«Здравствуйте, гости...»

 «– Вы ошиблись, молодой человек, – у меня нет знакомых покойников, передающих приветы, – ответил он, но трубочку-то не повесил...»
© Александр ИННИК (Николаев Александр Викторович, Кулешова Инна Николаевна).
(У меня нет знакомых покойников) 3/06/96
Название оригинала:
"ЧАО и С"
"ГЕОРГИЙ"

Уважаемый читатель!

Чтобы не отвлекать Ваше внимание от сюжета, я решил дать описание основных героев повести в самом начале. Театр начинается с вешалки, а я хочу начать с огромной металлической двери обтянутой черной импортной виникожей. К двери была прикреплена покрытая красным лаком жестяная вывеска, по которой золотым, с черной окантовкой, старославянским шрифтом вытеснена надпись:

«ЧАО и С –

Частное Агентство Охраны и Сыска

«Георгий».

К вывеске скотчем был прикреплен лист бумаги с набранным на компьютере текстом следующего содержания:

«Звонок не работает – стучите!»

За этой дверью, как Вы, надеюсь, поняли, находился офис состоявший из одной огромной комнаты. От центра комнаты к дальней, от двери, стене располагались два стола – один из них был директорским и за ним восседал я: Владислав Станиславович Закриди – инициатор, организатор и в последствии шеф вышеуказанной организации. Название «Георгий» мы взяли по дню моего рождения, а родился я в день Святого Георгия Победоносца.

Сам я роста не огромного – метр семьдесят пять, но при весе почти в сто килограммов, широких плечах, хорошо развитой мускулатуре и несмотря на мой вес, отличной подвижности, представляю собой серьезную боевую единицу.

И вообще – парень я довольно симпатичный, мой черный с проседью коротко стриженый волос очень гармонирует с моим мужественным лицом, на котором нет ни одного недостатка.*

Кроме всего перечисленного, я еще и чертовски сообразителен, что и послужило основным фактором на выборах главы фирмы.

 *Мой портрет написан со слов одной из моих бывших знакомых, душу, которой мне так и не удалось постичь. (прим. авт.)

МОИ ДРУЗЬЯ И СПОДВИЖНИКИ:

Яков Маркович Гольдштейн – длинная, сантиметров на десять длиннее меня, худая жердина, с вечно нечесаной, торчащей в разные стороны, копной волос

и вечно вонявший своей неизменной «Примой». В нашей фирме он исполняет

обязанности компьютерного центра, а по совместительству – ходячий анекдот и

основной поставщик информации.

Яков – это человек, с которым даже покойник хочет поделиться своим горем... но в силу обстоятельств не может.

Яков – это человек, который найдет иголку в стогу сена и можете мне поверить – без особого труда, так как она сама, сволочь, к нему выскользнет.

Короче, Яков – это Яков!

Никита Юрьевич Добрынин – явно не соответствует поговорке – «Сила есть – ума не надо». Вот где Создатель проявил свой талант: два метра красоты и свыше ста килограммов силы, может, недостаточно рельефен, но достаточно силен, чтобы при столкновении с КАМАЗом отодвинуть того в сторону.

Его всегда спокойное лицо обрамляли длинные, до плеч, пышные волосы цвета спелой пшеницы.

Находчивость, сообразительность, молниеносная реакция много раз вытаскивали нас из ситуаций граничащих, как минимум, с реанимацией. Создатель своей собственной, уникальной методики ведения рукопашного боя, именно рукопашного – ногами он бить не любил, да и какая разница, если Вас бьет бетонная балка диаметром сантиметров десять, снизу она Вас ударит или сверху – результат будет один.

Любимая поговорка Никиты: «Из любой ситуации есть два выхода, только из желудка крокодила один».

Молодняк называет Никиту, никак иначе, как «Мастер» и звучит это с таким же уважением, как у японцев – «Сенсей».

Александр Александрович Петров – он же Саныч, он же Сан Саныч – мастер от Бога и водитель мастерство, которого «...граничит с магией».

В своем сарайчике-мастерской он творил чудеса – из полу развалившегося подобия форда он сделал Машину, которая только внешне напоминала о своем возрасте, а по внутреннему содержанию и ходовым качествам не уступала многим своим новеньким сородичам.

