В конторе вся бригада была в сборе. «Наверное, Яков постарался» – отметил про себя я. Сам же, вышеупомянутый, восседал за моим столом, закинув на него ноги и, как всегда (можете мне верить), травил анекдоты. При нашем появлении..., точнее было бы сказать так: «При нашем появлении, но при виде меня» – в кабинете повисла пауза, которую нарушила очередь стукнувших об пол челюстей. Затем комната наполнилась массой всевозможных хаотических, нерешительных движений – вставать или не вставать и закончилась эта сцена грохотом упавшего на пол Яши, который, судя по всему принял решение вставать, совсем забыв о том, что ноги лежат на столе, так что его зад оказался на полу раньше ног. Все присутствующие выглядели так, как будто вместо очень, долгожданного, праздничного обеда внесли и поставили на стол гроб с покойником.

– Можете не вставать, – буркнул я, направляясь к своему столу – ...тело вошло само.

Яков, уже успевший оправится от последствий падения, напялил очки и, вытаращив глаза, глядел на меня.

– Ну и костюмчик у тебя шеф. Кажется это любимый... был?

– Заткнись, – в сердцах огрызнулся я, – и без тебя тошно.

Яков молча поднял опрокинутое им кресло и жестом предложил мне сесть, что я и сделал с привеличайшим удовольствием.

В то, что Яков просто так сдался без боя и, вот так просто закрыл рот, мог поверить кто угодно, только не я. Он отошел в сторону с деланно обиженным видом, медленно повернулся ко мне и, словно гордый орел с высоко поднятым клювом, а клюв (не в обиду), то бишь нос, у Яши, неповторимый, посмотрел на меня. Руки он упер в бока, чем еще больше напомнил орла с расставленными крыльями.

– Мало того, что ты мужика завалил, в крови его вывозился, так ты еще на меня орешь, – сквозь зубы прошипел он.

Я, не обращая на него внимания, достал очередную, уже третью за последние двадцать с малым минут, сигарету, закурил и молча обвел глазами свою команду. «Нет! Я не оценивал их, я не решал проблемы веры и недоверия, я просто думал: имею ли я право втягивать этих молодых ребят в мясорубку, которая касается только меня. А впрочем, чего мне решать за других – пусть сами решают».

Мне хватило, буквально, пяти минут, чтобы рассказать о событиях этой ночи без подробностей, без эмоций, только саму суть.

– Вот такие вот пироги с котятами. Скажу Вам честно – я сейчас вроде мишени на стрельбище, так что стоять рядом со мной опасно. Я говорил медленно, внятно, давая своим подчиненным время на раздумье. – Почему эти козлы вернулись одному Господу известно, – продолжал я спокойным голосом. – Возможно они где-нибудь наблюдателя посадили, а может забыли чего, хрен их знает. Главное, что вернулись и знают, что мне мужик что-то сказал, что Сказал им не важно. Теперь я для них свидетель и причем живой, а должен быть мертвым. – Я сунул в пепельницу истлевшую до фильтра сигарету и подкурил новую. – Они не успокоятся пока не отправят меня в утиль. – Короче, ребята, я думаю так: -- «Ждать пока меня вычеркнут, мне, смысла нет. Необходимо обнаружить их первым,. Дело серьезное, а главное опасное, так что работать будут только те, кто хочет… Кто не хочет, может встать и уйти, без всяких обид с моей стороны и, естественно, без всяких, для Вас, последствий – это я обещаю, а мое слово Вы знаете.

В прокуренном кабинете стало настолько тихо, что я услыхал, как булькает закипающее серое вещество в головах присутствующих – все думали, но ни кто не уходил.

Первым встал со стула Яша.

– Если вы думаете, что я собрался уходить, то рано радуетесь, – я речь держать буду. – Слова Яши разрядили обстановку. На некоторых лицах даже появились подобия улыбок.

– Ну, че, орлы нахмурились? – Яша окинул взглядом присутствующих. – Я думаю, что всем все ясно, за исключением одного – что делать надо? – Яков повернулся ко мне.

