"ПАТРИОТЫ"ГБ анонсы публикаций перспективные досье профили авторов РГ-Р авторам РГ-Р ВЕРА. НАДЕЖДА. РОССИЯ.

о проекте РГ-Р условия просмотра, заказа и приобретения материалов

главная страница

Опубликовано: “Профи”, 2000, № 3-4, с. 47-59, часть 1 (начало).
Вторая половина нигде не опубликована.

ЧТО ГРОЗИТ ЯПОНИИ? ИЗМЕНЕНИЯ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ
В ЯПОНСКОЙ КОНЦЕПЦИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Мария Александровна Беспалова,
Александр Дмитриевич Собянин

---

КИТАЙ

Китай – самый значительный из наших противников, потому что он способен когда-нибудь развить свое могущество до такой степени, что будет угрожать основным ценностям “ключевых государств” – если посчитает нужным…

Доклад Института национальных стратегических
исследований США об основах внешней политики США на 1999 год (INSS 1999 Report)

Напряженные отношения Японии с Китайской Народной Республикой, по мнению обеих сторон, берут свое начало в этнической неприязни тысячелетней давности. Так это или нет, но касательно нашего века основная причина нелюбви китайцев к Японии – японская оккупация 1931-1945 гг. Дипломатические отношения между странами были восстановлены только в 1972 г., после визита в КНР президента Р. Никсона. В 1978 г. был подписан договор о мире и дружбе между Японией и Китаем, ради чего в Токио прибыл вице-премьер КНР Дэн Сяопин. После серии визитов на уровне премьеров, в 1992 г. в Японии побывал генеральный секретарь ЦК КПК Цзян Цзэминь, и в том же году за море отправился император Японии Акихито.

Тогда, в ходе визита в Пекин, император принес китайскому народу формальные устные извинения за те бедствия, которые причинила ему японская армия во время оккупации. Однако на этом вопрос об извинениях не был исчерпан. В ноябре 1998 г. во время визита в Токио его вновь поднял президент КНР Цзян Цзэминь. Сделал он это очень неудачно – на торжественном обеде, в присутствии самого императора. Премьер Японии Кэйдзо Обути отказался извиняться перед Китаем в письменной форме, несмотря на то, что всего за несколько недель до этого представил такие извинения президенту Республики Корея Ким Дэ Чжуну. После скандала Китай вновь стал относиться к Японии холодно, и дело немного поправилось лишь после того, как в июле 1999 г. Обути побывал в Пекине и пообещал поддержать Китай по вопросу о его вступлении в ВТО.

Взаимоотношения между Японией и Китаем на дипломатическом и военном поприщах за последние два года стали куда хуже, чем в начале 90-х, после окончания “холодной” войны. Сейчас ситуация напоминает 60-70е годы, когда взаимодействие шло в основном в сфере торговли. Китай – второй по объему торговый партнер Японии после США и самый важный ее партнер в Азии. Общий объем торговли Японии с Китаем составил за первое полугодие 1999 г. около 3526 млрд иен (около 33,5 млрд долларов), а если включить сюда и Гонконг – 4781,655 млрд иен (около 45,5 млрд долларов). Для сравнения: объем торговли Японии с США за тот же период – 11139,253 млрд иен (приблизительно 106 млрд долларов), с Германией – 1730,084 млрд иен (почти 16,5 млрд долларов), с Южной Кореей – 2006,987 млрд иен (около 19 млрд долларов).

Китай – исключительно быстро развивающаяся экономика. С октября 1998 по октябрь 1999 г. прирост его ВВП составил 7,1% - намного больше, чем у любой развитой страны мира. Сейчас по этому показателю Китай находится на втором месте в мире после Южной Кореи. Неудивительно, что специально для него в 1992 г. Всемирным банком был придуман такой показатель, как реальная покупательная способность товаров и услуг (РПС), на основе которой теперь подсчитывается ВВП развивающихся стран. Дело в том, что цены в развитых и развивающихся странах сильно отличаются. Если на один доллар США в Нью-Йорке нельзя купить и пачку сигарет, то, скажем, в Рязани на доллар можно прожить целый день. Благодаря РПС развивающиеся страны выглядят благополучнее, чем на самом деле. Такая система подсчета обладает большой долей лукавства и цинизма - ведь реальная торговля с другими странами идет все же по мировым ценам. Если считать по РПС, Китай уже сейчас обогнал Японию и является второй экономической державой в мире после США. Поэтому, с точки зрения международных финансовых организаций, он является развитой, а не “развивающейся” страной, и на него не распространяются международные торговые льготы.

