, забившись по углам. Такие всплески открытых показов Клавкиной семейной жизни были настолько регулярными, что большинство мирных граждан нашего подъезда относились к ним, как к рекламной компании: "Голосуй, или проиграешь!". Некоторые из них, те что самые "родные" иногда усмиряли ее "домашнего зеленого змия", но сегодня, наверное, наступила Линкина очередь.

Надев спортивный костюм на голое тело, в надежде, что вскоре сможет продолжить свои водные процедуры, девушка открыла дверь, и когда Клавка, не умолкая готова была вихрем влететь к ней в квартиру, она... захлопнула дверь прямо перед носом соседки.

-- Ой-е-ей! - Лина с любопытством посмотрела в глазок, дабы убедиться, что не произошло столкновение Клавкиного носа с ее дверью. Нет, все обошлось без кровопролития, но шум резко прекратился. За дверью, вытянувшись по струнке стояла крикливая соседка с квадратными глазами и отвисшей челюстью.

-- Л...Л... Линочка..а, ты там чего? -- донесся до нее из-за двери дребезжащий голос, прозвучавший на полторы октавы выше, чем обычно.

-- А ты, чего? -- передразнила девушка .

-- Та, меня Васька опять бьет. - Голос за дверью на секунду затих. - Л-Линочка, детка, поговори с ним. Он тя пуще участкового боится.

"Бедная тетка! Похоже, она стала заикаться!", - подумала Лина и на мгновение закрыла глаза, а потом для порядка гаркнула:

-- Как вы мне надоели! - "Почему же я не бегаю по подъезду и не воплю, что нет справедливости, в этом мире...". Девушка снова открыла дверь, проверила наличие ключей от квартиры в кармане штанов, и вышла в коридор, поправляя ногой красный лохматый коврик, который Клавка в порыве буйства сместила в сторону от двери.

Действительно, соседка была права. Совершенно необъяснимым было влияние девушки на соседа-алкоголика. Почему? Никто, даже сама Лина, не знали. Просто он ее боялся, уважал или все вместе взятое.

-- Здорово, Шухеризада, - поприветствовала она Клавку. - Ты что там, не могла мадригал* для своего султана исполнить?

-- Манд... Что? - глаза соседки округлились еще больше.

-- Ничего! Пойдем! - эти, произнесенные Линой слова, послужили для Клавки командой для очередного словесного потока.

-- Зеньки позаливал, и кричит, что замочит меня, как майки в тазике... Шоб он эту водку вместе с бутылкой проглотил... И нет же на этого гада никакой управы. - Соседка со скоростью, не забывая о своих природных талантах рассказчицы, выдавала информацию на гора, сверкая золотыми фиксами. - Если бы ты видела, Линочка, как он меня ногой пнул, во, вот сюда. - Клавдия задрала старый, выцветший халат и оголила огромный участок своей жирной ягодицы. - А потом сюда. - Она поджала губы и стала расстегивать нижние пуговицы.

Девушка решительно взяла ее за руку.

-- Слышь, Клав, у меня есть идея. Может она и бредовая, но, думаю, должно сработать. -- Лина потеребила пальчиком кончик носа, размышляя над придуманным, - Вот только тебе придется поваляться немного на цементном полу. Ну, с тебя не убудет! В общем, слушай...

Клавка приготовилась внимать всему сказанному девушкой, глаза ее расширились, а нижняя губа скривилась.

-- Сейчас мы вернемся ко мне и возьмем кое-что, - прошептала Лина, - пойдем, я тебе все расскажу. Нужно проучить твоего алкаша раз и навсегда.

Через секунду девушка отперла дверь, успевшую захлопнуться , и жестом пригласила соседку войти.

Затем по ходу дела, излагая Клавке свой план, Лина напудрила ей лицо так, что оно стало мертвенно бледным, и навела тон на губах модной в этом сезоне голубоватой помадой от "Буржуа".