Я чуть было не начал всех благодарить, но вовремя одумался, так как мой лучший друг Яша Гольдштейн не упустил бы возможности меня поддеть – что-нибудь типа: «Нечего тут сантименты разводить» – или чего-нибудь похлеще. Я сразу перешел к делу:

– Сейчас Сан Саныч развозит всех по домам – спите часиков до девяти, а потом дружною толпой едете на 15-ю Парковую. Там разбредетесь по всем магазинам, по всем близлежащим базарчикам, по всем очередям. Вы должны быть везде но никто не должен вас видеть! Должны все слышать, но не задавать вопросов – вы просто так в очереди постоять любите – болезнь у вас такая очередная или очерёдная, как вам больше нравиться. Все ясно? У дома осторожнее – что было в кейсе неизвестно, так что, мало ли кого там нечистая носить будет. Командовать парадом будет Никита. Яков, как только узнаешь, кто такой убиенный, дуй по всем своим друзьям и собери о нем как можно больше информации. Усек?

– Еще вчера – не отрываясь от своей электронной записной книжки, в которую все время, что-то записывал, пробормотал он.

– Мне тоже все ясно, – подал голос Никита. – За исключением одной поправки, – Он сделал паузу. Я посмотрел на него вопросительно. Похоже, именно этого он и ждал. – Мы все доберемся по домам сами. Саныч отвезет тебя. Мало того – я настаиваю, чтобы завтра ты отлежался, вернее сегодня, со своей ногой дома. Мы соберем все данные. Яков их отшлифует и привезет тебе домой. Я думаю, что завтра мы вполне справимся без тебя.

Я в упор смотрел на Никиту, он не отрывая от меня глаз, настойчиво кивал головой.

Я усмехнулся.

– Это называется: я решил слегка копнуть.

– Влад, не пори чушь, ты сам знаешь, запустишь ногу выпадешь в осадок не на один день. Я тут тебе мази приготовил, – он протянул мне бумажный пакет (когда он успел?), – там все написано. Я взял протянутый мне пакет, подержал его в руке – как бы взвешивая.

– Судя по весу – тут года на два.

– Конечно, нормальным людям… а тебе… С твоим умением куда-нибудь влезть – на неделю хоть бы хватило. – Никита встал со стола, на который уселся сразу после нашего возвращения. Стол, на котором он сидел, примыкал к моему, образуя букву «Т». Это позволяло дежурившим ночью использовать его вместо кровати: «Надо, в конце концов, купить диван», – подумал я и вспомнил о том, что сегодня тоже кто-то должен дежурить. На пару секунд я задумался.

– Насколько я помню, текущих дел у нас сейчас нет.

– Лето, – недовольно подтвердил Яков, – все как вымерли.

– В данный момент это, кстати, так что включи автоответчик с записью: «Извините...» – и все по домам.

Я прекрасно знал, что Никита с огромным удовольствием затащил бы меня к себе домой, что бы самолично отремонтировать мои конечности. Но в свою очередь, Никита прекрасно знал, что после тех дел, где приходится понервничать я всегда возвращаюсь к себе и остаюсь один.

Так и сегодня я остался дома один.

Я как был, в разорванном костюме, так и плюхнулся в свое любимое кресло. «Что еще нужно уставшему мужчине: удобное кресло под зад, журнальный столик под ноги и холодное пиво...»

«Пиво!»

Я пулей вылетел из кресла (какой там уставший!) и, метнувшись на кухню, достал из холодильника банку Баварии и так же быстро вернулся в кресло «...и холодное пиво в желудок» – теперь можно и закурить.