При своем относительно невысоком росте он имел непропорционально широкие плечи и массивное тело, которое в отличие от множества толстунов, чьи жиры колышутся в такт движениям, казалось вылитым из высокопрочной стали.

Медлительный, но эмоциональный и наивнодоверчивый Саныч – в своей преданности дружбе был надежен как скала.

Нас четверых объединяло не только общее дело, но и примерно одинаковый возраст – всем нам было от тридцати пяти до сорока, ну, а самое главное – это наша многолетняя дружба.

Кроме друзей у меня были еще и подчиненные в количестве восьми человек – все они ребята молодые, но уже кой-чего знающие о жизни.

Наши, пока ничем не отличившиеся, но очень толковые помощники:

– Князев Игорь Валентинович – перспективный парень;

– Скрипник Евгений Иванович – в общении – " Скрипка " и " Страдивари ";

– Филиппов Олег Дмитриевич – в общении – Филиппыч;

– Афонин Алексей Владимирович;

– Никифоров Александр Романович;

– Кушнирук Сергей Анатольевич;

– Никонов Сергей Николаевич;

– Гусев Иван Семенович.

Молодежь находилась в прямом подчинении Никиты. Я арендовал в соседнем доме подвал, в котором Никита при помощи своей команды и моих денег соорудил тренажерный зал и гонял там пацанов до седьмого пота, доставалось и нам с Санычем. Один только Яков приводил тысячу веских причин, почему именно в это время он не может пойти в тренажерку, а в отсутствие Никиты говаривал: «Чем ближе к железу – тем дальше от мозгов, и вообще... у меня руки пианиста – мне нельзя».

В этой истории примут участие еще множество различным людей, но о них, Уважаемый Читатель, Вы узнаете «...по ходу пьесы».

ГЛАВА 1

Нужно быть таким идиотом как я, чтобы оказаться ночью, Бог знает как далеко от своей постели, да еще и умудриться получить от любимой женщины по морде. Теперь я, как одинокий странник, брел по безлюдным дворам пробираясь к Щелковскому шоссе. Я взглянул на светящиеся в темноте стрелки моих часов – 3.15. Надежды поймать такси или частника в это время было мало, но, как всем известно, она, которая надежда, умирает последней. Отключившись от мыслей, витавших вокруг моей горевшей после пощечины щеки, я осмотрелся и, обнаружив себя на 15-й Парковой, обрадовался, так как до Щелковки осталось идти не более десяти минут. Но не успел я сделать и нескольких шагов, как у девятиэтажки, находившейся метрах двадцати двадцатипяти прямо по моему курсу, остановилась «Волга». Одновременно со скрипом тормозов внутри меня щелкнуло. Что там щелкает я, честно говоря, не знаю, зато я точно знаю, что после этого щелчка обязательно что-нибудь происходит и, к моему сожалению, всегда что-нибудь не очень для меня приятное. Поэтому медленно, стараясь раствориться в темноте, не делая резких движений, я шагнул к ближайшему дереву и слился с ним. Темнота, множество припаркованных автомобилей, масса всевозможной растительности делали меня невидимым, в тоже время я, благодаря лампочке, освещавшей вход в подъезд и автомобиль, видел машину достаточно четко.

Задняя, со стороны водителя дверца медленно со скрипом открылась и из темноты салона медленно с некоторой неуверенностью появилась нога. Наткнувшись (именно наткнувшись, а не опустившись или не коснувшись) на асфальт она замерла. Прошло несколько секунд прежде чем из салона с выставленными вперед, растопыренными пальцами высунулись руки и ухватившись одна за дверцу, а другая за корпус машины извлекли на свет божий мужчину таких размеров, что 31-я «Волга» показалась мне, по сравнению с ним, «Запорожцем». Сложно сказать сколько этот гигант в себя влил и какие емкости при этом использовал, но стоял он на ногах не очень уверенно. Восстановив равновесие, он после нескольких неудачных попыток попал, все таки, в карман пиджака откуда извлек пачку сигарет, достал из нее одну, уронив при этим несколько. Пачка вернулась в карман, а сигарета нашла (хоть и не без труда) свое место между губами.

