-- Девушка! Здесь места только для служебных машин... Вы поставили автомобиль на мое место, - недовольно произнес Николай Александрович Юдасов и бросил изумленный взгляд на девушку, которая вышла из небольшого модного автомобиля, -- Вы-ы?! Но я же вам сказал вчера по телефону русским языком, что я сегодня за-анят.

Лина ему сухо улыбнулась и ничего не ответила, только с интересом посмотрела на черный сто двадцать четвертый "мерс" из которого только, что вышел начальник следственного отдела. Это был невзрачный на вид мужчина среднего роста, примерно тридцати пяти-сорока лет, с сухим, беспристрастным лицом и бегающими серыми глазками. Его темно-русые с проседью волосы были коротко подстрижены и обильно смазаны гелем для волос. В общем чего сказать -- мечта одинокой женщины, пред пенсионного возраста.

-- Вы забыли включить сигнализацию. -- Лина подошла ближе к своему собеседнику, и с звеня своими ключами, задумчиво добавила. -- Ведь времена пошли тяжелые, криминалитет буйствует, чего доброго, угонят такую дорогую машину, прямо из под окон вашего кабинета. -- Она закусила верхнюю губу и с удовлетворением отметила, как Николай Александрович поморщился и включил сигнализацию.

-- Только не тарахтите ключами, -- он дотронулся пальцами до виска.

"Жаль, что у меня нет с собой колокольчиков!" - подумала Лина.

-- Ну скажите, Николай Александрович, -- примирительно мягким голосом произнесла Лина, вы ведь усматриваете в действиях Быковского...

-- Усматриваю, - согласился Николай Александрович, и в его глазах блеснули непонятные огоньки.

-- Так почему же не возбуждаете дело?

-- Не хочу - - Коротко произнес он, дыхнув на нее смесью перегара и ментола, сделал шаг к двери, давая понять, что разговор окончен.

"Мудак! Кум королю и сват министру! Да кто ты такой?! Дерьмо!" Лина поравнялась с ним, чтобы зайти в здание прокуратуры. Часы на ее руке показывали ровно девять утра.

"Ну, надо же, сплошная пунктуальность, только до синевы выбрит и слегка пьян". От младшего советника юстиции пахло чрезмерным количеством дорогого одеколона, который он вылил на себя не жалея, очевидно для того, чтобы скрыть запах перегара. Одного пристального наметанного взгляда было достаточно, чтобы понять, что товарищ мало спал этой ночью, надел несвежую рубашку и не начистил обувь. У него явно не хватило утром времени, чтобы привести себя в порядок.

-- Вы слышите меня, гражданка э-э... как вас там? - преграждая девушке вход.

-- Не заставляйте меня смеяться, - Лина наклонилась вперед, - а то ваши сослуживцы от любопытства повыпадают из окон. Вы прекрасно запомнили мое имя... - Ее взгляд тут же скользнул по окнам второго этажа, там стройным рядом, наблюдая за происходящим, выстроились женщины из канцелярии. Юдасов не поднимая головы, посмотрел вверх. Увидев, как напряглось лицо собеседника, Лина выровнялась и мило улыбнулась, хотя внутри у нее все кипело. - Позвольте мне, пожалуйста, пройти.

-- Бред какой-то. Я действительно забыл, как вас звать, но, тем не менее, - его лицо приняло привычное непроницаемое выражение, - я вас сегодня не приму.

-- Вы читать умеете? - скучным голосом вымолвила Лина.

-- Ну, - настороженно произнес Юдасов.

-- Так вот. Здесь на табличке написано: "ПРОКУРАТУРА", а вы говорите не приму. Вы же не гинеколог? - Лина усмехнулась. - Или, может, вам табличку ошибочно повесили?..