Теперь Клавка была похожа на панночку-русалочку из повести Гоголя и какой-нибудь врач-практикант из ближайшего приемного покоя даже не потрудился бы пощупать у нее пульс - сразу бы направил труп к патологоанатомам. Так что, Клавдия, увидев в зеркале окончательный результат, проделанного превращения, нервно замигала глазами. Достав из холодильника пакетик кетчупа с отвинчивающейся крышечкой, они отправились на операцию, которая согласно плану должна была состояться этажом ниже.

- Ладно, Клав, ты чего так разнервничалась, ты выглядишь превосходно, как только что умершая. Только бы твой Васька спьяну да с испугу не полез бы к тебе целоваться. Вдруг ты от перегара закашляешься.

-- О-ох! - тревожно выдохнула Клавка. - Чует мое сердце… Не кончится это добром. Кончит он меня. Во сне возьмет и грохнет... Знаешь, какой он мсти-и-тельный! - Клавка вздохнула и добавила: -- Боязно мне чей-то, но... -- Клавка решительно махнула рукой, -- давай проучим мразюку. Авось, сработает.

Лина, скрывая смешок, шепотом приказала, - Теперь ложись на пол возле своей квартиры. Можешь коврик под голову подложить, чтоб помягче было… И протяни руку в сторону так, как если бы ты звала на помощь... Но помощь опоздала. - Новоиспеченная актриса нервно кивала головой, силясь запомнить инструкции, а затем в точности все выполнила.

Девушка, не без труда, смела с лица улыбку и напустила на него грусть-печаль. Затем она сжала кулаки, послюнила суставы указательных пальцев обеих рук и потерла ими глаза - глаза стали красными и мокрыми, как будто она только что плакала. Этому приему ее научила в детстве школьная подруга и Лина пару раз удачно его использовала. После этого она чуть приподняла Клавкину голову и не жалея налила на пол вкусный хохляцкий кетчуп, на котором было написано: "До шашлику" и аккуратно умостила в него голову соседки.

Клавка не выдержала, и принюхиваясь, повела носом.

-- Соус, походу, классный... Хорошо пахнет? Можно попробовать? - прошептала Клавка и не дожидаясь ответа, лизнула языком красную лужицу.

-- Заканчивай ерундой заниматься, - прошептала Лина и окинула взглядом двери на площадке, молясь, чтобы никому из соседей не вздумалось не вовремя проявить свое сочувствие или того хуже, выполнить свой гражданский долг. Тогда весь режиссерский план пойдет коту под хвост.

Девушка приложила ухо к двери Клавкиной квартиры и прислушалась, но никаких звуков оттуда не доносилось.

-- Тихо? Может, он уже спит, а Лин...? Как думаешь? - с надеждой в голосе пробормотала соседка.

-- Разбудим. Назад дороги нет, сколько же все это может продолжаться? - ответила девушка и с силой толкнула дверь, которая, как обычно оказалась незапертой. У соседей в прихожей, практически , всегда отсутствовала лампочка, кроме этого, несведущий посетитель мог случайно наткнуться на какие-нибудь коробки, выстроенные вдоль стены пустые бутылки или того хуже на хозяйский велосипед ( Когда Василий заделывался трезвенником, его страстью становились гонки на велосипеде). Лина знала, что ее может ожидать за дверью, и поэтому внутренне приготовилась к разным неожиданностям.

Итак, она с испуганной физиономией влетела в квартиру и завопила:

-- Васька, сволочь! Ты что с Клавкой сделал? - Никакого эффекта! Девушка появилась на пороге комнаты и уставилась на мужа начинающей драматической актрисы. (Правда, он еще об этом не знал).

Васек сидел на табурете у стола, стоявшего посреди комнаты, покрытого когда-то белой, а теперь неопределенного цвета скатертью. На столе чего только не было: и килька в томате, и помидоры в майонезе, и сало, и картошка, но для него это был только антураж, так как "фишкой" была бутылка "Столичной", надкушенный соленый огурец и кусок черного хлеба. Голова Василия покоилась на подставленных под подбородок ладонях. Глаза его были закрыты и, судя по всему, он дремал. Уловив посторонние звуки, он предположил, что это слуховые и зрительные галлюцинации. Махнул в сторону девушки рукой, словно отгоняя видение, он потянулся за стаканом. Но Лина подошла к нему, взяла за плечи и встряхнула, не скрывая отвращения. Затем, приговаривая: "Полюбуйся! Что ты натворил!", потащила его к дверям, которые были открыты настежь.

