Несмотря на мороз, я решил пройтись по свежему воздуху. Главным образом на этот безумный поступок меня толкнула скука. Эта стерва по имени скука толкает нас, мужчин, на многие опрометчивые поступки – одни начинают пить, другие делают научные открытия, третьи совершают подвиги – можно привести массу примеров, но самая большая глупость, которую совершают идиоты мужского рода – это женитьба.

Что касается меня, то я готов начать пить, совершать открытия и делать еще Бог знает что, но только не жениться!!! Для человека моей профессии, а я шеф охранно-сыскного бюро, причем из тех шефов, которые не любят сидеть за столом. Так вот – для человека моей профессии – это как головная боль у боксера перед ответственным боем. Ну подумайте сами вдруг меня убьют – жена будет страдать (может быть) – это одна из причин.

Другая, даже более важная чем первая, – по роду своей деятельности меня часто и подолгу не бывает дома и мне совсем не улыбается перспектива в один прекрасный момент обнаружить у себя рога – это...! еще хуже чем быть убитым.

Так что, лучше уж я буду без жены, но и без рогов, тем более, что я не страдаю от отсутствия женской заботы – мой коротко стриженный черный с большим количеством седины волос, подчеркивает мужественность моего лица, которое совместно с головой (очень даже не глупой) крепится шеей, с сорок третьим воротом, к несколько полноватому, но тем не менее, мускулистому и очень подвижному телу, так что весь этот набор, зовущийся Владом Закриди имеет основания не оставаться длительное время в одиночестве. 

Она появилась передо мной как из под земли – в легком, для такого мороза, длинном, чуть ли не до земли, пальтишке ярко красного цвета, голова была покрыта шелковым, в цветочек, шарфиком ( тоже не жарко), а на ногах были одеты коричневые осенние полусапожки. Можете я и не обратил бы на нее внимание, но меня отвлек от моих мыслей незнакомый мне запах очень нежных женских духов, который, несмотря на мороз , проник в мой замерзший нос. Мои глаза моментально засекли объект источающий столь приятный запах и я, как тепловая ракета, попав в струю, старался ее не потерять, тем более, что двигались мы в нужном мне направлении.

Незаметно для себя, я постепенно приближался к шедшей впереди меня девушке. Возможно причиной этому послужило то, что не приспособленная для зимних дорог, ее, обувь постоянно скользила и я, подсознательно захотел оказаться в нужном месте (ее падения) в нужное время.

Она пыталась выжать из себя максимальную скорость, что, по уже известным причинам, у нее получалось плохо. Невольно мне передалось ее настроение, наверное от близкого расстояния. Если бы я тогда догадывался чем мне это грозит, я бы перешел на другую сторону дороги и пошел в обратном направлении, но увы... мой замерзший, притупленный запахом духов, индикатор (бабник хренов) выдавал на своей шкале только легкое беспокойство.

Так мы и двигались – она впереди, а я метрах в трех сзади. В таком же порядке мы дошли до того места где тротуар пересекала дорога, которая вела в небольшой переулок. Краем глаза я глянул влево – машин, за исключением медленно ехавшего в нашем направлении огромного черного «линкольна», не было. Девушка ступила на проезжую часть и в очередной раз поскользнулась, но помахав руками, она сохранила равновесие и осторожно пошла дальше. Я глянул влево, быстро увеличивая скорость машина приближалась к ней, я уже видел тот участок дороги где их пути пересекутся и ее хрупкая фигура врядли сможет противостоять удару мчавшейся к ней громадины... если не вмешаюсь я. Она тоже заметила мчащийся к ней автомобиль и попыталась бежать, но снова поскользнулась и... замерла на месте. Ее руки повисли вдоль туловища, голова опустилась – она приготовилась умереть. В считанные секунды я преодолел расстояние отделявшее меня от будущей жертвы и мой мощный прыжок, которому позавидовал бы любой защитник в американском футболе, выбил ее буквально из под самого бампера. Обхватив эту чокнутую руками я, пролетев вместе с ней какое-то расстояние, резко развернулся в воздухе с таким расчетом, что бы при падении девушка оказалась сверху меня. Зря я представил себя надувным матрацем, так как был за это моментально наказан врезавшись затылком в утоптанный снег и тычком ее локтя в мою грудь. Я изо всех сил изогнулся и посмотрел в ту сторону, где должен был находиться «линкольн» – он исчез.

Девушка лежала на мне без признаков жизни. Я аккуратно выскользнул из-под нее и поддерживая ее спину левой рукой правой похлопал по щекам.

– Эй! Красавица пора вставать, – она не шелохнулась. – Эй! С добрым утром, – повторил я свою попытку привести ее в чувство – результат тот же. Перспектива тащить ее на руках в свой офис, хоть это было и недалеко, мне не улыбалась. Улица Студенческая, на которой мы находились, никогда не отличавшаяся большим скоплением народа – сегодня прорвала как старый Римский водопровод. Прохожие проходили мимо нас не останавливаясь, а некоторые даже наоборот – ускоряя шаг и только одна тетушка с явно выраженным любопытством в глазах и без малейшего признака сочувствия в голосе, остановилась возле нас.

– Чего случилось-то?

– Репетируем сцену для передачи “Любовь с первого взгляда”. – С раздражением в голосе ответил я и вскинув девушку себе на руки пошел к своей конторе, оставив тетушку с открытым ртом, из которого должен был вылететь следующий вопрос.

Мою контору, после не так давно происшедших событий, можно смело назвать офисом – новая кожаная мебель, крутые столы, компьютеры, различные электронные прибамбасы и многое другое, чем может гордиться любая серьезная фирма. Правда после всех закупок счет в банке стал таким же как всегда – нулевым, но это меня, моих друзей и подчиненных не очень беспокоило.

На глазах у удивленных соседей – работников других фирм, арендующих офисы в одном с нами здании, я прошел в конец коридора и испытав некоторые неудобства , открыл мощную металлическую дверь и попал в приемную.

Наша приемная – это тоже нововведение, на которое я согласился скрипя сердцем под усиленным давлением моего друга и лучшего компьютерщика в мире Яши Гольдштэйна. Войдя в приемную я уложил свою ношу на диван и начал расстегивать пальто и... “О Боже!” – у нее под ним ничего не было, вернее тело было, но на теле кроме пальто ничего больше не было. “Вот тебе бабушка и Юрьев день”, – подумал я после того как мне удалось закрыть рот.

Вроде бы для Нового Года еще рано – я взглянул на часы – без нескольких минут шестьдесят часов, а мне уже подарки начинают дарить. Я оценивающе посмотрел на нее – ее красное пальто вполне могло сойти за подарочную упаковку, но для того что бы полностью стать подарком ей не хватало, каких-нибудь, золотистых ленточек. “Подарочек...! ... твою мать! Кому только спасибо говорить, не знаю“, – мысленно ругался я , снимая свое пальто, и на всякий случай взглянул на себя – у меня с одеждой все в порядке. Взяв пальто за плечи, я приподнял руки для того что бы его встряхнуть и замер... Внутри у меня сначала все похолодело, а потом с постепенным нарастанием начало закипать и достигнув крайней точки кипения я зарычал и швырнул пальто в угол – от воротника до пояса тянулась широкая трещина – я его одел первый раз и судя по всему последний – шов разорвался так, что восстановить его мог, разве что Дэвид Коперфильд. Я зло взглянул на безмятежно лежавшую девушку – “Где ж ты взялась на мою голову?!”, – я чуть не плакал от обиды – “Ну почему же мне такое счастье – как только одену новую дорогую вещь, так обязательно что-нибудь случается“.

Девушка зашевелилась. Я достал из своего стола початую бутылку коньяка и две рюмки – себе налил полную и залпом выпил, наполнив вторую примерно на половину, я подошел к приподнявшейся на руке девушке и поддерживая ее левой рукой, влил ей в рот коньяк. На секунду она затаила дыхание и прикрыла глаза, потом глотнула.