Лицо Николая Александровича побагровело и стало иссиня-красным, а на скулах от злости забегали желваки. Он проводил испепеляющим взглядом девушку, стремительно скрывшуюся за дверью учреждения, в котором он работал. Любопытство взяло верх и он не раздумывая бросился ее догонять. Лина прошла мимо дежурного милиционера, сидящего для мебели, презрительно посмотрела на табличку на дверях с надписью "Юдасов Н. А." и, пройдя мимо аквариума наполненного застоявшейся мутной водой, уверенным шагом направилась на второй этаж, - "В такой среде даже рыбки сдохли! Куда смотрит Гринпис?!", - мимоходом отметила она.

"Какого черта? Этого мне еще не хватало!", -- подумал следовавший сзади нее, на несколько шагов Юдасов. Он с грустью думал, что утро началось совсем не так, как он планировал. "Нужно позвонить Денечку. Правда, он в это время еще спит, но я же не сплю?"

*****

"Какой же длинный и тяжелый день. Жарко, душно. Наверное, будет дождь. Поскорее бы добраться домой и залезть в ванную", мелькнуло в голове у Лины, когда ее маленькая "девочка" --так она называла свой новый "форд-Ка") въехала во двор. Это был старый московский двор, переставший походить на самого себя, из-за того, что люди, проживающие в прилегающих к нему двух домах, заставили все живописные уголки гаражами-ракушками. Безусловно, честь и хвала тому, кто их придумал на радость автолюбителям, но теперь внешне все изменилось. Старые развесистые ивы и акации, дарящие прохладу здесь живущим людям, оказались скованными этими жестяными постройками. Неизвестно куда подевались скамейки, которые красили в цвет травы, каждую весну. Они прижились здесь с советских времен и были неотъемлемой частью любого приличного двора, как впрочем, и столики для игры в домино. Но все изменилось, все это просто исчезло в один прекрасный день, как пережиток социально-культурного прошлого. Теперь нельзя было посидеть в тени деревьев, почитать книгу или просто отдохнуть. И люди, как ни странно, смирились с этим. В этих двух домах все чаще и чаще старые деревянные крашеные рамы окон заменяли новенькими, покрытыми еще рекламной пленкой стеклопакетами. Все чаще возле окон стали устанавливать кондиционеры, словом, половина прежних жильцов отселилась на окраины большого города, позарившись на щедрую доплату, которую могли дать "новые русские" за право проживать в центре. Единственным напоминанием старости двора была лишь деревянная карусель да пара деревянных теремков. Эти атрибуты детской площадки содержали в чистоте жильцы, у которых были маленькие дети.

У Лины не было "ракушки", поэтому она парковала свой автомобиль прямо напротив подъезда, в котором жила. Заглушив мотор, девушка отстегнула ремень безопасности. Затем вытащила ключ из замка зажигания, прихватила два тяжелых пластиковых пакета с покупками и тренировочной формой, лежавшие на сидении рядом, и вышла из машины. Ноги, облаченные в кроссовки, обрели под собой твердую почву. Нужно отметить, что образ жизни, непосредственно связанный со спортом, постоянно диктовал девушке конкретную обувь - кроссовки, сандалии, обувь без каблука. В связи с врожденным плоскостопием, доставшимся ей от папочки, Лина неуютно чувствовала себя на высоких каблуках. Стоило ей покрасоваться в модных туфлях, как к вечеру ей казалось, что ступни ног превращаются в насадки для миксера и начинают вращаться... Сегодня, чтобы подавить свой гнев, а он прочно овладел ею после посещения прокуратуры, она пригрузила себя упражнениями больше чем обычно. Мышцы гудели до сих пор, а ноги пробирала мелкая дрожь. В таком состоянии она, будь она обута в туфли, и пары метров не прошла.