Японскую политику в отношении КНР нельзя понять, не рассмотрев предварительно взаимоотношения КНР-США, поэтому мы начнем с них. Как утверждалось в докладе Института национальных стратегических исследований США об основах внешней политики на 1999 год, основной задачей в отношении Китая является использовать “весь колоссальный арсенал экономических, политических и военных средств, чтобы убедить Пекин в том, что сотрудничество и дружеские отношения более соответствуют его интересам, нежели открытый конфликт”. Когда Китай окончательно в этом убедится, США должны “научить” его строить сотрудничество на основе ценностей и норм, выработанных “ключевыми” державами (доклад о стратегии США на 1999 год, INSS – Интернет).

Комментарий 1.

Здесь, на наш взгляд, небесполезно будет отвлечься и рассмотреть, что такое “ключевые” державы. За последние несколько лет в американском варианте английского языка произошли интересные изменения. Каждое из них по-своему отражает перемены в американской картине мира. Так, например, вместо man (человек, мужчина) всякий должен теперь говорить, в официальных случаях, – person (лицо, особа), чтобы не быть обвиненным в мужском шовинизме. Негров положено называть афроамериканцами, а инвалидов – physically challenged, т.е. “людьми, которые сталкиваются с трудностями в своей физической активности”. Новинки появились и в политической лексике. Все знают об “этнических чистках”, а с началом второй войны в Чечне вместо старых терминов guerilla (боевики) и, соответственно, guerilla commanders (лидеры боевиков), появились изящные выражения militants, combatants (бойцы; участники боевых действий, члены боевых единиц) и warlords (полководцы, военачальники). Точно так же во внешней политике появились определения-“антонимы” core (основной, центральный, ведущий, профильный; от сущ. core – “ядро, косточка”) и rogue (от сущ. rogue – “негодяй, жулик, преступник, отщепенец, одиночка”). Они могут относиться к странам или организациям, а также к вещам нематериальным, таким, как ценности, принципы, нормы и пр. В этой статье мы предпочли переводить core как “ключевой” или “ядро” (т.е., “ключевые государства”, “государства ядра”), чтобы подчеркнуть, что страны, которые его составляют, являются сердцевиной демократического мира, его создателями, носителями его идей и ценностей. В американо-язычной литературе так называются США, страны Западной Европы, Япония, “молодые тигры” и ряд других. Если бы не эти последние, core вточности совпадал бы с тем, что в прошлом веке называли “цивилизованным миром”. А вот rogue (что сейчас в нашей прессе переводится как “изгой”) – это Северная Корея, Иран, Ирак, Ливия и др. Они не следуют в своем поведении ценностям и нормам приличных людей, но могут перевоспитаться и стать core. Китай и Россия пока не относятся ни к тем, ни к другим.

Доктрины поведения США в отношения Китая после Второй мировой войны развивались по принципу маятника – от “сдерживания” к “вовлечению. В 1990е годы вовлечение возобладало, и неудивительно – вряд ли приходится сомневаться в том, что до 2025 г. или даже раньше Китай достигнет статуса супердержавы. Следовательно, наилучшее, что могут предпринять США в этой связи, –“повязать” к тому времени Китай экономической зависимостью и международными договорами так, чтобы разрывать эти связи ему было бы себе дороже. Не все в Америке поддерживают эту стратегию. В частности, Джордж Буш-младший в случае своего успеха на президентских выборах обещает строить с Китаем никакое не “стратегическое партнерство”, а вовсе даже “стратегическое соперничество” (впрочем, нужно всегда помнить о том, что внешняя политика США не является чем-то единым и монолитным). С 1997 г., благодаря двусторонним переговорам и деятельности Конференции по безопасности и сотрудничеству в Азиатско-Тихоокеанском регионе (CSCAP), в Китае появились сторонники новой концепции отношений с США, которые напоминали бы теперешнее сотрудничество в сфере безопасности между Китаем и Россией.