– Можно еще? – тихим голосом попросила она , скромно посмотрев на меня своими бесстыжими, но надо отдать должное , красивыми глазами.

От возмущения , я засвистел как кипящий чайник, но встал и подошел к столу – наливая ей я, естественно, не забыл о себе. Заглотив очередную порцию она с удовольствием щелкнула языком, а ее хитрые глазища заблестели и снова уставились на меня.

– Что...?! Еще...?! Послушай, Снегурочка, мы с тобой встретились чуть больше десяти минут назад, но за это время меня чуть не переехал маленький комфортабельный танк, я угробил пальто стоимостью семьсот баксов, но что самое, в этом деле хреновое – это то, что ты уничтожаешь мой любимый коньяк со скоростью достойной здоровенного мужика.

– Зато, я не курю, – прощебетала он тоненьким голосочком.

– Твою дивизию... она еще и шутит, – выругался я... и улыбнулся, – но то, что ты не куришь меня радует. – Я снова наполнил рюмки и подойдя к девушке протянул ей ее, но уже через секунду принял пустую рюмку обратно.

– Вы, знаете... – медленно начала она, кутаясь в свое пальтишко, я уверен, что не от холода. В ее глазах появился страх. – Меня хотят убить.

– Неужели, а я, как-то, сразу и не понял. – С долей сарказма попытался сострить я.

Девушка внимательно посмотрела мне в глаза, потом осмотрелась.

– А куда, Вы, меня притащили?

– Это мой офис.

– А чем Вы занимаетесь?

Я молча вытянул из нагрудного кармана пиджака визитку и протянул ей. Она долго читала, потом некоторое время думала.

– Я, Вас нанимаю, – неожиданно выпалила она.

– Слушай, Радость моя, ты точно перемерзла – до Нового Года два дня. У меня и людей-то нет – все уже водку пьют, к празднику готовятся. – Я говорил, а она молча смотрела на меня. – Ну чего смотришь? – продолжал я, – Сказал: “Нет” – значит “Нет", – что-то мое “Нет” прозвучало как-то неубедительно. – Слушай, – в моем голосе уже звучала мольба, – ну давай, через три дня я полностью в твоем распоряжении. – Она молчала и смотрела на меня, из ее не накрашенных глаз тоненькими струйками текли слезы. – Короче – меня слезами не проймешь... Рассказывай, что там у тебя? – неожиданно для меня самого спросил мой язык – если бы у него была морда я бы ему ее набил.

– Машина – это уже второе покушение на меня за сегодняшний день..., – затараторила она с немыслимой скоростью – опасаясь как бы я не переменил решение.

– Стоп! Не гони лошадей? – прервал я ее. – Давай для начала: кто ты и чем занимаешься?

Она полезла в свою сумочку, которая скорее напоминала, своими размерами и внешним видом, небольшой кейс с ремнем, что бы носить на плече и достала от туда паспорт.

– Клязмина Екатерина Васильевна. – Вслух прочитал я. – Та-ак... с пропиской нормально, не замужем, – комментировал я каждый прочитанный мной лист. – Ну что ж, Катюша, давай свою историю с самого начала.

– Я и так сначала.

– Нет, Катерина, не сначала – ты мне рассказываешь уже финал, а мне нужно с чего все началось.

– Понятно, единственная просьба – не называй меня пожалуйста Катюшей или Катериной, или еще как-нибудь в этом роде, а то я начинаю думать, что я машина стреляющая ракетами или свинарка, приехавшая в Москву из колхоза имени ”Ивана

Сусанина“

– Нет проблем, а как изволите к Вам обращаться?

– Лучше – Кэт.

– Нет проблем, правда так звали кошку моей бабушки, но если ты настаиваешь – значит Кэт, – я улыбнулся и продолжил, – прежде чем перейти к делу осталось решить маленький нюанс, – я вопросительно посмотрел на потенциального клиента.

– Ты имеешь ввиду финансовую сторону? – спросила она. В ответ я кивнул головой. – Хорошо, сколько ты обычно берешь?

– Обычно... , – я сделал акцент на этом слове, – ...я беру десять долларов в час плюс расходы, но это обычно! – Еще раз акцентировал я внимание на нестандартность ситуации.

Моя гостья на секунду задумалась.

– Хорошо – я плачу тебе пятьсот баксов в сутки и компенсирую твои потери и расходы – идет?

– Идет, но хотелось бы быть уверенным в Вашей платежеспособности, мадам.

– Между прочим, мадемуазель, – улыбнулась она и взяв в руки свой чемоданчик снова открыла его и повернув ко мне показала его содержимое – мои глаза с удовольствием обнаружили там, вперемешку со всякими женскими причиндалами несколько пачек зелененьких стодолларовыми купюрами. Она взяла одну пачку сорвала упаковку и отсчитала десять банкнот, затем еще шесть и протянула мне.

– Это задаток и компенсация за пальто.

Я взял деньги, спрятал их в карман и подошел к столу, на котором лежал, всегда ожидающий клиента, чистый бланк контракта.

– Нет, не сейчас, – остановила она меня, – на оформление у нас еще время будет, а сейчас нам нужно торопиться.

– Уговорила. – Я свернул бланк и сунул его в карман к деньгам. – Я готов выслушать Вашу историю, только две минуты – я приготовлю кофе.

Кофе был готов и разлит по чашкам. Я закурил и уселся в удобное кресло (все-таки Яков молодец).

– Считайте, что я сплошное ухо.

– Моя подруга работала в одной очень мощной структуре...

– Кем? – Перебил я и уточнил, – я интересуюсь не ради любопытства – мне нужны все подробности, что бы лучше сориентироваться в ситуации и принять правильное решение для выхода из нее с минимальными потерями. Продолжай.

– Она работала любовницей босса...

– С записью в трудовой? – снова прервал я.

– Если ты будешь прерывать, то мы до утра эту болтовню не закончим, – с раздражением в голосе произнесла она. – Да, именно, работала, если не сказать хуже, потому что ложиться с тем мудаком в постель удовольствием не назовешь. Я была единственной ее подругой и в те ночи, когда он не нуждался в ней она проводила у меня – плакалась в жилетку. Кроме всего этот козел использовал ее для ублажения какого-нибудь дельца и фотографировал, что бы тот сговорчивее был. Подруга моя была только с виду пустышка, а на самом деле очень грамотная, образованная девушка... просто судьба так повернула, что ей пришлось торговать собой. – Кэт замолчала предавшись воспоминаниям, потом вздрогнула очнувшись, посмотрела на свою пустую чашку. – Можно еще кофе?

Я встал с кресла.

– Нет проблем.

Пока я колдовал у кофеварки она молчала, но как только я поставил перед ней чашку, она продолжила свой рассказ.

– Однажды она пришла ко мне очень поздно – я уже легла спать, но заснуть еще не успела. Надин, так ее звали, выглядела так, как будто за ней гналась стая волков – она была на грани истерики. К груди она прижимала вот эту сумку. – Кэт показала глазами на сумку лежавшую рядом с ней на диване. – Я приготовила ей ванну и напоив горячим молоком с медом, на нее этот напиток действует как успокоительное, уложила спать. Поговорить мы так и не успели.

Утром она выглядела гораздо лучше, но особой разговорчивостью не отличалась, что было на нее непохоже. Единственное, что мне удалось от нее добиться – это то, что она этому гаду отомстила, что-то где-то спрятала, где я так и не поняла и то, что если ее поймают ее убьют.

Мы позавтракали и она сказала, что ей надо ненадолго по делам, а свою сумку она оставит у меня. Она ушла и больше я ее не видела. Прошло уже два дня думаю, что с ней что-то случилось. Вчера я была у ее матери – старая больная женщина, самостоятельно она может передвигаться только по квартире. Она мне сказала, что Надин не появлялась еже несколько дней, а еда у нее закончилась. Естественно, я быстренько смоталась в магазин, приготовила ей покушать – думаю на пару дней ей хватит.

– Секунду, – прервал я Кэт, – а кроме тебя еще кто-нибудь знает где живет мать твоей подруги.