Лина была прекрасно сложена. К сожалению, многие женщины, серьезно занимающиеся подобным видом спорта изменялись и, как не печально, не в лучшую сторону. В их облике, да и в походке появлялось что-то мужеподобное. Такого безобразного превращения с Линой не произошло. Возможно, потому, что в детстве она долго и упорно занималась балетом. Уже с четырех лет она научилась работать над собой. Но к двенадцати годам доктора нашли у девочки заболевание почек, и с карьерой балерины пришлось распрощаться. Для нее и ее родителей это была трагедия, тем более, что молодой натренированный организм требовал прежних нагрузок. Тогда Лина набрала вес , и за шесть месяцев медицинских обследований и прочих процедурных мероприятий вдруг выяснилось, что диагноз был, мягко говоря, не совсем точен. Чья-то бестолковость и некомпетентность, на самом деле, решила судьбу девочки. По сей день Лина так для себя и не решила, толи сказать тупому доктору спасибо, толи... Не рискнув возвращаться в балет, она увлеклась боевыми искусствами. Почему она остановила свой выбор на этом виде спорта, когда вокруг множество других, Лина также не смогла бы ответить. Но впитываемое годами чувство красоты, не на секунду не отпускало ее. Наверное, поэтому, к ее фигуре нельзя было придраться и неискушенным взглядом определить, что девушка не только красива, но с достоинством может за себя постоять. Светлые волосы, едва достающие до плеч, были безжалостно собраны в хвост, а темные очки скрывали зеленоватые глаза.

Закрыв дверцу и включив сигнализацию, она уверенным шагом направилась к подъезду. Металлическая дверь была снова открыта, а небольшая панель с кнопками и динамиком, служившая еще утром домофоном, была кем-то вырвана "с мясом". "Это уже второй раз, за последний месяц! Никак у нас не приживется этот предмет цивилизации, снова будут деньги собирать", - подумала Лина, подходя к лифту. Кабина оказалась на первом этаже и уже спустя несколько секунд, девушка вышла на нужном ей четвертом этаже. Она подошла к своей двери, сделанной из прекрасного дубового массива и, которую ни за какие коврижки не променяла бы на современную металлическую, и поставила пакеты на пол. Еще мгновение и ключ, провернувшийся в замке, позволил ей оказаться дома. С облегчением вздохнув, девушка взяла пакеты и, толкнув дверь ногой, вошла в прихожую. Включив свет в коридоре, Лина закрыла дверь и, первым делом отнесла пакеты на кухню. Затем она вернулась в коридор и опустилась на мягкий, удобный пуфик. Теперь можно было и расслабиться, ведь ее дом стал единственным местом, где она могла собраться с мыслями и в очередной раз себя мысленно отругать за то, что ввязалась в дело, которое явно ей не по плечу. В огромном зеркале, висевшем на стене напротив, она увидела измученное лицо: "Неужели это я?", - вздрогнула в ее голове мысль. "Где же, черт возьми, то плечо, которое сильное и, на которое можно опереться? Попадаются одни бандюки, пижоны и...", - она сглотнула готовое вырваться слово, ставшее для нашей жизни обыденным. "Я взяла на себя роль игрока в сложной мужской игре, основные условия которой - деньги и власть. Создается такое впечатление, что без взяток или постели ни одного вопроса решить неневозможно. Раньше хоть тренировки успокаивали, а сейчас... Даже занятия с моей любимой детской группой, с которой я всегда душой отдыхала... а теперь ору на них по поводу и без повода..."

Сняв кроссовки, надетые на босую ногу, она прошлепала по прохладному паркету в комнату, попутно включая все, что втыкается в розетку, кроме освещения: телевизор, магнитолу, стоявшую на полу возле кровати. Потом пошла на кухню, открыла окно, опустила жалюзи, включила чайник. Взгляд девушки упал на мигающую кнопку на автоответчике. Она включила его в режим прослушки и достав из пакета большую сочную сливу, сполоснув ее водой, откусила кусочек. Из динамика послышались невнятные звуки. Кто-то мерзким хриплым голосом желал ей крепкого здоровья, но почему-то в искренности говорившего был повод сомневаться. Следующее сообщение было с мерзким электронным голосом с междугороднего телефонного узла. Последнее - напоминание об уплате за телефонные переговоры.(Она пару раз звонила подруге в Германию). Потом прозвучал родной мамин голос. Она просила позвонить. "Надо же, наверное, что-то действительно есть, там, наверху", мелькнула в голове девушки усталая мысль. Речь, шла не об этаже, расположенном выше, а космосе, или, как можно выразиться, о всевышнем пространстве. Мамин голос - это бальзам для ее души, но позвонить ей Лина решила позже..