Опираясь о машину одной рукой, другой мужчина взял находившийся все это время в машине дипломат и этой же рукой захлопнул дверцу, что в его состоянии было не просто, махнул на прощание, в ту же секунду, отъехавшему автомобилю. Постояв, пошатываясь, он подождал, пока машина не скрылась за углом дома и, отбросив окурок, расставляя ноги наподобие моряка в штормовую погоду, двинулся к подъезду.

Я наблюдал за ним всего одну две минуты, но сразу понял, что несмотря на неуверенность движений от чрезмерного возлияния, передо мной решительный, властный и бескомпромиссный человек. Даже окурок он бросил так, как будто уничтожил его тем, что удалил от себя. Также решительно он открыл входную дверь, правда не без некоего удивления, почему, мол, сама не открылась. Открывшаяся дверь произвела какие-то непонятные звуки, напоминающие хлопки, мужчина споткнулся, потом сделал нетвердый шаг назад и грохнулся на землю. «Зачем же так напиваться?», – мелькнула у меня мысль. Еще секунда и я бы, проявив милосердие, поспешил к нему на помощь, но в этот момент из подъезда выскользнул человек больше напоминающий тень, чем живое существо, так как был одет во все черное, а голову до плеч закрывала шапка с прорезью для глаз.

«Тень» медленно наклонился над упавшим мужчиной, протянул руку, в которой держал пистолет, к его голове и нажал на спусковой крючок – раздался хлопок, подобный тем, что я слышал секунду назад. Лежавший на земле дернулся и затих и, как я понимаю, на веки. «Тень», схватив выпавший из рук мужчины дипломат, что есть силы побежал.

Я, и без того дышавший через раз и то в пол-дыха, перестал дышать совсем, а дерево обнял с такой силой, что казалось, кора начала прорастать у меня на спине, по крайней мере, мне очень хотелось, чтобы так было, так как «Тень» бежал в мою сторону, а его правая рука все еще оставалась на целый ствол длиннее левой. Не добежав, до моего укрытия, метров пять, он перешел на шаг и подошел к девятке, которая только что казалась пустой, а теперь в ней, к моему изумлению, четко вырисовывались силуэты двух человек. Убийца направился к задней дверке со стороны водителя, но неожиданно высунувшаяся из окошка и ухватившая дипломат рука, и ствол автомата, вдавившийся ему в грудь, остановили его движение.

– Серый, сука! Ты... – «Тень» вскинул руку державшую пистолет в сторону водителя – это было последнее, что он успел сделать на этом свете, так как автоматная очередь превратила его грудь и спину в месиво, отбросив уже мертвое тело на стоявший рядом автомобиль.

«Сигнализация не сработала» – подумал я и неожиданно для самого себя медленно стараясь слиться с деревом в единое целое и, проклиная судьбу за то что сделала меня человеком, а не хамелеоном, сполз по дереву на землю. Возможно я и зря это сделал, но, как сказала одна монашенка натягивая на свечку презерватив: – «Береженного Бог бережет».

Машина, взревев движком, рванула к выезду со двора. Я вскочил на ноги и, приняв низкий старт, хотел было последовать ее примеру, но, наверное рогатый, сбил меня с истинного пути и направил меня к подъезду, а если точнее, к лежавшему возле него мужчине. То и дело, оглядываясь по сторонам и прячась за деревья я, мелкими перебежками, приблизился к трупу, который... протянул, похоже из последних сил, ко мне руку. Я остановился как вкопанный и, зажмурив глаза встряхнул головой. Мне всяко-разное доводилось в жизни видеть, даже одного типа, который с двумя простреленными коленными чашечками пробежал еще метров сто, а то и больше, но чтобы после выстрела в голову, причем практически в упор, трупик еще и ручкой махал – этого я не видел, пардоньтесь, раньше не видел. Я подхватил, начавшую падать, руку и, опустившись на левое колено, взгромоздил на него голову раненного. Он приоткрыл, что стоило ему больших усилий, глаза и посмотрел на меня.