Кэт какое-то время думала, потом отрицательно покачав головой ответила:

– Скорее всего нет, Надин не любила говорить на эту тему – она не очень любила свою мать и стеснялась ее. Так что скорее всего нет.

– Продолжай дальше, – я снова закурил.

– Начинается самое главное: сегодня утром я проснулась и как обычно пошла принять душ. Что бы тебе было понятней я должна нарисовать схему своей квартиры.

Я не стал убеждать ее не делать этого, так как знаю планировку практически всех московских квартир, (ну, может, за исключением некоторых), а протянул ручку и лист бумаги, которые всегда лежали на журнальном столике. Она быстро набросала схему, из которой мне стало ясно, что за входной дверью находился небольшой коридорчик слева располагались ванна, туалет и кухня. Чуть дальше по коридорчику тоже слева комната и упирался коридорчик тоже в дверь, которая вела во вторую комнату, пройдя через которую попадаешь в третью.

– Так вот, моя спальня в самой последней комнате, а так как я очень не люблю спать при свете – окно я заделала так, что даже если на улице очень яркое солнце –

в комнате почти темно. Дверь в соседнюю комнату я тоже закрываю, чтобы полностью исключить проникновение в спальню света.

Я зашла в ванную, но воду включить не успела как вдруг, мне показалось, что кто –то копошиться у моей входной двери. Я выглянула из ванной и увидела, что один замок уже открыт, а второй, который рекламируют как супер-секретный, начал открываться. Я очень испугалась, но слава Богу мозги у меня в любой ситуации работают прекрасно, поэтому я снова вернулась в ванную, предварительно выключив в ней свет, и закрыла за собой дверь. Через несколько секунд я услышала осторожные шаги, если бы я не знала что кто-то в квартире – я бы точно ни чего не услышала. На кухню он, был один человек и судя по тяжелым шагам мужчина, заходить не стал. Сначала заглянул в первую комнату, потом прошел дальше. Дверь в спальню закрыта даже если меня там нет – именно на это я и рассчитывала. Я прекрасно понимала, что после того как он войдет в спальню у меня будет максимум пара минут на то что бы слинять. Самое плохое это то, что моя шуба и все вещи находились в комнате в шкафу. К моему счастью я собралась нести осеннее пальто в химчистку и поэтому вывесила его в коридор на вешалку. Как только мужчина вошел в спальню и прикрыл за собой дверь, наверное не хотел меня будить, я выскользнула из ванной и одев только сапоги, пальто и косынку, выскочила из квартиры. Сумка Надин тоже находилась в коридоре , лежала на тумбе для обуви рядом с моими, но в моих сейчас, кроме паспорта ничего нет, а теперь, когда я забрала паспорт, совсем пусто. На улице я поймала такси и приехала сюда – где-то в этом районе живет моя знакомая я была у нее только один раз – адреса я не знаю, надеялась найти по памяти, но увы... Что было дальше ты сам знаешь. – Она выдохнула как после быстрого бега и замолчала.

Я курил и думал, – “Чего-то тут не так”, – я не знал что именно, но нутром чуял, что девочка чего-то не договаривает.

– Ты все рассказала?

Кэт посмотрела прямо мне в глаза.

– Как на исповеди.

– Будем надеяться, – продолжая размышлять над услышанным, сказал я. – Ну и что дальше планируешь?, – все тем же задумчивым голосом спросил я.

– Не знаю. – Ей даже не понадобилось времени, что бы подумать над ответом. – Я тебя наняла, так что теперь думать и планировать – твоя обязанность.

В ответ на ее слова я хмыкнул и посмотрел на нее, обнаружив свой правый глаз прищуренным.

– Ну что ж – если думать не слишком часто, то это не вредно. Я начинаю думать, а ты сидишь с закрытым ртом и не мешаешь. Можешь сварить кофе и на мою долю тоже – где что, видела. – Я снова закурил и откинулся на спинку кресла. Мои мысли бегали по комнате и играли со мной в жмурки, так что мне понадобилось некоторое время на то что бы их найти и собрать в кучу, после чего они образовали одну, но очень конкретную: “Придется тащить эту, полуголую, дочь Деда Мороза к себе домой. Потом что-нибудь придумаем”.

– Значит так, Морозостойкая, сейчас едем ко мне, а там видно будет.

– Мне нужно заехать домой – взять что-нибудь из одежды.

Я посмотрел на нее так, как обычно смотрит доктор на безнадежного больного.

– На одном вранье я тебя уже поймал.

Она посмотрела на меня глазами полными удивления.

– На каком?!

– Ты говорила, что у тебя мозги всегда работают... Я, в этом, очень даже, сомневаюсь.

– Не-э по-оня-ла. – Прошипела она, напоминая всем своим видом выпустившего колючки ежика. Я присмотрелся – нет, ежик существо безобидное, а она – она похожа на кобру, красивую, но очень опасную кобру, приготовившуюся к броску. От такого сравнения мне стало немного холодно.

– Ну и какой придурок тащит змеюку домой? – Спросил мой внутренний голос.

– Заткнись, умник. – С раздражением ответил я. – А что ты предлагаешь – выгнать голую на улицу. Я прислушался – внутренний голос молчал, наверное обиделся и пошел проветриться. – Ну вот что, – продолжал я вслух, – к тебе домой мы не поедем – я телохранитель, а не самоубийца. – Мои слова заставили в очередной раз удивленно взглянуть на меня. Я решил пояснить свое решение: – Друзья твоей подруги к сожалением жаждут крови, а не зрелищ – ясно?

– Мне ясно, что ты трус. – Кэт с призрением посмотрела в мою сторону.

– Может быть, не спорю, но лучше побыть пять минут трусом, чем бифштексом с кровью, а потом всю жизнь работать на аптеку – в лучшем случае.

– Я чувствую, что скоро пожалею о том, что тебя наняла.

Я в очередной раз улыбнулся (что-то я сегодня разулыбался).

– Всяко разное в жизни бывает – поживем посмотрим.

– Посмотрим, чего смотреть – мне одеться надо.

– А зачем, мне кажется, если ты еще и пальто скинешь... – Я прищурился и оценивающе посмотрел на нее. – Будешь выглядеть еще лучше. Сапоги и платочек можешь оставить.

Она резко вскочила с дивана.

– Заканчивай свои пошлости и поехали... К сожалению выбора у меня нет.

– Верно – нет выбора. – Подтвердил я и встал с кресла. – Поехали.

Мы вышли из кабинета и сразу мой организм начал работать – работало все:

уши, глаза и даже мозги. До моей машины мы добрались без приключений, но как только я выехал со двора у меня на хвосте повис старенький “форд”.

– Привет ребята, – сказал я вслух.

– Что ты сказал? – переспросила Кэтирина, занятая своими мыслями она не услышав моей фразы.

– Да, это я не тебе – это я с ребятами поздоровался, – ответил я и кивнул головой через правое плечо в сторону заднего окна. Кэт посмотрела в указанном мной направлении.

– Ты, думаешь это за нами?

– Уверен, но проверим. – Я ничего не собирался проверять, так как точно знал, что машина преследует нас. Доехав до первого переулка, я не включая поворот резко вывернув руль свернул направо и выжал газ. Машину немного повело, но мне удалось быстро справиться с этой неприятностью и набирая скорость помчался до следующего поворота. Фордом управлял классный водитель – оторваться мне не удалось, но у меня было преимущество – я отлично знал все улочки и переулочки в этом районе, а так же дворы, так что оторваться от хвоста было делом времени. Так и произошло – минут через десять он потерялся в одном из дворов, а я, проехал по Кутузовскому, свернул на Рублевку, затем на кольцо и совсем скоро уже открывал дверь своей квартиры.

Моя новая знакомая, хоть на улице мы находились недолго, дрожала как осиновый лист.

Первым делом я напустил в ванну горячей воды и вручил Кэт свой спортивный костюм.

– Пойди попарься, потом решим, что дальше делать.