Самое любимое место для Лины в этой уютной однокомнатной квартире была ванная комната. И дело совсем не в том, что она родилась под созвездием "рыбы", хотя и этот немаловажный фактор сыграл в жизни девушки определенную роль - погрузившись в, ласкающую ее уставшее тело, теплую воду, она могла отвлечься от окружающих ее в последнее время неприятностей. Отдохнуть, в конце концов, и вообще обдумать любые свои дела, которые обычно люди планируют сидя на диване, в кресле или лежа в постели...

Накидав в ванную ароматических масляных шариков - которые из-за нехватки денег в последнее время покупала редко), девушка разделась, открыла кран, смешала воду до летней температуры и двинулась на кухню. Из комнаты доносились позывные "Русского радио", на фоне которых, телевизионный обозреватель, достаточно убедительно трепался о полном крахе экономической системы всей страны. "Толи еще будет...", - комментировала его выступление Лина и подошла к, стоявшему на кухне, музыкальному центру. Взгляд проскользнул по, лежавшим рядом с центром, дискам и остановился на коробке с портретом Луи Армстронга.

"Да", - одобрила она свой выбор, -- "Это именно то, что мне сейчас необходимо". Вставив диск, она врубила громкость на полную мощность, заранее послав соседей подальше. Затем, положила на большую тарелку наспех вымытые зелень, помидор и огурчик, нарезанный сыр с плесенью, который остался в холодильнике еще с утренней трапезы, горбушку черного хлеба с тмином, и со всем этим добром направилась в ванную. К счастью, она жила одна. Не было ни мужа, ни "друга", претендующего на это место, и такая жизнь во многом ее устраивала. Никто не смел ей указывать - где можно потреблять пищу, во сколько ложиться спать и когда возвращаться домой. С превеликим удовольствием, лежа в ванной, она съела всю эту вкуснятину, поставила тарелку на стиральную машину и вытянулась во всю длину ванной, расслабив уставшие мышцы. Сегодня, как, впрочем, всегда по понедельникам, средам и пятницам, у нее выдался сумасшедший денек. В эти дни у Лины было по несколько женских групп, желающих овладеть приемами самообороны, а заодно и похудеть. После того, как она получила корейский черный пояс, народу у нее прибавилось, а значит, прибавилось и деньжат. Слышали пословицу: "волка ноги кормят"? Так вот, это напрямую относилось к ней.

-- Елки-моталки! - громко выругалась девушка, одновременно хлопнув ладонью по воде. Множество капель разлетелись в стороны. Некоторые из них попали ей в лицо. "Вот, если бы можно было так и с теми, кто довел меня до такого состояния", - взяв (в который раз) себя в руки, продолжала она мысленно. "Ублюдки...", - она поняла, что снова начинает заводиться. Целый день она не позволяла себе выплеснуть все накопившиеся после посещения прокуратуры эмоции, ведь гнев плохой советчик. Сначала нужно было проводить тренировки, затем, возвращаясь домой, она попала в пробку, что, как известно, требует максимального сосредоточения, дабы самой не получить или кому-то не въехать... Чтобы купить свою "куколку" Лина отказывала себе во многом, но без маминой помощи насобирать двенадцать тысяч долларов она бы все равно не смогла. Так что никакого желания испортить или, того хуже, совсем потерять машину к нее не было. Теперь же, когда девушка подкрепилась, то с удовольствием выплеснула свой гнев наружу.

"Психовать натощак -- заработать язву", -- говаривал ее папа, и девушка была с ним полностью согласна.