– Слушайте внимательно, – шепотом, с трудом произнося каждую букву, произнес он. – Повторять времени нет... – Говоривший замолчал, облизал губы и сдерживая стон продолжил: – В стране готовят переворот... Выборы... двойники... партия... – Говорил он все тише, слова начали путаться, потом он замолчал совсем, а его глаза закрылись. На какое-то мгновение мне показалось, что он умер, но нет, он снова, собрав воедино остатки своей жизни, заговорил, но глаз уже не открывал – веки дернулись пару раз и все. – Квартира 104... В комнате сейф... Там документы... – Потом его речь стала невнятной, но собравшись и сосредоточившись, если это возможно с лишней дыркой в голове, вернее двумя, так как пуля вошла над правым ухом, а вышла через затылок, он закончил: – Документы... передай... Там написано кому... Их надо остановить... времени нет... Скоро... всем будет плохо-о-о... – Последние слова он произнес уже мертвый. Казалось, что их вынесла из безжизненного тела его душа.

Я аккуратно положил голову на асфальт и медленно встал. Если бы у меня была фуражка, я бы ее снял, но увы... с детства не люблю. Мой взгляд плавно проскользил с лежавшего передо мной умершего мужчины на мои брюки и, «О, Боже!», я был весь в крови. Можно было бы даже сказать, что я стою по колено в воде и я бы был не далек от истины, так как из мужичка ее сто-олько вытекло.

Неожиданно возникший звук, приближавшейся машины привлек мое внимание и вернул меня к действительности – в моем направлении двигался автомобиль. Я не знал кто это, да и не хотел знать, но в одном я был уверен полностью, что это не то такси, которое должно отвезти меня домой. Весь перепачканный кровью, я являл собой какого-нибудь серийного киллера-маньяка, который мало того что убил, так еще решил в крови искупаться – чего люди подумают?. «Э-эх! Выноси нелегкая!», – мысленно скомандовал я и снова кинулся под прикрытие, не так давно прятавших меня, деревьев. И доложу я вам вовремя, так как со стороны ехавшего автомобиля раздался звук, который не назовешь долгожданным, а рядом со мной по земле и деревьям начало что-то шлепать и, можете мне поверить, это был не дождь. Моя правая рука невольно дернулась по пиджаку к тому месту, где еще год назад подмышкой болтался мой «макарыч». Но это было год назад когда я еще работал в органах. После одного, не очень для меня приятного случая, спрятал его далеко и надолго, и доставать обратно нет никакого желания. Работа без оружия – это основной принцип работы моей конторы. Основа основ для работающих у меня – совершенное владение приемами рукопашного боя. А теперь, вот, ныряя, как кролик, между деревьями я, как «Отче наш» без остановки повторял: «Нету лучше каратэ, чем пистолет «ТТ». Прильнув спиной к одному из деревьев, я на секунду замер, дабы осмотреться, но пули забарабанившие рядом со мной и по дереву, за которым я стоял, заставили меня поторопиться. Сильно оттолкнувшись ногами, я постарался отлететь как можно дальше от того места, где стоял и, естественно, от машины с пассажирами, так как понял, что еще секунда и третье тело, которое доставят в морг, из этого двора, будет моим. К сожалению, мой полет был прерван – зацепившись плечом за одно из деревьев я всем своим центнером впечатался в землю. Не обращая внимания на боль, охватившую все мое тело, я быстро перекатился в сторону от места падения и снова прыгнул. Моей целью был бетонный забор детского сада, а если быть точнее его внутренняя сторона. Следившим за мной из машины (если они меня видели) скорее всего показалось, что я, потеряв голову от страха, прыгаю, от дерева к дереву, не зная, что делать. В одном они были правы – мне было страшно, до чертиков страшно, но, не смотря на это, я четко знал, что делать.