Пока Кэт принимала ванну, я первым делом переоделся, сменив пока еще целый костюм на джинсы, футболку и свитер, потом приготовил бутерброды и кофе. Несколько минут я уделил изучению содержимого сумки Надин-Кэт. Толкнуло меня на это не праздное любопытство, а желание развеять мои подозрения, но увы, кроме косметики ничего нового в сумке я не обнаружил. Через минут пятнадцать она появилась на кухне – разгоряченная, с мокрыми и как оказалось длинными волосами, без макияжа она выглядела молоденькой девочкой.

– Сколько тебе лет?

Она взглянула на меня и кривая ухмылка искривила ее красивые губы.

– Достаточно.

– Достаточно для чего? – не унимался я.

– Достаточно для того, что бы нанятый мной человек не задавал подобных вопросов. – после этой фразы ее лицо приняло естественное выражение. – У тебя фен есть? – спросила она.

– Косметики тоже нет. – В тон ей ответил я.

– Ну и ладно. – Она присела за стол. – А вот это кстати – жрать хочу как будто лет сто не ела. – Она взяла в руку бутерброд и откусила чуть ли не половину. Жевала она медленно, совсем не так как голодный человек.

– Надеюсь, прейскурант у тебя не такой как в самых крутых кабаках.

Сначала я не понял о чем речь, но потом въехал.

– Еда бесплатно. – Больше мы не проронили ни слова. Допивая кофе она откинулась на спинку кресла.

– А у тебя тут уютно, – осматривая кухню сказала она. – И вообще, кресла на кухне – это оригинально.

Я не стал поддерживать разговор об уютности моей квартиры – обычно эти разговоры заканчиваются сначала постелью, а потом разговорами о ЗАГСе – это мы уже проходили. Я протянул ей листок бумаги и ручку.

– Тут рядом вещевой рынок, пиши что купить.

Она быстро составила список и протянула мне листок. Я просмотрел написанное и сунул его карман джинс. Она с любопытством посмотрела на меня.

– А размеры тебе не нужны? – Теперь наступила моя очередь ухмыляться, я извлек листок и начал перечислять написанное:

– Джинсы и некоторые другие предметы туалета. – Мне даже не надо было на нее смотреть. – Сорок шестой размер. Бюстгальтер. – Я решил себя проверит и взглянул на Кэт. – Где-то 75в. Обувь на тридцать восьмой. Дубленка – сорок шестой.

Закончив я многозначительно взглянул на нее. – Ну как?

– Впечатляет. Одно только не понятно...? – она выразительно посмотрела на свою грудь упрятанную под спортивной курточкой.

– А-а, это. – Это, тренировка долгих лет. – Я улыбнулся и накинул курточку. – Деньги давай.

Кэт вышла в коридор, вернувшись она протянула мне деньги.

– Тут штука – я думаю хватит.

– Я тоже так думаю, – сказал я и вышел из квартиры.

Машину я решил не брать, так как потрачу больше времени на парковку, чем на покупки.

Появился я дома примерно через два часа, может чуть больше, для того что бы унести все пакеты и пакетики мне пришлось купить большую дорожную сумку. Не говоря ни слова, Кэт ухватила сумку и скрылась в комнате.

Когда она появилась я уже допивал кофе, а кофе я пью очень медленно – с чувством, с толком, с расстановкой, выкуривая как минимум пару сигарет под одну чашечку.

– Я готова, – весело сказала она.

– Готова к чему?

– Нам нужно съездить к матери Надин – может новости есть и одновременно посмотри как она.

– Ты считаешь, что это необходимо?

– Да, я так считаю. – Сказала как отрезала.

– Ну что ж, тебе из погреба виднее, но я бы так не рисковал.

– Поехали... телохранитель. – С презрением в голосе произнесла она и направилась к выходу.

– Ну что ж, поехали, – я неопределенно пожал плечами. – А ехать –то куда?

– Район Таганки знаешь?

– Постольку поскольку – я там мало ездил.

– Неважно – доедешь до театра, а там я покажу.

 Вообще-то я молодец – как чувствовал и все закупки к празднику сделал заранее, не оставляя все на последние дни, так что оставшиеся два дня можно посвятить работе. Все мои гаврики поразъезжались и Новый Год мне прийдется встречать одному, а я и не очень расстроен.

Так размышляя о днях грядущих я незаметно доехал до Театра на Таганке. На сколько мне удалось определить – хвоста за нами не было.

– Куда дальше? – Спросил я у Кэт сбросив газ.

– Тут рядом. – Ответила она и принялась объяснять где свернуть, где повернуть.

Минут через пять-десять мы остановились у трехэтажного небольшого дома.

– Пошли, посмотрим, что там и как. – Не дожидаясь моего ответа, она вышла из машины. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за своей клиенткой. Мы молча поднялись на третий этаж и Кэт нажала на кнопку звонка одной из квартир.

Мы немного подождали, но двери нам ни кто не открыл, тогда, достав из своей сумки ключи, Кэт открыла дверь и мы вошли в квартиру. Нам на встречу постанывая и еле передвигая ногами вышла женщина лет пятидесяти-пяти ее седые волосы были аккуратно зачесаны назад и сходились в один узел на затылке. Тонкие черты лица немного длинноватый слегка изогнутый книзу нос и прищуренные глаза вместе с теплой вязанной, из натуральной шерсти, кофтой, накинутой на плечи, поверх длинного байкового платья, придавали ей вид хищной птицы со соложенными крыльями. Завершали эту картину теплые меховые тапочки. Я внимательно посмотрел на представителя семейства пернатых хищников и мой индикатор, почему-то начал зашкаливать – она совсем не выглядела больной, а когда она заговорила, то я сразу понял, что в одном моем мизинце болячек больше, чем во всем ее организме.

– Вот хорошо, что вы приехали – скучно одной. – Говорила она тихо, но голос ее обладал какой-то, непонятной мне, внутренней силой, да и весь вид, этой сухонькой

невысокой бабульки, источал вокруг себя поле властности, еще немного и я бы вытянулся перед ней по стойке смирно.

– Проходите в комнату. – Пригласила она нас тоном вежливого приказа и заметив, что я хочу снять курточку добавила, – раздеваться не надо – в квартире холодно.

Я чуть было не ответил: “Есть!”, но вовремя спохватился и прикусил язык. Глядя на меня она улыбалась, а мне казалось, что когти ее лап, прикрытые меховыми тапочками, вонзились в мое плечо, а клюв долбанул в темечко.

– Такой молоденький и так хорошо пахнет. – Сказала она когда я проходил мимо нее в комнату. Неприятный холодок пробежал по моему телу, которое почему-то стало ватным, а индикатор опасности безжизненно повис как здувшийся шарик. Я попытался улыбнуться и посмотрел на говорившую.

– Хочется верить, что из меня не будут делать жаркое.

– Что ты сынок, мы ж не каннибалы какие-то. – Ответила она и улыбнулась так, что я сразу увидел себя в кипящем котле, а мой нос уловил запах перца, которым меня посыпали – от этого мне ужасно захотелось чихнуть, но я усилием воли поборол это желание.

Хозяйка квартиры посмотрела на мою клиентку, которая дрожала сильнее чем от холода.

– Пойди позвони – может Надюша уже дома.

– Хх-о-ршшо. – Заикаясь и теряя буквы, ответила та и в мгновение ока исчезла.

– Такой молоденький. – Повторила она снова, сверля меня глазами. Я начинал злиться.

– Вы так говорите, как будто Вы священник, а я отбывающий в мир иной. Если Вам это интересно, то я умирать пока не собираюсь. – Сказал я еле сдерживая раздражение.

– Ни в чем нельзя быть уверенным – это я поняла за свои семьдесят с лишним. – Многозначительно ответила она и посмотрела мимо меня. – Садись сынок, чай пить будем. – Она вышла из комнаты – в комнате стало светлее. Я посмотрел в ту сторону куда секунду назад смотрела эта мегера – у окна стоял огромный обеденный стол времен Гришки Распутина и такой же стул, на который как я понял мне и нужно было сесть. Рядом со столом у стены стоял книжный шкаф эпохи соцреализма, до предела забитый книгами, которые судя по обложкам, были изданы задолго до моего рождения. Я подошел поближе к шкафу и невольно задержал взгляд на книгах.