Вопреки моему желанию мысли постоянно возвращали меня к событиям, которые стали для меня уже прошлым… Но с огромным намеком на будущее. Я прекрасно понимал, что, сколько бы я не сушил себе мозги, нового ничего не придумаю. Нужна хоть какая-нибудь информация, хоть что-нибудь для зацепки. Я знал точно только одно, что кто-то, как и я сейчас не спит, но в отличие от меня он нажимает на кнопки, включает все свои связи. Этому кому-то нужен я… Кровь из носа нужен, так как я видел то, чего не должен был видеть и слышал. То, чего не должен был слышать… И этот кто-то не успокоится пока меня не обнаружит, а обнаружив он спустит на меня своих гончаков, которые разорвут меня на тысячу маленьких Владиков и сожрут вместе со шнурками, уничтожат до последнего отзвука моего имени.

Я встряхнул головой: «Так – хватит!», – и встал с кресла. Банка с пивом, которую я продолжал держать в руке, оказалась, к моему удивлению, без пива. «Надо отдохнуть», – все равно, до вечера, пока не приедет Яков, делать нечего.

Я прошел в ванную и, сняв с себя, бросил на пол тряпки, которые еще вчера были моим любимым костюмом. Наполнив ванну водой, с огромным количеством пены (увидь это Никита…), я погрузил себя в эту смесь. Слова, которые я при этом произносил повторять не хочу – все мои ссадины вспыхнули одновременным огнем, а след оставленный арматурой на моей левой ноге шарахнул такой болью, что внутри меня кто-то заорал диким голосом, а веки и зубы сжались с такой силой, что я даже испугался за последствия.

После водных процедур наступила очередь Никитиной мази, которая после моих прикладываний к ней потеряла в весе значительно, – если так и дальше пойдет – на неделю точно не хватит.

«Все теперь спать».

Этот сволочь звонил так, как будто хозяин в квартире он, а не я. Открыв глаза, я машинально взглянул на часы – 16.03 и протянул руку к телефону.

– Ало, – недовольно буркнул я.

– Привет, Влад, – Яшин голос был очень серьезен. – Я и Никита скоро будем у тебя.

– Есть новости?

– Приедем, — узнаешь. Все – жди.

Примерно через час в дверь позвонили.

– Привет, – просачиваясь между мной и дверью, брякнул Яков и прямиком направился на кухню. Следом за ним вошли Никита и Саныч.

– Здорово, мужик, – протянул Никита руку, – как нога?

– Нормально, освобождай проход дылда, дай человеку войти. – Я слегка

подтолкнул Никиту в направлении комнаты и пожал руку вошедшему Санычу.

– Как дела, Саныч? – спросил я и укусил себя за язык, таких вопросов ему задавать нельзя.

– Послушай, Влад, я с вот тем вот – он кивнул в сторону кухни, где находился Яков, больше ездить не буду – тут сверни, тут поверни, тут гони – тут не гони, там ехай – там не ехай. Все-о!!! Это был последний раз. Я ему говорю: «Бензин надо» – «Потом...»; я ему ...: «Баллон проверить надо» – «Потом...». Сигарет и то не дал купить, свою вонючую «Приму» подсунул – на кой она мне...

– Стоп! – рявкнул я. Саныч замер с открытым ртом и испуганно-удивленно выпученными на меня глазами, так как никто и никогда не слышал, что бы я кричал.

– Ты че-о-о? – наконец-то выдавил из себя он.

– А ты чего? Включился – не выключишь. Успокойся и проходи – разберемся.

На счет «разберемся» я соврал – подобные жалобы я слышал всегда после совместной поездки Сан Саныча и Якова, но по прошествии пяти – самое большое десяти минут они, забыв обо всем, весело хохотали над очередном Яшиным анекдотом.

Мы прошли на кухню. Яша стоял посреди кухни, зажав в одной руке кусок колбасы и хлеба, в другой банку пива, и блаженно улыбался.

– Чтоб ты подавился, – не глядя на него, буркнул Саныч.

– Спасибо родной – я тебя тоже уважаю, – с полным ртом промычал Яша – Саныч, хочешь анекдот?

Саныч нахмурился, но ничего не ответил.

Тем не менее Яков продолжал:

– К больному, которому только что отрезали ногу, в палату заходит доктор и говорит: «Больной, у меня для вас две новости, плохая и хорошая. Начну с плохой: мы вам случайно отрезали здоровую ногу» – больной захрипел, – «Теперь хорошая: нога, которую мы считали, больной», – продолжал доктор, – «оказалась здоровой» – Яша засмеялся.