"Теперь -- хоть бы не рассмеяться", -- еле сдерживаясь, девушка отпустила Ваську и стала чуть в сторонке, наблюдая за его реакцией на увиденное. То, что произошло в следующие минуты, не могло себе представить даже ее воображение.

Тыльной стороной правой руки Василий машинально провел по губам, вытирая бежавшие из уголков губ, слюни. Его глаза медленно открылись, и его взору предстала уже знакомая нам картина, - надо отметить, что выглядела Клава превосходно. (Видит Бог, в ней умерла настоящая актриса!) Руки его сделали синхронное движение, как если бы он звал кого - то. После нечленораздельного мычания, в следующее мгновение слезы брызнули из его глаз. Да-да, именно брызнули, как у резиновой куклы. Он рухнул на колени рядом с Клавкой, заголосив при этом прорезавшимся протрезвевшим голосом:

-- К-к -ла-а-вка-а, ку-у-рва-а! Ты-ы же обещала... не помира-ай!

"Вот так, неплохо. Немного восклицаний и достаточно!", - подумала Лина, "Только бы никто не вышел!" Девушка дотронулась до его плеча, но он застонал и придвинулся к жене. "Ты только подумай! Сколько трагизма! А жизнь проходит мимо. Как говорят - "с утра не выпил - день пропал", подумала Лина.

Васькины слезы капали Клавке на халат, на лицо, на кетчуп, а он все содрогался в стенаниях, сопровождавшихся икотой.

Надо отдать должное соседям по подъезду - никто даже и не подумал выйти и узнать, что же происходит.

-- Вась, а Вась, может скорую вызвать? - осторожно спросила Лина, но он ее не слышал. Было очевидно, что произошедшее глубоко потрясло его, и хмель куда-то испарился.

-- Господи-и, как же это? Помоги-и! Падлой буду - завяжу. Клавка, сука, я ж тебя... корова... э-э... того... люблю... - выдавил из себя Васька и по привычке замахнулся, чтобы дать Клавке оплеуху, но вовремя одумался, припал к ее полной груди головой и... зарыдал.

"Стоп! Снято! Всем спасибо!", - захотелось закричать Лине, но тут она с ужасом обнаружила, что у Клавки из глаз потекли слезы. Толи Васек ее растрогал, толи перегар которым он на нее дышал, стал разъедать ей глаза. Ее веки дрогнули, и из ее нутра вырвался какой-то звук, одновременно напоминавший и всхлип, и стон, и приглушенный смех.

"Ну все", -- сердце девушки екнуло, -- "Все пропало. Сейчас слезы, словно весенние ручейки в снегу, пробьют сквозь слой пудры дорожки и... Горем убитый, раскаявшийся алкаш поймет, что его разыграли и тогда..." Сказать честно, Лина даже боялась подумать, что будет тогда. В одном она была уверенна на все сто -- крови прольется немало. Но Василий, ничего не замечая, попытался приподнять Клавку, но сами понимаете, разные весовые категории сыграли свою дурную шутку, и... Клавка, не ощутив до конца силы мужниных объятий, рухнула на прежнее место, врезавшись затылком об пол.

"Жаль, было мало времени и страховку мы не предусмотрели!", - поморщилась девушка, соображая, что предпринять дальше. Гулкий звук от удара разнесся по подъезду, после чего (теперь сомнений быть не может) послышались стон и всхлипывания. Обезумевший от счастья Васька, вскочил, присел, снова вскочил и приговаривая, что ей нужно воды, побежал в кухню. Теперь им нужно было действовать дальше. Клавка приподнялась, опираясь на левый локоть и, почесывая затылок, подмигнула соседке всем своим видом спрашивая: "Ну, как?". Лина цыкнула на нее, и присев перед ней на корточки, придерживая Клавкину голову, стала вытирать носовым платком, так называемую, кровь. Пришлепал Васька и из кружки заботливо напоил жену, затем шатаясь помог девушке отвести "больную" в комнату. Там они усадили "Шухер" в кресло. Пока Васька накапывал в стакан с водой настойку валерьянки, Лина обмокнув носовой платок в графине с водой, стоявшем на столе, стерла грим с лица дебютантки. Теперь, удостоверившись, что все будет в ажуре, она поинтересовалась у соседа: "Нужна ли ему ее помощь?"