«Господи!!! Дай счастья жителям этого двора!» – мысленно просил я каждый раз когда в дерево, за которым я приземлялся после очередного прыжка или переката, впивалась пуля предназначенная мне. Весь мой путь от места где я прятался изначально, до забора можно описать в нескольких словах: прыжок – дерево, перекат – дерево, прыжок – кусты – дерево, а финал у меня как всегда ударный: прыжок – бедро об забор. Впечатавшись в забор, я упал между ним и кустами и вдавил себя в землю с такой силой, что стал приплюснутый, как камбала. Медленно, стараясь как можно меньше цеплять кусты, я отполз несколько метров от того места где упал. Автомат замолчал – «Или кончились патроны, или потеряли меня из виду. Лучше бы и то и другое». Взревевший мотор сообщил мне о том, что коллекционеры мертвых тел исчерпали лимит времени, отведенный для охоты. Я немного приподнялся и выглянул из-за кустов. Водитель, дав задний ход и полный газ, выруливал между машинами. Я приготовился к прыжку и как только он нажал тормоз, я резко подпрыгнул, одновременно хватаясь руками за край забора одним махом перекинул себя на другую сторону. Едва мои ноги коснулись земли, раздались выстрелы – я в очередной раз прильнул к земле. Судьба ко мне благоволила – стрельба велась из мчавшегося на полной скорости, к выезду со двора, автомобиля – пули, пролетевшие на безопасном для меня расстоянии, не причинили мне никакого вреда, но задели несколько припаркованных автомобилей и разбили несколько стекол в окнах детского сада. Поврежденные машины моментально и практически одновременно заорали разноголосыми сигнализациями.

Ждать приезда милиции мне не было никакого резона. Прикрыв лицо руками и выставив локти вперед, я, что было мочи рванул к противоположному концу сада. Преодолев, в считанные секунды расстояние от забора до забора и неоднократно получив ветками по рукам, я еще раз перемахнул через бетонное препятствие. На сей раз судьба распутница подставила мне ножку в виде торчавшей из забора арматуры – к моим ушибам добавились боль в ноге и разорванные брюки. Свои переживания о причиненном мне физическом и материальном ущербе я решил оставить на потом, так как вой сигнализаций разбавился улюлюканьем милицейских сирен. Вскочив на ноги и труся своими синяками и опухолями, я, не обращая внимания на разодранную ногу, бросился бежать, стараясь как можно быстрее и желательно дальше, уйти от этого сада, из этого двора и вообще, если получится, из этого района. К моему счастью падения и столкновения с деревьями не повлияли (в отрицательном смысле этого слова) на мои мозги, поэтому как я не хотел быстрее убраться из этих мест, я выбирал свой маршрут по наиболее темным местам.

Замедлив бег, я, в взглянул на часы – 3.25. «Надо бы поразмышлять чуток» – подумал я, осматриваясь в поисках наиболее темного места. Мой выбор пал на высокие кусты, кажется сирени, которые примыкали к неосвещенной стене жилого дома. Забравшись между стеной и кустами я присел, прислонившись к стене. «Эх, закурить бы» – промелькнула в голове подлючая мысль, которую я сразу же загнал обратно. Буквально через секунду я понял, что поступил очень умно, так как из-за угла дома, мимо которого я только что бежал, на самых малых оборотах и практически бесшумно в абсолютной темноте вынырнул патруль. Машина прошелестела метрах в трех от меня и я почувствовал, что не просто вжимаюсь в стену, а начинаю по ней растекаться, так что если бы им и удалось меня обнаружить, то было бы легче закрасить чем отодрать. Я следил за машиной одними глазами и разрешил себе пошевелиться, только тогда когда понял что остался один.

Часы показывали – 3.28. Я решил еще немного продлить свое пребывание в не очень уютном, но очень темном месте, а чтобы время зря не терять занялся хронометражем недавних событий: – «Итак – на 15-ю Парковую я попал в 3.15 это я помнил точно, так как посмотрел на часы, а вот потом – сначала я боялся посмотреть на часы что бы не выдать своего присутствия шевелением, а после – я так быстро шевелился, что просто не мог на них посмотреть, поэтому отсчет времени приблизительный. С момента приезда мужчины до убийства «Тени» – не более трех минут, охота за мной – не больше минуты, значит на забег я потратил минуты две, а всего, я еще раз взглянул на часы – 3.29, четырнадцать минут». Теперь мне нужен был телефон. Один автомат был у продовольственного магазина, но там все просматривается и меня там засекут в одну секунду. Могу себе представить что со мной будет если меня, в таком виде, «примут» работники нашей доблестной милиции. Сначала меня отдубасят почем зря, а скажут, что оказал сопротивление при задержании. Потом мне долго и нудно придется доказывать что я не верблюд и кто его знает докажу я это или нет. Так что нашу встречу лучше отложить до более благоприятных времен.