Китай подписал ряд международных соглашений, в частности, о нераспространении ядерного оружия, о всеобъемлющем запрете ядерных испытаний, конвенции по химическому и биологическому оружию и пр. Тем не менее, основой его политики по-прежнему остаются “вечные интересы Поднебесной” и отказ от каких-либо тесных двусторонних отношений и обязательств. Кроме политических контактов, доктрина “вовлечения” предполагает максимальное расширение экономических связей между США и Китаем. Объемы американской торговли с Китаем весьма впечатляют. Так, за первые восемь месяцев ее общий объем составил, по данным американского Статистического Бюро (US Census Bureau), 59,745 млрд долларов, причем импорт китайских товаров превысил экспорт США в Китай на 42,5 млрд долларов. Это совсем немало, учитывая, что с Японией, главным торговым партнером США, общий объем торговли с которой за тот же период составляет целых 121,8 млрд долларов, дефицит США равен 46,8 млрд. Китай активно поощряет иностранные инвестиции, и с каждым годом все новые американские компании открывают там свои филиалы. Прочные экономические отношения настолько важны для США, что администрация Клинтона намерена все же провести в конгрессе решение о предоставлении Китаю постоянного статуса наибольшего благоприятствования в торговле. Поскольку результат голосования по этому поводу будет зависеть, главным образом, от позиции Китая по правам человека (о которых у него совершенно иное представление, чем у США), сейчас в американской прессе нарушения этих самых прав – преследование диссидентов, политика в сфере рождаемости и т.п. – сейчас стыдливо обходятся.

С точки зрения Токио, наилучшее состояние американо-китайских отношений – не слишком теплые и не слишком холодные, а всего помаленьку. Япония постоянно решает сложную задачу лавирования между этими двумя гигантами. Ведь если, не дай Бог, наступит резкое обострение, ей поневоле придется получать шишки в китайско-американской разборке, которую не она затеяла, а то и делать глобальный выбор между американским орлом и китайским драконом. С другой стороны, слишком тесная близость этих двух добрых зверушек была бы еще хуже. В этом случае Япония рискует потерять статус “милого друга” США в Азии.

Многие из факторов, которые определяют американо-китайские отношения, для Японии малозначительны. Права человека ее волнуют, в основном, на словах – в Азии они выглядят несколько иначе. В торговле с Китаем тоже наблюдается дефицит не в пользу Японии, но его размеры не так велики. За первое полугодие 1999 г. импорт китайских товаров составил 64,11% от всего объема китайско-японской торговли (а не 85%, как в США!), а дефицит (превышение импорта над экспортом) был равен 995,166 млрд иен или, приблизительно, 9,5 млрд долларов. Зарубежные прямые инвестиции Японии в Китае составляют свыше 13 млрд долларов, это самые большие японские инвестиции в Азии.

В отличие от США, японских инвесторов не пугают “нерыночные” механизмы, существующие в Китае. Отношения между японскими корпорациями не менее сложны и основаны на том же принципе личных связей. Государственным регулированием экономики японцев тоже не удивишь. Однако японские компании не отказались бы от того, чтобы рынок соседа стал более прозрачным, а доступ к инвестированию – более открытым. Пока что китайские инвестиции в Японии растут быстрыми темпами, а японские в Китае, наоборот, сокращаются. Китайский способ ведения бизнеса японцы оценивают как “агрессивный” (Никкэй Уикли, 26.09.1999).