-- Ну что ты, Линка, падлой буду, а если бы она умерла? - Он почесал затылок, и Лина содрогнулась, обратив внимание на его отросшие грязные ногти на руках. - Я тут эта, хотел втолдычить ей, кто в доме хозяин... Клавка, где у тебя болит? - частил он.

Смотрела Лина на него и думала, что если вдруг, что случится с Клавкой, то загнется Васька совсем. Кого ж он лупить будет? Ведь все близживущие соседи были знакомы с теориями его деда, которые Васька постоянно пропагандировал, что "баба без кулаков, как без пряника". Конечно, все это цитировалось на том языке, который во времена его деда понимали только на Руси, а теперь на нем ругаются даже... африканцы. Ну да, ладно!

-- У нутрях все болит. Но может пройдет, не надо дохтора, не прибрано у нас. -- тихо сказала Клавка старательно постанывая и краем глаза наблюдая, как ее муж уже суетится, матерясь и прибирая комнату.

-- Ладненько! Я пойду, - сказала Лина и направилась к выходу. Она мечтала поскорее запереться у себя дома, чтобы не видеть никого и не слышать.

Переступая через две ступеньки, она вмиг оказалась у своей двери и, открывая замок, услышала пиликанье телефона. Не снимая, кроссовки она понеслась на кухню к аппарату.

-- Слушаю, - сняв трубку, сказала она.

Но в ответ кто-то многозначительно молчал. Такие звонки, в последнее время, стали уже естественным явлением. Она вернула трубку на место и решила, что если позвонят еще раз, то она так в нее заорет... Чужим - поделом, а свои, бог даст, простят.

Телефон так же требовательно зазвонил снова. Ее интуиция, буквально завопила ей, что этот звонок, впрочем, как и предыдущий, явно не от друзей, поэтому, подняв трубку, она запищала, так как будто ее режут. В этот момент девушке было абсолютно безразлично - кто и что о ней подумают, "Пусть считают меня ненормальной, мне плевать". Человек на другом конце провода, от неожиданности выронил трубку. Это было понятно по звуку от удара. Лина же, тем временем, отодвинула свою трубку на безопасное для своих перепонок расстояние (вдруг ей ответят тем же) и включила магнитофон. Магнитофончик был не большой, размером чуть больше самой кассеты и подключался непосредственно к телефону - стоило нажать кнопку записи, и весь разговор фиксировался на пленке. Этот аппаратик Лине подогнал один из знакомых, который во времена, не совсем нами забытые, соорудил какое-то устройство и побаловался в эфире. Только оказалось, что развлекался он на частотах КГБ, за что и был "премирован" несколькими годами "отдыха" в местах, не столь отдаленных. Вернувшись в родные пенаты, умудренный опытом радиолюбитель снова принялся за старое, но стал во много раз осторожнее и мудрее. Теперь он мог гордиться собой, ведь не каждый может заниматься любимым хобби с пользой для семьи - детей ведь надо кормить.

Лина осторожно поднесла трубку к уху и послушала. Никто не кричал, но чье-то сопение подсказывало ей, что невидимый собеседник все же решил довести разговор до конца, но чего-то выжидал. Тогда Лина решила начать первой.

-- Слушаю, - коротко отчеканила она.

-- Тебя же предупреждали, сука, не вякай... Теперь пеняй сама на себя, - зловеще прошептал ей в ухо явно искаженный голос, и сразу же отключился.

Шутки шутками, а страх не заставил себя долго ждать. В конце-то концов, она женщина... самая обычная женщина. Ну и что из того, что она профессионально машет руками и ногами? В данной ситуации все ее мастерство, все одно, что мертвому припарки.

"Чего же эти мрази еще удумали?", - замерла девушка с трубкой в руке. Сердце сильно колотилось. Она медленно положила трубку на аппарат. Магнитофон отключился.