– Чего ж тут смешного – мужику ногу отрезали почем зря, а он ржет, – тон, которым были произнесены эти слова был недовольный, но лицо Саныча просветлело. Я понял, что на этом конфликт исчерпан.

– Яша, бери свою жратву и пошли в комнату, а то Никита уже заждался пока ты тут натрепишься. – Яков отломал еще колбасы, взял пива и исчез в комнате.

– Саныч, ты у нас мастер по холодильнико-печным делам, сваргань чего-нибудь и давай к нам.

Саныч остался на хозяйстве, а я присоединил к Никите и Якову.

– Ну, Яша, рассказывай, чего накопал ?

– Да, честно говоря, не очень много. Значит так: убитый: Воронцов Николай Владимирович, пятьдесят пять лет, бывший опер, в настоящее время, прошу прощения, в последнее время работал начальником службы безопасности одного из банков. Звезд с неба не хватал, взяток не брал, много денег не получал, ценили его за принципиальность, он относился к тем людям, которые в старые добрые времена искренне верили в победу коммунизма и в искоренение преступности. – Яков поднял голову от своих бумаг и посмотрел на меня: – Усекаешь, Влад, какой слог, какая дикция – мне бы в те застойные, я таким трибуном был бы – массы трудящихся рыдали бы...

– Ты сейчас сам рыдать будешь, если треп не прекратишь, – прошипел я.

. – Ну, вот – теперь угроза насилием, а ты знаешь, что доказала история... –

Я приподнялся в кресле.

– Все. Понял. Пусть слезы боли остаются в прошлом, а я продолжу свой рассказ. – Яков закурил и, сделав пару затяжек, продолжил: – У меня создалось такое впечатление, что он был любимцем всех бабушек и пожилых тетушек в своем районе. О нем говорят только с платочками у глаз. Зато его жена явно авторитетом не пользуется – со слов одной старушенции : «...такая простипустивыпусти – как только ее земля носит» – проговорил Яков подражая голосу старушки.

Воронцова Елена Михайловна – на этом свете отбарабанила уже тридцаточку – «...уся у золотах и брыльянтах». Дачи у них не было, но жена часто куда-то уезжала, детей тоже не было. – Яша затушил сигарету, полистал свой блокнот и что-то вспомнив, открыл, было, рот, но слова превратились в хохот. Мы с Никитой проследили его взгляд – в дверях с закатанными по локоть рукавами, обнажившими его, если сказать волосатыми, то значит не сказать ничего, руками – в маленьком женском фартуке (забытом одной из кандидаток в жены), который на его объемном теле скорее напоминал галстук – стоял Саныч. Буравя взглядом Якова, он, казалось, обращался только к нему:

– Кушать подано – идите жрать, и без «пожалуйста».

Яша встал с дивана и подошел к нему.

– Сан Саныч, ты зря на меня обижаешься, я ведь не над тобой смеюсь, просто веселость у меня повышенная...

– И болтливость тоже – впервые за все время заговорил Никита.

Яков оценивающе посмотрел на Саныча, потом перевел взгляд на Никиту

– Друзья мои, – начал он многозначительно. – Я вижу в ваших словах и, естественно, глазах солидарность. В связи с этим у меня к вам огромная просьба: если вы надумаете скрепить этот союз своими братскими объятиями, попросите меня отойти в сторону, так как если я останусь между вами, меня можно будет свернуть в трубочку и носить в дипломате. – На этот раз улыбнулся даже Никита.

На уничтожение приготовленного ушло гораздо меньше времени, чем на само приготовление. Саныч и Никита убирали со стола, а я сварил кофе.