Этот район я знал достаточно хорошо, так же как и многие другие, в которых мне довелось побывать. Сказывалась многолетняя привычка – попадая в новое место я старался изучить его подробнее – так на всякий случай. А в этой части Москвы я бывал достаточно часто, правда в основном в светлое время суток и, к тому же, в меня никто не стрелял, так что я точно помнил, что на одном из подъездов, недалеко от того места где я прятался, был телефон, но где он? «Доверься судьбе» – сказал мой внутренний голос. «Как скажешь», – ответил я и пошел вдоль темной стены к ближайшему от меня подъезду. Первый – пусто, второй – туда же, третий – мимо, четвертый, предпоследний подъезд и последняя надежда на успех. Я медленно обогнул выступ отгораживающий вход в подъезд от мусороприемника и чуть не подпрыгнул от радости – «ЕСТЬ!» Чем ближе моя рука приближалась к телефонной трубке, тем реже раздавались стуки моего сердца.

Я снял трубку – «ГУДИТ!»... Мое сердце остановилось, но потом медленно, но уверенно стало набирать обороты. После второго вызова я услышал голос, показавшийся мне сейчас самым родным во всем мире.

– Охранное агентство «Георгий» к Вашим услугам, – проорал Яков.

Я с силой вдавил трубку в ухо, дабы его не услышали где-нибудь в другом конце двора и прошептал:

– Чего орешь? – выдавил из себя я.

– Привет шеф. Вот гляжу на часы и не пойму – то ли ты слишком рано, то ли слишком поздно и почему шепотом?

– Костюм я порвал, Яша, – голосом, которым обычно сообщают о смерти любимых, ответил я. – Мало того, кровищи на мне больше чем во мне, правда чужой.

– Понял шеф. Ты где? – Редчайший случай – Яша был немногословен, а в его голосе слышалось волнение.

– Дай Саныча. – Секунду в трубке было тихо потом раздался голос Саныча:

– Влад, ты где ?

– Саныч, ты знаешь 16-ю Парковую?

– Очень.

– На перекрестке с Щелковкой ламповый завод, с его стороны светофор – не доезжая метров сто до светофора включишь аварийки и снизишь скорость метров за двадцать. Пару раз мигни фарами – там я подсяду.

– Мне нужно, – Саныч на секунду замолчал, наверное, прикидывая расстояние, – самое большее минут двадцать, но думаю, что буду быстрее.

Во время разговора моя голова вертелась как во всех направлениях, а правое, свободное от телефонной трубки, ухо улавливало любой доносившийся до меня звук. Стараясь приглушить любой, даже не очень громкий звук, я повесил трубку на рычаг. «Двадцать минут... Еще целых двадцать минут. Ну что ж будем надеяться, что они пролетят незаметно».

Мой путь к месту встречи занял около пяти минут и не доставил мне никаких хлопот. К светофору я вышел со стороны жилых домов и мне оставалось только перейти дорогу, но в последнюю секунду решил не рисковать следуя принципу: «Лучше побыть пять минут трусом, чем всю жизнь покойником», – и снова забрался в очередные, ставшие мне до боли (в прямом смысле) близкими кусты, приняв меры к тому, что бы хоть лицо осталось без видимых повреждений. Облокотившись о дерево росшее прямо в кустарнике, я на мгновение расслабился и прикрыл глаза.

Место для ожидания я выбрал очень удачно: густые кусты, примыкающие к проезжей части, высокая некошеная трава позволяли мне незаметно наблюдать за дорогой, но для более эффективного наблюдения мне требовались глаза – так что пришлось мне их открыть.