– Сынок, я уже в третий раз предлагаю тебе сесть. – Раздался сзади меня тихий вкрадчивый голос, который, тем не менее, проник в самую глубину моей встревоженной души.

Продолжая рассматривать книги, я кивнул.

– Да, конечно, одну минуту. Книги интересные.

Щелчок, прозвучавший в тишине, резанул меня по ушам как вступление к траурному маршу. Я медленно повернулся на звук – Баба Яга стояла в дверях, только вместо метлы, в ее правой руке, находившейся у бедра, был зажат пистолет, ствол с накрученным на него глушителем был направлен в область моего межглазья. Я медленно поднял руки.

– Как я полагаю – ошибочка образовалась? – Несмотря на все мои старания, мой голос дрожал.

– Садись! – Снова повторила она. Я остался стоять. – Смотри, – она показала глазами на нижнюю дверку шкафа и продолжила, – ключик. В нижней дверке торчал ключик. Я посмотрел на него в тот же миг раздался хлопок и в сантиметре от ключика появилась аккуратная дырочка – даже если она промазала, то при попадании в лоб такой промах равен попаданию. – Больше я говорить не буду, и так я что-то разболталась с тобой. Выстрелю в колено.

Я не сел – я упал на стул.

– Вот молодец – давно бы так.

– А где же чай? – обливаясь потом спросил я.

Хозяйка присела на диван, стоявший у противоположной стены и начала тихонечко и с какой-то особой нежностью, неизвестно откуда взявшимся полотенцем, протирать пистолет. Она так увлеклась своим делом, что казалось совсем забыла о моем присутствии. Я медленно, практически не заметно передвинул ноги, располагая их так, чтобы было удобно оттолкнуться для прыжка.

– Сунь-ка свои ножки по стул и переплети их. – Не поднимая глаз, сказал мой страж. Я пошевелил ногами, но не сдвинул их с места. Пистолет моментально уставился в мое правое колено.

– Сынок, ты очень непослушный – больше я повторяться не буду, вместо меня заговорит мой дружок и она ласково погладила рукой оружие, как будто это была ее любимая кошка или болонка.

– Ты знаешь, сынок, – продолжала она, – я на своем веку столько крутых мужиков повидала... Одна беда, что для значительного большинства из них я была последней женщиной в их жизни. Они так в меня влюблялись, что не выдерживали такой любви и умирали. – Она посмотрела на меня, – надеюсь ты понимаешь о чем я говорю?

Я утвердительно кивнул – говорить я не мог во рту у меня пересохло и мой язык прилип к небу.

– Жаль, стара я стала, а то бы мы с тобой слегка побаловались. Я всегда мужичков, прежде чем ликвидировать, баловала. – Она прикрыла глаза, наслаждаясь воспоминаниями, правда я не знал какими больше – толи процессом баловства, то ли финальной частью общения. – Работа у меня такая была. – Грустно добавила она, открывая глаза. – Поездить по свету пришлось, а теперь вот на пенсии – сыну помогаю. – Она снова посмотрела на меня. – Тебя мы ему в подарок к Новому Году припасем – вот обрадуется. Звук открывающейся двери прервал словесный понос этой старой плесени. В комнату резвым шагом вошли два мордоворота и молча подошли ко мне. Один стал сзади меня, за стулом. между мной и шкафом, а другой впереди, прикрыв меня от бабулькиного пистолета. Я срочным образом переместил ноги в исходное положение, с таким расчетом, что бы при их выпрямлении стул отлетел назад – сильно он не ударит, но на какое-то время отвлечет внимание стоявшего сзади. Я сгруппировался и...

– Я ведь тебя предупреждала – не балуй. – Я перевел взгляд влево туда от куда раздался голос – пистолет был направлен в мою сторону. Я даже не заметил когда эта ведьма успела поменять позицию. – Везет тебе сегодня – если бы ты не был подарком я бы тебя давно продырявила. – Теперь в ее голосе слышалось сожаление. – Ты наверное голову себе сломал, пытаясь понять, кому же ты в подарок достался? – Карга хихикнула. – Помнишь, летом вы героями стали? – ее рот растянулся в презрительной улыбке. – Тогда вам только лохи достались – им бы все одно не жить, а вот серьезные люди затаились на время, но скоро ты... – она запнулась, – нет ты уже ничего не услышишь и не увидишь, а вот другие... – она снова резко оборвала фразу и мечтательно подняла глаза к небу. – Скоро все будет по другому. Очень скоро. Сил уже достаточно, осталось время подобрать и...

Не отводя от меня ствол она перевела взгляд на стоявшего передо мной дебила.

– Я сколько раз повторяла – никогда не становись на линию огня, – каждое ее слово вылетало как металлическая заготовка из-под пресса.

– А-а, понял. – Промычал он и попытался обойти меня что бы присоединиться к шкафу, от которого мало чем отличался – разве что количеством напичканых в него книг, и своему напарнику – своими действиями он снова прикрыл меня от бабульки. “Сейчас” – решил я и вскочил, отбросив ногами стул назад...

– Стоять! – Ворона каркнула во все воронье горло, а в лапе был зажат холодный пистолет, ствол которого упирался мне в лоб – эта старая сука снова была рядом и в этот же момент, что-то тяжелое обрушилось на мой затылок. Я снова оказался на стуле. Сознание я не потерял, но памороки мне забили, перед глазами все поплыло, но я удержался и не упал.

– Слушайте, вы, дети тупых родителей, соскребите остатки того, что нормальные люди называют: “Мозгами”, если у вас еще что-то осталось, и попробуйте сделать то, что нормальные люди называют словом: “Сосредоточиться”, – доносилось до меня как из погреба. – Этот паренек всех вас вместе взятых стоит и если бы не мой младшенький я бы с удовольствием его на вас поменяла. Вам ясно?

– Да, Вы, не волнуйтесь Полина Сергеевна... – пробубнило, что-то надо мной, но сразу же осеклось.

– Если бы я не была уверена, что этот парень не доживет до следующего года. – Снова раздался голос этой хреновой атаманши. – Ты бы, придурок, сейчас бы откусил свой язык и на моих глазах съел. Он шевельнуться не должен до нашего приезда.

“Все как в анекдоте”, – думал я, начавшими работать мозгами, – “Есть две новости: Одна хорошая, а другая плохая. Плохая – я покойник, хорошая – стерва исчезает, а значит появляется шанс на спасение.” О том, насколько я наивен, я узнал буквально через секунду.

– Не сомневайтесь – даже не шелохнется, а для верности мы ему наркозом по голове, а точнее “фейсом” об наркоз.

Я приоткрыл глаза, что бы посмотреть на тот наркоз, который должен воздействовать на мой “фейс”... – глупец, лучше бы я этого не делал – стол стремительно приближался ко мне и как оказалось он был гораздо крепче чем мой нос. Я медленно, размазывая по столу кровь, сполз на пол где меня достали еще несколько, так сказать, инъекций снотворного, после которых я впал в летаргический сон.

ГЛАВА II

Сколько я так лежал без сознания сказать сложно, кажется я пару раз приходил в себя, но потом снова отключался – сам или с чей-то помощью не помню. Открыв глаза я пошевелился. Что-то мешало глазам открыться полностью я попытался приблизить к ним руку, но у меня ничего не получилось. “Неужели парализовало?”, – мелькнула в моей голове страшная мысль. Прошло некоторое время, прежде чем, я понял что на моих руках и ногах наручники скованные между собой. За исключением добавившихся металлических побрякушек, в моем гардеробе ни чего не изменилось – в чем пришел в том и валялся. Кое-как согнувшись, я все-таки дотянулся до глаз и содрал с них корку засохшей крови. За окном серело. “Наверное прошло не больше двух часов, как я отключился”.