Главный камень преткновения в отношениях Китая со всеми другими государствами – проблема Тайваня. Официальная позиция японского правительства в данном случае выражена в совместном коммюнике 1972 г., согласно которому Япония “признает правительство Китайской Народной Республики единственным законным правительством Китая… а Тайвань – неотделимой частью территории Китайской Народной Республики. Правительство Японии полностью разделяет позицию КНР по этому вопросу…” Тем не менее, китайские источники с тех самых пор неоднократно обвиняли Японию в протайваньских настроениях. Известно, что президент Тайваня Ли Дэнхуэй пользуется большой популярностью среди японских политиков. Молодой поросли из правящей Либерально-демократической партии, в частности, сыну теперешнего министра иностранных дел Ё Коно, традиционно поручают контакты с Тайванем. Многие из них симпатизируют этой стране, а выпущенная в 1999 г. на японском языке автобиография Ли Дэнхуэя разошлась в Японии удивительно быстро.

По данным Министерства обороны США, к 2005 г. Народно-Освободительная Армия Китая будет обладать достаточными техническими средствами, чтобы нанести Тайваню мощный удар с воздуха, который разрушит оборонительные комплексы и экономическую инфраструктуру острова. К тому времени Китай будет способен осуществить и высадку десанта, что сейчас ему еще не по силам. Самое интересное заключается в том, что вооруженные силы Тайваня к 2005 г. будут превосходить НОАК в качественном отношении по основным видам вооружений (Report to Congress). Китайские военные аналитики разработали ряд сценариев того, как будет развиваться ситуация вокруг острова. По крайней мере, в одном случае сценарий заканчивается международным кризисом и военным вмешательством США. Естественно, что пересмотр “Основных направлений”, расширение и перевооружение Сил Самообороны и развитие японской системы ПРО заставляют Китай насторожиться. Ведь известно, что Тайвань тоже рассматривает вопрос о присоединении к системе ПРО в регионе.

В результате для Китая сейчас, несмотря на официальную позицию японского правительства, ключевым является вопрос о том, как себя поведет Япония в случае войны за Тайвань. Во время визита премьер-министра Кэйдзо Обути в Пекин в июле 1999 г. этот вопрос открыто никто не задавал. Тем не менее, дипломат приложил все усилия, чтобы успокоить опасения Пекина по поводу новых “Основных направлений”. Суть проблемы такова. Пункт 5 этого документа называется “Сотрудничество в ситуациях в непосредственной близости от Японии, которые могут серьезно повлиять на мир и безопасность Японии” (“Cooperation in situations in areas surrounding Japan that will have an important influence on Japan’s peace and security”). В пункте с ужасным названием утверждается, что первейшей задачей правительств Японии и США есть принять все дипломатические и иные меры, чтобы таких ситуаций не возникало. Если же, паче чаяния, загадочные “ситуации” все же наступят, Япония должна оказать США помощь при их мирном (помощь в преодолении стихийных бедствий; спасение беженцев; эвакуация своих граждан, равно граждан Японии и, возможно, местных жителей; спасение на море и пр.) или военном вмешательстве. В последнем случае Япония обязуется открыть для ВС США свои военные базы, гражданские порты и аэропорты, оказывать тыловую поддержку, которая означает ремонт, доставку запчастей, топлива, смазочных материалов, короче, всего, кроме оружия и боеприпасов, а также взять на себя часть функций по разведке, наблюдению, очистке моря от мин и пр. (Guidelines, 1997, V; Annexes A, A-1 and A-2).

Основное неудобство сводится к тому, что никто, в том числе японская сторона, не знает точно, что это за “непосредственная близость к Японии”. В самих “Основных направлениях” сказано, что “это понятие – чрезвычайные происшествия в соседних с Японией районах – имеет не географический, а ситуационный смысл” (Guidelines, 1997, V). После того, как Т. Такано, директор Североамериканского отдела японского МИД, заявил во время дебатов в парламенте, что имеется в виду весь Дальний Восток, Китай выразил решительный протест, и в Японии срочно пересмотрели свою точку зрения. Тогда-то и появилось загадочное выражение: “ситуационный смысл”. Еще в ходе обсуждения “Основных направлений” в 1997 г. К. Като, генеральный секретарь правящей Либерально-Демократической Партии Японии, заявил представителю США Т. Пикерингу, что в “близость” Тайваньский пролив не входит. В Китае в это не очень поверили и полагают, что все же входит (неофициально), да не только Тайвань, но и Корейский полуостров, и Южно-Китайское море. Во время июльского саммита 1999 г. Кэйдзо Обути заверил премьер-министра Китая Чжу Жунцзы, что вопрос, а действительно ли в районах, соседних с Японией, завелись некие “ситуации”, будет решать только парламент в соответствии с японским законодательством и интересами Японии. Закон же определит, в какой степени Япония может участвовать в операциях в этих самых районах. Притом дружба с Китаем остается составной частью национальных интересов Японии, а позиция относительно Тайваня, высказанная в коммюнике 1972 г., – неизменной.