– Ну, так, что ты там вспомнил? – напомнил я Якову

– Один из сотрудников Воронцова, а точнее его зам, вспомнил, что примерно месяц или чуть больше назад его шеф сказал, что встретил своего бывшего агента. Агент пожалел, что сейчас ни на кого не работает, так как у него есть информация, которая стоит больших денег. Короче, Воронцов купил эту информацию за пятьдесят баксов, но своему заму сказал, что, скорее всего, потерял деньги зря, так как информация, на его взгляд, смахивает на липу. Потом как-то само-собой все забылось, но несколько дней назад Воронцов пришел на работу весь серый, глаза красные, как будто всю ночь не спал, молча снял на ксероксе несколько копий и сказав: «Подстрахуй – надо кое-что проверить» – ушел. Появился он только в конце дня, просидел молча до 18.00 и уехал домой.

Утром следующего дня его было не узнать – новый костюм, рубашка, галстук, да и у самого вид как будто заново родился. Целый день ждал управляющего, но тот, куда-то уехал и в этот день вообще не должен был появиться. В конце дня он подошел к своему заму и предложил сходить в ресторан, тому-то что – тот не женат. Поехали в Софию, потом сняли девочек и поехали к заму домой. За весь вечер Воронцов не обмолвился о деле ни словом и только когда уходил, сказал: «Я все узнал: Гаденыш, так моего стукача кличут, не соврал. Завтра пойду к управляющему, он в современных делах больше моего смыслит – подскажет, что делать». Ну-у, а что было дальше, ты лучше всех знаешь.

– Ты можешь достать список агентуры этого Воронцова?

– Уже. Пятеро наших поехали по адресам, а двоих Афонина и Скрипника. Никита оставил возле дома. Там какие-то мальчики крутятся, то что не мусора и не ФСКовцы – отвечаю.

– А твой источник не поймет по списку, что кто-то делом интересуется?

– Слушай, Влад, ну почему ты меня все время норовишь обидеть. Он даже не знаете что список у меня.

Я удивляюсь редко, не потому что все знаю, просто время сейчас такое. Сейчас же, был именно тот момент, когда можно. Яков это понял и пояснил:

– Понимаешь, Влад, нынешние менты в большинстве своем – это не старая гвардия, этим лишь бы хапнуть побольше и слинять куда-нибудь в охрану, так что осторожности – ноль. Список у него на столе лежал, это чмо знает меня как внештатного журналиста и за определенную мзду дает информацию. Я делал вид, что записываю его рассказ, а сам список переписал. Сегодняшняя беседа обошлась мне в триста баксов, так как информация еще закрыта.

– А чего так мало – мелкий что ли? Расценок еще не знает?

– Ага, только-только пришел. Я его еще по школе помню – он и там падлой был. У самого ума – ноль, зато папа человек влиятельный.

– Гаденыш, погоняло по фамилии или по делам?

– Нет, фамилий похожих я не видел, скорее всего, по жизни наградили. Самих-то дел я не видел.

Я задумался.

– Ну, вот что, братцы-кролики, я ведь вчера кое-чего недорассказал… Не хотел пацанов пригружать лишним. Ляпнут еще, где не надо, и голову потеряют. Одного из «девятки», звали Серый, а что это имя или кликуха я не знаю. Мало того покойник успел мне назвать номер своей квартиры и сказать, что в углу комнаты сейф, а в сейфе важные бумаги. Так что эти бумаги нам надо будет изъять. Вот так.

– Ага, – ухмыльнулся Яков, – все как в сказке: «На острове дерево, на дереве сундук, в сундуке яйцо, а в яйце игла».

– Хорош нам тут сказки сказывать. Чего там по второму трупику, – прервал я его словоблудие.

– Второй, – он хмыкнул – второй это похлеще чем сказка о Кощее Бессмертном, это вообще из области, которую Санычу не понять. Держись Саныч за потолок, а то упадешь, пол шефу провалишь.

– Заканчивай, Яков, дело говори, – прервал я очередную атаку на Саныча.

– Дело? Нет никакого дела – зомби он вот и все.

– Чи-иво-о?! – у Саныча чуть глаза на лоб не вылезли.