– Шевелиться – живучий, а мы думали, что ты уже того... к нам не вернешься. – Как из тумана долетел до меня чей-то голос.

– Дайте воды. – Выдавил из себя я, и опираясь спиной о шкаф, рядом с котором лежал.

– Принеси ему. – Сказал тот, который стоял ближе ко мне. – Еще окочурится, не дай Бог – нам тогда точно головы поснимают – он видите ли подарок, мать его за ногу.

Воду я пил медленно, маленькими глоточками. Осушив стакан до дна, я почувствовал себя немного лучше.

– Сколько времени? – прошептал я, хотя мог бы и не шептать, так как почувствовал, что голос мой окреп, но ребяткам этого знать не надо.

– Скоро пять. – Ответил тот же голос, самого говорившего я не видел – мои глаза снова закрылись.

– Вечера? – Уточнил я.

– Естественно. Скоро уже Новый Год. – Как-то мечтательно добавил он.

Я даже удивился – “Глянь – этот пенек еще и мечтает”.

– Скоро-то скоро, а вы меня что голодом заморить решили – за сутки я точно ноги протяну, а тогда ваша бабулька точно вам печенки повыклевывает.

Хохот этих остолопов заставил меня снова открыть глаза.

– Видать мозги-то мы тебе малость зашибли – сегодня уже тридцать первое и через шесть часов мы уже водочку начнем пить. Часиков в десять шеф появится – поздравит тебя с праздником, а потом все по домам... кроме тебя, естественно. – Эти ублюдки снова заржали. Я закрыл глаза и медленно съехал по шкафу на пол.

– Ну, ты, мудило, ты чего. – Диван заскрипел и основной говорун подойдя ко мне

пнул меня в бок ногой. Я вовремя сжал зубы и поймал свой стон, который разбежался по моему телу бешеной болью..., но я выдержал. Я должен был выдержать если хотел остаться живым или хотя бы попробовать им остаться.

– Ты не очень, там, его, что б к приезду шефа он хотя бы шевелился, – раздался голос с дивана.

Я упал не просто так, а спрятав руки под собой – самое главное это было снять наручники, но как?!. Если бы я был Архимедом я бы закричал “Эврика!”, но я... – я всегда любил свою мать, а сейчас я любил ее в сто раз больше – с раннего детства она прикалывала мне на рубашки, футболки или еще куда-нибудь булавки – от сглаза, не скажу, что я верил в эти дела, но привычка, как известно – вторая натура, поэтому я закричал (естественно мысленно): “Спасибо мама! Ты спасла мне жизнь!”, – на моей футболке под свитером была одна из тех, старых, маминых булавок. Оставалось самое “простое” – достать ее из под свитера.

Медленно, стараясь сохранять неподвижность тела, я начал подтягивать свитер – работали только пальцы правой руки – миллиметр за миллиметром я вытягивал его из –под себя. В конечном итоге я добрался до намеченной цели – пальцы от боли потеряли чувствительность – слегка покрытая ржавчиной булавка не хотела расстегиваться и выскакивала из непослушных пальцев. Слова, которые проносились в этот момент в моей голове даже не снились главному матерщиннику Голливуда – Эди Мэрфи. Скрип дивана прервал мою работу – я замер.

– Интересно он, там, не подох? – Спросил приближающийся голос. Надо мной наклонились – я дышал, вернее я почти не дышал – чего мне это стоило при неистово колотящемся сердце, корчить из себя полуживого доходягу, находящемся в бессознательном состоянии. – Дышит, зараза. Ну пусть подышит – не долго осталось, – сказал он и отошел от меня. – Потом в наступившей паузе раздался звук сжимаемой пачки от сигарет. “Мне бы сейчас хоть разок затянуться”, – с сожалением подумал я, а мой нос уловил запах табачного дыма – от желания закурить у меня аж голова закружилась.

– Не рассчитал. – Снова услышал я его голос. – Пойду сигарет возьму и пару баночек пивка. Сразу и проветрюсь немного. Тебе купить чего-нибудь? – спросил он своего напарника.

– Ага, того же, что и себе.

– Я быстро. – Голос раздался уже со стороны входной двери.

– Да уж, постарайся – хозяйка говорила, что он из стойких ребят.

– Не боись, салага – от его стойкости одни стоны остались. – Дверь хлопнула, оставив меня один на один, с человеком который меня боялся – это просто прекрасно. Я с новыми силами принялся за булавку, называя ее теперь ласковыми словами типа: “Миленькая, родненькая...” – и мои труды увенчались успехом – булавка отстегнулась и очутилась в моей ладони. От радости сердце забилось еще сильнее. Теперь, снять наручники плевое дело, на которое у меня ушло не более минуты. Восстановив в кистях кровообращение, я сосредоточился мышцах всего тела – каждое, даже малейшее движение причиняло мне боль. “Мне не больно... Я должен это сделать... Мне не больно...”, – вдалбливал я себе в голову. С каждым произносимым мной словом, с каждым глотком воздуха я чувствовал прилив крови в мышцы. Боль отступала, а ее место заполняла злость и жажда жизни.

Я приоткрыл глаза – мой охранник лежал на диване и уставившись в потолок о чем-то мечтал. У меня есть только один шанс, второго, скорее всего, не будет. Я прикинул расстояние от того места где лежал до дивана – метра два. Стул, тяжелый резной стул, стоял рядом со мной. Я сосредоточился – от меня требовалось не много, но в моем состоянии, да еще со скованными ногами задача казалась невыполнимой. “Я должен... Я смогу...” – продолжал я таранить свои мозги. Уперев руки ладонями в пол, я напряг мышцы и сделав несколько глубоких, но тихих, вдохов резко оттолкнулся от пола одновременно подставляя под себя ноги. Ноги не успели еще коснуться пола, а мои руки лежали на спинке стула. Преодолевая боль, я взмахнул стулом целя им в голову лежавшего охранника, который оперевшись руками о диван пытался подняться, но руки не нашедшие в мягком диване точки опоры не дали ему осуществить задуманное с должной скоростью и где-то на полпути его голова столкнулась с летящим к ней стулом. “Вот и встретились два одиночества”, – пробубнил я опускаясь рядом с диваном. Руки тряслись как у алкаша, до первого похмельного стакана, но на отдых времени не было. На освобождение ног времени ушло не много больше, чем на освобождение рук, но тем не менее я был свободен.

Осматривать голову мечтателя, у меня не было времени, да, если честно сказать и желания, а разлетевшийся стул, подтвердивший лишний раз, что вечных вещей не бывает, я осмотрел на предмет использования какой-нибудь его части в качестве дубинки и такую часть я нашел. Не успел я присесть за углом ванной комнаты, как дверь квартиры открылась.

– Эй, ну как я, быстро? – спросил с порога вошедший. “Быстро, но не достаточно”, – мысленно ответил я сжимая в руках дубину и всем своим телом вжимаясь в стену. Не получив ответа, вошедший стремительно направился в комнату, но как только его нога показалась из-за угла я изо всех сил, вкладывая в удар вес своего избитого тела, врезал ему дубиной по надкостнице. Стон смешанный с криком и хрустом (чего не знаю) подтвердил качество попадания. Я выпрямился и с не меньше силой и злостью опустил дубинку на затылок, стоявшего на одном колене и обхватившего больную ногу руками, сына тупых родителей ( да простит меня бабушка за плагиат) – импровизированная дубинка раскололась, а он крякнув завалился на бок и затих, думаю на долго, так как врезал я ему от души.

Я ощупывал свои карманы, попутно оглядывая коридор – эти пенькообразные даже не соизволили осмотреть их – все было на месте. Сумка, заманившей меня сюда суки, стояла там же где она ее оставила когда мы пришли, открыв ее я обнаружил, что содержимое несколько поубавилось, но парочка пачек остались. “Наверное мне на лечение”, – решил я перекладывая их в свой карман. Прощаться с оставшимися и, желать им здоровья, я не стал, а медленно и не потому что не хотел быстрее, а потому что не мог, покинул это грустное место.