На наш взгляд, вопрос с Тайванем гораздо более сложен, чем это может показаться на первый взгляд, поскольку для Японии может означать “вилку” между ее собственным нежеланием вступать в конфликт с Китаем (как бы ни была сильна протайваньская партия в самой Японии) и тем, что США могут заставить ее это сделать, если там вспыхнет конфликт. При этом существуют еще другие “районы, соседние с Японией”, которые, в отличие от Тайваня, Японию интересуют непосредственно. Это острова Дяоюй (яп. Сэнкаку), на которые претендуют Япония, КНР и Тайвань, и острова Спратли, которые Китай в 1992 г. объявил своей территорией. Основной причиной борьбы за эти острова являются не столько они сами, сколько тот факт, что владение ими означает контроль над маршрутами транспортировки нефти с Ближнего Востока через проливы Южно-Китайского моря, и нефтяные шельфы, обнаруженные в районе островов Дяоюй (Арин 1997).

У Японии и Китая есть серьезная объединяющая проблема – положение на Корейском полуострове, в связи с чем они вынуждены тесно сотрудничать. Проблема заставляет медленно, но верно развивать контакты между генеральным командованием НОАК и японским Министерством обороны. По ряду причин Китай всегда резко выступал против официальных трехсторонних переговоров по вопросам безопасности. До сих пор в этой области происходили только эпизодические обмены визитами между представителями командования НОАК и руководителями японского МО. Однако Китай не намерен расширять сотрудничество – это означало бы, что он признает японские Силы Самообороны обычной национальной армией, существующей на законных основаниях. В тех масштабах, в каких обмены между высшими китайскими и японскими военными чинами идут сейчас, они с обеих сторон преследуют одинаковые цели: разведка, контрпропаганда (по возможности), изучение образа мыслей и военного искусства другой стороны.

Политика Японии по отношению к Китаю, как мы сказали выше, определяется позицией США, для которых Япония – стратегический партнер. С начала этого года отношения между двумя гигантами были очень напряженными. Еще зимой Китай обвинили сразу в трех преступлениях: ядерном шпионаже, угрозах Тайваню и нарушениях прав человека. Визит Чжу Жунцзы в Соединенные Штаты немного улучшил положение, но вскоре последовали намеренная, как сейчас выяснилось, бомбардировка китайского посольства в Белграде и резкая оппозиция в Конгрессе по вопросу о членстве Китая в ВТО.

В тайваньском вопросе до недавних пор администрация США вела себя очень корректно. В июле 1999 г., например, администрация президента резко отреагировала на попытки Ли Дэнхуэя объявить отношения острова с материковым Китаем “особыми отношениями между двумя государствами”. В сентябре представитель США на Генеральной Ассамблее ООН впервые высказался против принятия Тайваня в эту организацию. Создается впечатление, что в отношении Китая США придерживаются тактики кнута и пряника, точнее, ласково тянут Китай в “международное сообщество”, но периодически (путем, например, бомбежки посольства) намекают, что будет, если он вдруг заартачится. Неудивительно, что положение Японии от этого становится только более сложным. Там вполне отдают себе отчет в том, что в ближайшие 10-15 лет соотношение сил в Восточной Азии сильно изменится. Конечно, Китаю не удастся вытеснить США из региона, но зато потеснить - запросто. Пока что Япония следует политике “вовлечения” и видит себя в этом треугольнике в роли стабилизатора и посредника. Но что будет, когда экономическая мощь Китая возрастет настолько, что треугольник превратится в два центра притяжения, между которыми будет плавать бумажный японский журавлик?