Фонари стоявшие вдоль дороги – забыли когда освещали ее в последний раз, по крайней мере девять из десяти, а десятый блымкал в предсмертных судорогах, так что свет фар автомобиля, идущего со стороны Сиреневого бульвара, был виден четко. На всякий случай я лег, почти полностью зарывшись в траву, и глядя сквозь кусты ждал приближения машины, которая не замедлила появиться. Иномарка, я не понял какая, но было ясно, что новая, прокатила мимо меня со скоростью достаточной для того, что бы разглядеть наличие пассажиров в салоне, которые через открытые окна пялились по сторонам.

«Неужели по мою душу. Эти ребята похуже ментов» – подумал я следя глазами за удалявшимся автомобилем. Видно потеряв меня во дворах, они решили прошерстить, на удачу, окрестности. Будем надеяться, что сегодня удача будет мне сопутствовать до конца. К сожалению сектор обзора в эту сторону был ограничен кустами, так что куда они поехали, после светофора, я не видел.

Если бы существовали донорские пункты по приему адреналина, то только за сегодняшний вечер я стал бы почетным донором России.

Еще некоторое время я лежал не шевелясь, опасаясь возвращения моих преследователей, а в том, что искали именно меня – я не сомневался. До рези в глазах я всматривался в темноту – «Где же Санек – пора бы ему уже появиться» – и он появился. Его старенький Форд ехал медленно на ближнем свете. Неожиданно включились аварийки, а еще через несколько секунд мигнули фары. Дождавшись когда машина, ехавшая по противоположной от меня стороне дороги, поравнялась со мной, я выскочил из-за кустов и кинулся к ней. Одновременно с моим появлением открылась задняя, ближняя ко мне, дверца, в которую я впрыгнул не дожидаясь полной остановки автомобиля.

– У-ух! – непроизвольно вырвался у из меня вздох облегчения.

– Как дела шеф? – не отрывая взгляда от дороги, спросил Саныч.

– Теперь – порядок, – ответил я, откинувшись на спинку заднего сидения.

Саныч вырулил на Щелковское и мы направились в сторону центра. Сидевший рядом с ним Никита повернулся ко мне.

– Как себя чувствуешь, Влад?

– Как тесто после миксера.

Никита убрал взгляд с моего лица и посмотрел мимо меня в заднее окно.

– А мы не одни на этой дороге, – многозначительно произнес он

Я обернулся – сзади нас, в одном с нами направлении, ехал автомобиль, который постепенно нас догонял.

– Вот козлы. Походу, притаились где-то и ждали. – Сказал я неотрывно глядя в заднее стекло. – Саныч, а ну притопи слегонца – продолжая следить за ехавшим за нами автомобилем, скомандовал я.

Команда была исполнена мгновенно. Наш хвост, а теперь это стало ясно, тоже увеличил скорость и стал приближаться к нам гораздо быстрее.

– Похоже – эти ребятки хотят нас догнать на полном серьезе, – изрек

Саныч, постоянно, поглядывавший в зеркало заднего вида. Фраза не была обращена к кому-нибудь конкретно, но так как шефом был я – я принял ее на свой счет.

– Ну и что ты предлагаешь – мне выйти и попросить их остановиться?

– Да нет, это я так просто. Если не будет других предложений, то я приступаю к выполнению своих прямых обязанностей, то есть – сбрасыванию хвоста с хвоста – он мельком взглянул на Никиту.

– Чего скажешь?

Никита сначала многозначительно хмыкнул.

– Есть предложение, – тоном, не предвещавшим для наших преследователей ни чего хорошего, произнес он.

– Нет возражений, – с готовностью подхватил Саныч. – А что будем делать?

На Щелковке, как в принципе и на некоторых других дорогах, есть одна особенность – роль разделительной полосы выполняет газон с высоким бордюром. Именно на этой особенности, ну и естественно, на виртуозном умении нашего водителя управлять автомобилем – основывал Никита свой план.

– Проведем операцию – «Здравствуйте, гости...». Сначала прими к бровке, чтобы они не обошли нас слева, потом они должны нас догнать, но так чтобы не поняли, что ты тормозишь – с напрягой, с трудом, Ясно? Дальше – когда нос их телеги поравняется с нашим задним колесом резко тормози и одновременно подрульни к ним, но ни в коем случае не бей. А после моего сигнала резкий газ. Сможешь?