Я вышел на улицу и опьяненный свежим воздухом побрел в сторону где стояла моя машина, к моему удивлению она была на месте, но подойдя к машине я единственное что успел сделать это присесть, так как у подъезда из которого я только что вышел остановились две иномарки, в наступившей темноте, я не разглядел какие. Из передней машины выпорхнула моя старая знакомая, а вслед за ней выбрались, встряхивая машины своими массами, ребятки, встречаться с которыми я не имел ни малейшего желания. Как только они вошли в подъезд я рванул, если так можно назвать ту скорость с которой я начал удаляться от машины, пытаясь побыстрее добраться до выхода со двора. Мне оставалось добежать метров десять до угла дома, когда сзади меня стукнула дверь подъезда, даже не оборачиваясь я знал, что это за мной. Вот когда я пожалел, что к моим ногам нельзя приделать гусеницы – утоптанный до состояния льда снег, не способствовал наращиванию скорости. В данной ситуации утешало одно, что если скольжу я, то значит скользить будут и мои преследователи, но другая мысль о том, что их ни кто не бил и они не провалялись сутки без сознания – омрачала мое оптимистическое настроение. Свернув за угол, я попал на посыпанный песком тротуар, тут мне удалось не много увеличить скорость и я надеюсь, хоть на не много, оторваться от погони. Мои пальцы начали замерзать и это напомнило мне о, лежащих в кармане курточки, перчатках – не снижая скорости я извлек их из кармана и натянул на руки. Рядом с моей ногой что-то щелкнуло об снег – рефлекс самосохранения отпрыгнул меня в сторону, а желание встретить Новый Год в своей квартире добавило сил и выносливости. Щелчки стали раздаваться чаще. Для того что бы хоть как-то укрыться от пуль я использовал все что пригодно и не пригодно: сугробы, машины, облезлые деревья и даже, одиноко стоявшие посреди дворов, доски для объявлений – эти тонкие фанерные доски служили плохим укрытием от пуль, но сбивали точность прицела.

Силы начинали меня покидать. Нужно было надежное укрытие, но где его взять?! Мой мозг просчитывал варианты спасения, как стрелка секундомера отсчитывает секунды, но казалось, что спасения нет – еще не много и мои ноги остановятся сами по себе. Я свернул за очередной угол и... “Боже, что б ты был здоров и паства твоя множилась изо дня в день”, – прямо передо мной стояли два мусорных бака, крышка одного из которых была открыта – я бабочкой влетел в него и закрыв за собой крышку, затаил дыхание, тем более, что дышать, в куче благовоняющих, еще не успевших замерзнуть объедков, мне не очень-то и хотелось. Теперь главное, что бы ни кто не решил выкинуть мусор.

Топот и перекрики, потерявших меня загонщиков, периодически слышались вблизи от моего укрытия. Потом неожиданно все стихло. От неподвижности я потихонечку начинал замерзать, мышцы затекли, “аромат” в эпицентре которого я находился выворачивал меня наизнанку, но мысль о том, что если меня поймают вывернут наизнанку в прямом смысле этого слова добавляли мне стойкости. “Выдержка – любовница Успеха”, – часто твердил я и в который раз оказался прав – неожиданно рядом с мусорным баком остановилась машина и скрипучий голос, не узнать который было не возможно, спросил:

– Ну что?

И еще неожиданней для меня прозвучал ответ – отвечающий находился сразу за стенкой моего бака, становившегося мне все ближе и ближе, так как я уже начал примерзать к нему, а вонь становилась моим родным запахом.

– Пусто – как сквозь землю провалился, – услышал я виновато-испуганный голос.

“На счет сквозь землю не знаю, а вот сквозь отходы – вполне может быть”, – мысленно ответил я и вдруг поймал себя на мысли, что мне хочется..., очень хочется..., неудержимо хочется пошкрябать ногтями металлическую, ржавую стенку и мяукнуть.

– Частые удары по голове плохо влияют на процесс мышления, как я понимаю, – пробормотал мой замерзший внутренний голос.

– А ты, подлюка, где был когда мне в тыкву настучали – покурить, что ли вышел? – сказал я и прислушался, а не сказал ли я эту фразу вслух – нет, вокруг было тихо, но я бы не удивился если бы было наоборот – от холода мне хотелось орать, что бы хоть как –то согреться. Мой внутренний голос молчал – наверное стыдно стало.

– Ладно, садитесь в машину. Опять парню повезло, – с очевидной досадой в голосе произнесла бабуся.

– Козел, все равно поймаем, – сказал один из садившихся в машину (кажется их было двое).

– Заткнись щщенок, – с презрением бросила она. – Я, к врагам, всегда отношусь с уважением, а к таким как он – вдвойне и не позволяю их оскорблять ни себе, ни другим (Я мысленно пожал ей руку). Будь ты на его месте – давно бы мочой истек. Закрывай дверь и свою вякалку и поехали. – Дверцы захлопнулись и машина медленно выехала со двора.

Как только смолкли последние звуки работающего двигателя “Будь, что будет!”, – подумал я и открыв крышку и практически сразу за ней рот, выскочил из бака жадно хватая холодный, но свежий воздух и запрыгал, затопал, захлопал... я готов был сделать даже сальто лишь бы скорее согреться. Потихоньку кровообращение восстанавливалось и я побежал в ту сторону где, по моим расчетам находилось метро.

До метро оставалось не более ста метров когда я решил остановиться и снять свою курточку, которая выглядела и воняла не хуже самого мусорного бака. Переложив из ее карманов в джинсы все самое необходимое, я снял ее и как и использовав в качестве ветоши, по мере возможности, вычистил джинсы (их я к сожалению снять не мог) и отбросив ее в сторону вместе с перчатками, направился к стоявшим у метро такси.

 Стоявший первым, частник, радостно распахнул передо мной дверцу, но заметив как я выгляжу чуть было не захлопнул перед моим носом – я вовремя схватил ее рукой.

– Командир выручай – у пупсика муж из командировки не вовремя приехал и пришел с друзьями домой. Они мне по кулачку скинулись, а потом в мусорный бак запихнули, – на одном дыхании выпалил я.

– Скажи спасибо, что не в мусоропровод, – сострил он, – куда ехать?

– По волоколамке, рядом с кольцом, – дрожа всем телом ответил я.

– Сто долларов, – с гордым и неприступным видом и чуть повышенным тоном сказал он.

– Нет проблем, – уже хрипел я.

– Только не вперед, – предупредив мою попытку упасть на переднее сидение приказал он, – садись сзади и аккуратно машину не запачкай.

Всю дорогу домой меня трусило как женские ягодицы в рекламном ролике о массажоре с ремнями. Когда мы подъехали к подъезду я, сунув водиле стольник.

– От него хоть не воняет? – поморщившись и берясь за деньги двумя пальцами, спросил он.

– Деньги – не пахнут, – захлопывая дверцу, рявкнул я и пулей влетел в свой подъезд.

Первое, что я сделал дома – это налил себе стакан коньяка и выпил его залпом совсем не ощущая ни крепости, ни вкуса и... закурил. Постепенно тепло проявилось сначала в желудке, а потом разлилось по всему телу. Вместе с проникающим в мышцы теплом, исчезала охватившая их скованность. Через несколько минут мое общее состояние можно было считать удовлетворительным. Я снял джинсы и, предварительно вытряхнув содержимое карманов в кресло, выйдя на балкон вышвырнул их без малейшего сожаления – холода я уже не боялся. Следующим пунктом моей предновогодней программы было отмокание и удаление вони. Наполненная пенная ванна приняла в себя мою плоть, соприкосновение ссадин и ушибов с горячей водой вызвало всплеск различных ощущений, но сил ругаться у меня не было.