Среди японских политологов существует мнение, что в этом случае (при мирном разрешении проблемы Тайваня) возникнет некий “Союз трех”. Вряд ли это возможно. Во-первых, Китай в своей внешней политике в принципе предпочитает не альянсы, а отношения “стратегического партнерства”, например, с Евросоюзом, Россией или АСЕАН. Эти, скорее символические, чем реальные, связи позволяют удобно решать возникающие вопросы и при этом не брать на себя никаких обязательств. Во-вторых, Китай – принципиальный противник военных союзов. Для того, чтобы он вошел в “Союз трех”, американские солдаты должны покинуть Японию и Корею, сама Япония должна вылезти на свет божий из-под надежного “ядерного зонтика” США и отказаться от перевооружения Сил Самообороны. В-третьих, Китай уже сейчас рассматривает вопросы своей безопасности в глобальном, а не региональном, контексте. Если даже все теперешние противоречия между ним и США чудесным образом исчезнут, через каких-нибудь 10 лет появятся новые: в регионах Юго-Восточной и Восточной Азии, в бывших среднеазиатских республиках СССР, на Ближнем Востоке, далее – везде.

Сложные отношения между США и Китаем представляют собой ловушку для Японии. С одной стороны, она не стремится к доминированию в мире, а перспектива совместной с США гегемонии довольно утопична. До сих пор, хоть она и глобальная экономическая держава, угрозы ее безопасности возникали только на региональном уровне. Китай для Японии – крупный торговый партнер и сильный сосед, который может быть то опасным, то дружественным, смотря по обстановке. У нее есть с Китаем собственные территориальные споры, а перспектива возникновения конфликта вокруг Тайваня или в Южно-Китайском море грозит не только безопасности, но и экономике Японии. Исходя из всех этих причин, Япония заинтересована в дружественных отношениях с Китаем.

Тем не менее, как стратегический союзник США в Восточной Азии, она вынуждена следовать американской политике в отношении Китая. Сия же политика характеризуется намеренной двусмысленностью, переходами от “сдерживания” к “вовлечению”, провокационными действиями, тактикой кнута и пряника. Поскольку ожесточенные конфликты между собственно Японией и Китаем в ближайшие 10 лет маловероятны, единственной причиной их вооруженного столкновения могут быть Тайвань или ситуация на Корейском полуострове. Развитие и того, и другого конфликта, буде таковой возникнет, зависит исключительно от США.

США, в отличие от политики “вовлечения” в экономических и дипломатических делах, в военном отношении применяет к Китаю тактику сдерживания. Ключевым звеном ее является расширение американо-японского военного сотрудничества и создание в Японии системы ПРО. В результате на данный момент политика Японии в отношении Китая поневоле не может быть полностью самостоятельной. В будущем ситуация грозит измениться к худшему, если (когда) Китай станет настолько сильным государством, чтобы оспаривать у США доминирование в Восточной Азии. Тогда можно не сомневаться, что какую бы стратегию ни приняли американцы, интересы Японии в той или иной степени пострадают.

Можно даже сказать, что по-настоящему продуманная средне- и долгосрочная “китайская” стратегия сейчас в Японии отсутствует (Майнити симбун, 1.07.1998). Вместо нее применяют методику “приспособления”. При таком положении дел Китай занимает весьма правильную позицию. Его руководство пытается заставить Японию точно определить и, главное, произнести вслух, где начинается “непосредственная близость к Японии” и до каких пределов Япония готова дойти в военном сотрудничестве с США в случае локального конфликта. В том, что касается чисто военной стороны, основные цели Китая -- удержать японские Силы Самообороны в тех рамках, которые определены им Конституцией, и не позволить японским войскам вмешаться в тайваньские дела. Это – политика “сдерживания”, которую проводит по отношению к Японии Китай.