– Да. А какой будет сигнал?

Никита хмыкнул еще многозначительней чем в первый раз:

– Ты услышишь... Начали! – дал он команду и вытаскивая из-под курточки кольт 38-го калибра обернулся ко мне.

– Спокойно, шеф – газовый. Я только пугну.

Напряженная тишина воцарила в салоне нашей старушки.

Расстояние между машинами резко сокращалось. Я прекрасно понимал, что приговор нам вынесли, осталось только его исполнить. Я так же понимал, что исполнители имеют только одну попытку – а значит действовать они будут наверняка, так как на добивание времени у них не будет. Реализовать их план возможно только при условии – если машины будут идти параллельно; стрельба будет вестись со всех стволов одновременно и причем каждый стрелок должен выбрать свою, конкретную, цель или швырнуть в окошко гранату.

Почти догнавшая нас машина неожиданно вильнула в сторону делая вид, что хочет обойти нас слева. Саныч моментально отреагировал на их уловку явно давая им понять, что принял их финт за чистую монету и практически прижался к бордюру. Своим маневром он полностью освободил дорогу перед мчавшимся за нами автомобилем, движок которого тут же взревел, колеса взвизгнули и швырнули своего металлического хозяина вперед. Все, что произошло далее не подлежит не только хронометражу, так как я не успел бы даже щелкнуть секундомером, если бы он у меня был, но и четкому описанию, так как от резкого торможения меня швырнуло вперед и только моя готовность к этому спасла мой лоб от столкновения с Никитиным креслом. Резкий тормоз, манипуляции рулем граничащие с магией, неожиданно оказавшееся рядом с Никитиным, окошко водителя, уже знакомой мне, иномарки, в которое влетела грохнула и тут же вылетела обратно Никитына рука. Наша машина рванула вперед оставляя за собой смесь звуков состоявшую из визга, грохота и человеческого крика.

Попробуйте быстро произнести: “Раз –два!“ (молодцы) – так вот на рассказанные мной события, времени ушло гораздо меньше.

На первом же перекрестке Саныч повернул направо.

– Куда? – прохрипел я.

– Так немного дольше зато есть шанс мусоров не встретить.

– Ясно. Никита мне показалось или ты что-то у них в салоне своей лапой вытворил?

Никита повернул ко мне свою улыбающуюся физиономию:

– Это я им немного салон дезодорировал, а водиле еще и усы припалил.

– А он что был с усами? – удивленно спросил я, – я как-то не заметил.

– Честно говоря – я тоже, но если бы был с усами, то обязательно пришмалил. Так что за усы не уверен, а вот с глазками у него какое-то время проблемы будут.

Я откинулся на сидении и закрыл глаза – теперь можно.

– Думаю, что проблемы у него и у всех остальных будут не только с глазками. Саныч, – двигая одними губами и не открывая глаз, спросил я, – что там сзади произошло?

– Да, ни чего серьезного, шеф, – пару раз перевернулись и все. Отделались легким испугом, легкими ушибами, ну в крайнем случае незначительными переломами...

– ...Шейных позвонков, – прервав его закончил я фразу.

– Да, нет, Влад, отдохнут немного...

– ...Ага – в комфортабельных гробах со всеми удобствами, – Снова прервал я Саныча.

– Эй! Ребята, вы чего? – Не выдержал Никита, – один оправдывается, не пойми чего, у другого юмор на тему «А-ля покойник», мне кажется у вас обоюдная истерика. Ну а что касается тех уродов – за что боролись – на то и напоролись. Ты лучше расслабься, Влад.

Я промолчал, но про себя отметил, что он чертовски прав – этот всегда спокойный и невозмутимый Никита.

Непонятно откуда взявшаяся мысль о том, что я что-то забыл, что-то выпустил из виду постоянно долбила мне мозги, и это начинало меня злить. Я проанализировал весь свой сегодняшний день, вернее, его ночную часть – пусто.

И тут меня осенило – я ведь совсем забыл, что очень хочу курить.

читать дальше

главная