Через некоторое время я вышел совсем другим человеком с чистым, обильно обрызганным туалетной водой, телом (о душе сегодня говорить не будем) и пройдя на кухню накапал себе пол стаканчика коньячка и уже не торопясь, смакуя опустошил его. Так как голым праздновать мне не хотелось, я достал из шкафа старые джинсы и джинсовую рубашку, проверив, на всякий случай, наличие на ней булавки и впрыгнул в кроссовки (не люблю тапочки) – до Нового Года оставалось чуть больше двух часов. Я вернулся на кухню – надо было подумать о закуске, а то еще пару стаканчиков... и праздник пройдет без меня. Не успел я открыть холодильник, как какой-то придурок нажал на кнопку моего звонка. К двери своей квартиры я подошел относительно спокойно, так как после взрыва у меня дома, “любящие” меня соседи установили общую дверь на этаже и даже денег с меня не взяли. Тем не менее соблюдая меры предосторожности, с грифом от штанги в руке (шампанского не было), резко открыл свою дверь – пусто. Я подошел к общей двери и провел рукой перед глазком – это конечно странно, но ни кто не стрелял. Тихонько открыв замок я отошел на шаг от двери и что было сил шарахнул по ней ногой. Перепуганный дед Мороз отбросив свой мешок в сторону и, чуть не потеряв ватную бороду, замер с вылезшими из-под искусственных бровей глазами.

– Чего надо? – рявкнул я, покачивая грифом.

Бедный Дедушка, как я его понимаю – он пришел к нормальному человеку, которого должен поздравить с наступающим праздником, а тут... Мало того, что от удара дверь чуть в лоб ему не въехала, так за ней еще хуже – мужик с побитой рожей и железякой в руке. Даже если он и был выпивши, то сейчас, я в этом уверен, он может спокойно проходить проверку на алкоголь.

Сглотнув слюну и став ко мне как-то боком он тяжело дышал и продолжал смотреть на меня.

– Ты бы еще низкий старт принял, – более спокойным голосом сказал я. – Ну, говори чего хотел?

– Ммне, – начал он, предварительно набрав полную грудь воздуха, – Ззак... – он замолчал, видно забыл фамилию и виновато-моляще: – ”Не убивай, мол”, – смотрел на меня.

– Закриди, – помог я ему.

– Ага, – выдохнул он и достав из своего мешка какой-то посылочный ящик с несколькими маленькими дырочками, при виде которого я чуть сам не отпрыгнул назад за металлическую дверь, но вспомнив, что он уже падал и не взорвался, немного успокоился. Дедулька чуть ли не вкинул мне в руки ящик и уже на бегу крикнул: “С Новым Годом!”, – и исчез с моих глаз.

Я внес подарок домой. “Господи! Неужели новый ремонт?”, – взмолился я. Поставив ношу на стол я приложил к ней ухо – внутри ни чего не тикало и не шевелилось. Значит бомбочка работает на открытие или радиосигнал. “Будем открывать”, – решил я.

– Ты открывай, а я пойду на балкон воздухом подышу, – сказал мне мой внутренний голос.

Я достал стамеску, не помню что бы я что-то дома сам делал, но набор инструментов был у меня шикарный, и, затаив дыхание, нежно вогнал ее под крышку – взрыва не было. Таки образом я подорвал крышку, буквально на пять миллиметров, по всему периметру. Оставив на время ящик я достал оставшуюся от моего ночного спуска веревку и нож, вышел на балкон. Склонившись над перилами я начал опускать веревку вниз и когда до земли оставалось около двух метров я отрезал этот кусок. Вернувшись в комнату от оставшейся веревки я отрезал еще один кусок примерно на метр короче первого и привязал его к непонятно откуда взявшейся в моем доме, тонкой вязальной спице. Обливаясь потом я медленно протолкнул спицу под крышку ящика и вытащил ее с противоположной стороны, а вслед за ней и веревку, которую потом завязал на крепкий узел. Ящик был легким – для его утяжеления я взял два маленьких блина от штанги, каждый весом два с половиной килограмма, и прочно прикрепил их к нему лейкопластырем. Поместив ящик в недавно купленную сумку я привязал к ее ручкам длинный кусок веревки и вынес все это на балкон. Вернувшись на кухню я выпил коньяк перекурил постоянно вытирая полотенцем обильно выделяющийся пот. “Все, теперь точно закрываю фирму”, – решил я и затушив сигарету вышел на балкон. Свободные концы веревок я привязал к перилам балкона и расправив веревки, что бы не спутались, кинул сумку вниз. “Слава Богу, что первый этаж в нашем доме не жилой”, – успел подумать я пока сумка летела к земле. Веревки дернулись, в низу что-то треснуло, но взрыва не было. Я встал и посмотрел вниз – сумка болталась на веревке – чем выше я ее поднимал, тем отчетливее слышал какой-то писк. Когда сумка наконец оказалась в моих руках писк я уже слышал отчетливо, я вошел в комнату и мысленно (руки были заняты) перекрестившись открыл ее... Из ящика на меня смотрели такие же как и у меня, в этот момент, круглые, выпученные глаза, которые нашли свое место на сморщенной, как у гуттаперчевой игрушки, черной мордашке, щенка французского бульдога. Он сидел в ящике оперевшись на передние лапы откинув задние в сторону и глядя мне в глаза пищал так, как будто я был его мамой, а под ним растекалась небольшая лужица. Я взял его на руки и прижал к себе, на дне лежал подмоченный пацаном (это я определил сразу) лист бумаги на котором была следующая надпись:

Поздравляем с Новым Годом!

Надеемся, что к тому моменту

когда ты выйдешь на пенсию

твоя морда не будет похожа не его!

Твои друзья.

– Писал Яша – это и без графолога ясно. – Сказал я вслух, обращаясь к новому жильцу моей квартиры, наше общение прервал заставивший меня вздрогнуть дверной звонок. Я спокойно положил пацана в кресло и прикрыл пледом.

– Подожди, дружок, сейчас я с этими пришельцами разберусь и мы с тобой будем

готовиться к празднику, – сказал я ему и гриф снова слился с моими пальцами. С теми же мерами предосторожности я добрался до коридорной двери, которую так же открыл пинком. Встретивший меня хохот моментально смолк. Немая сцена длилась несколько секунд.

– Вот это да-а-а – он еще не на пенсии а рожи у них как от одной мамы, – нарушил тишину Яшин голос. Я чуть не подпрыгнул от радости передо мной стояли все мои друзья со своими половинами (Яша с очередной), но сохраняя выражения лица серьезным пробурчал:

– С мозгами у вас проблемы – я чуть щенка заикой не сделал. Представляете если он будет гавкать с заиканием – как это будет выглядеть? – и я попытался сымитировать лай заикающейся собаки – все снова захохотали.

Теперь в моей квартире было шумно и весело – женщины шуровали на кухне, а мужики в комнате попивали коньячок и по очереди беседовали с новым членом нашей команды. Я вкратце рассказал о моем приключении.

– Все понятно, за исключением одного. – Прервал тишину Саныч. – А где же дочка

делась? – Мы громко засмеялись.

– Э-эх, Саныч, Саныч, не быть тебе Шерлок Холмсом – не было никакой дочки, – ответил Яков, после чего забрал щенка и унес на кухню кормить специально купленным кормом.

Ровно без четверти двенадцать мы принялись провожать уходящий год. Когда до Нового Года оставалось три минуты зазвонил телефон – я схватил трубку одновременно протягивая свой фужер открывавшему шампанское Никите.

– Ало, с Новым Годом! – радостно крикнул в трубку я.

– Здравствуйте, Владислав Станиславович. В том что Вы меня узнали я не сомневаюсь. Наша встреча опять сорвалась, но я, как Вы поняли, человек настырный и не оставляю дела не законченными. До встречи в Новом Году. С Новым Годом Вас! – В трубке уже раздавались короткие гудки, а я все ни как не мог разжать пальцы, что бы положить трубку, подошедший Никита забрал ее у меня и положил на аппарат.

– Кто это был? – спросил он в удивленной тишине.

– Серый, – прохрипел я, но встряхнув головой (это напомнило мне о недавних событиях), улыбнулся, – Да, пошел он!

Куранты начали отсчитывать секунды. Шампанское лилось в фужеры и на последнем ударе мы все хором закричали:

С НОВЫМ ГОДОМ!!!