– Ну, вот Влад, я же говорил, а ты... Это, Саныч, не тот зомби, что в видиках показывают… это натуральный зомби. Парня по Авгану считали погибшим, а он тут всплыл. Каким путем, естественно, ни кто не знает. Может, сам по пьяне забрел, а может, помог кто, фиг его знает. Так что вот так. У меня все.

– Зазвонивший телефон прервал Якова, а так как аппарат висел рядом с ним он снял трубку.

– Штаб квартира 00Н, – в своей обычной манере ответил он, – Да это я, – подтвердил он чью-то догадку.

– Князев с адреса, – прикрыв трубку ладонью, пояснил он.

Какое-то время он молчал, внимательно слушая, что ему говорили.

– Хорошо. Игорь, передай Филипповичу, что вы с ним с 20.00 меняете ребят на адресе – на секунду он замолчал, потом, сначала начав кивать головой, перебил говорившего:

– Да... да, Владислав Станиславович в курсе... естественно, я с ним согласовал. Передать ему трубу... нет? Ну, тогда все. Всем остальным ждать в конторе.

Яков повесил трубку на аппарат и обвел нас глазами

– Плюс один...

– Не понял, расшифруй, – попросил Никита.

– А чего тут не понять – отбыл в мир иной Исаак Иосифович Фридман по прозвищу Гаденыш. Царство ему небесное – забыл конфорку закрыть, а огонь погас и тю-тю... Отравился газом бедолага.

– Быстро работают – это третий номер по моему списку. Князев говорит, что мусоров понаехало море-морьное. Он среди жильцов потолкался. Оттуда и сведения.

Никита опустил свой огромный, дрожавший от напряжения, кулак на стол. Нет, не грохнул, не ударил (не дай Бог), а именно медленно поднял и… так же медленно опустил. Он был сгустком ненависти.

– Твари! – сквозь зубы прошипел он. – Дешевки ментовские – за баксы и мать родную продадут, а не то что информацию.

Я откинулся на спинку стула и расслабился, пытаясь успокоиться. Клокотавший внутри меня вулкан готов был взорваться в любую минуту. Я не знал этого Гаденыша, мало того даже не слышал о нем до сегодняшнего дня, так что не сама его смерть взбесила меня - в мире ежедневно гибнут сотни людей. Но то, что он умер из-за мусорской продажности, невольно зацепила меня за живое. Просидев, таким образом, несколько минут, я почувствовал, что снова владею собой и своими мыслями.

– Ну, вот что, господа хорошие – эмоции нам сейчас только в помеху. То, что Фридману оставалось жить до того момента как о нем узнают менты и слону понятно, после этого ему на кладбище стали прогулы отмечать. Служба по сбору информации у этих ребят поставлена лучше, чем у нашего Яши.

Яков опустил голову и зло засопел, периодически бросая исподлобья взгляд в мою сторону.

– Интересно, – я почесал затылок, – скоро ли они до меня доберутся?

– Я думаю, что здесь им придется трудновато – у них на тебя ничего нет. – Яков на мгновение задумался. – Только «форд».

– А чего «форд»? – с возмущением в голосе, прервал его Саныч. – Я его так затихарил, что днем с огнем не сыщешь,

– А по номерам? – не отставал Яков.

Саныч виновато посмотрел на меня.

— Я в ту ночь липу нацепил. Извини, Влад. – Саныч прекрасно знал, что я запрещал пользоваться поддельными номерами, но это в обычных ситуациях, а сейчас я даже был этому рад.

– Спасибо, Саныч. Ты поступил очень мудро. – После моих слов он весь засиял. Можно было подумать, что его наградили медалью за храбрость... с солидным денежным вознаграждением,

– Ладно, Санек, ты радуйся, но не увлекайся. Уразумел? Мы ведь не братва какая-нибудь, а охранное агентство.

Саныч улыбаясь, закивал головой.

Я не переставал удивляться – как в таком могучем, взрослом мужике, могла сохраниться душа наивного ребенка. Я не один раз был свидетелем того, как об его улыбающуюся физиономию ломались кулаки разной величины, и я так же был свидетелем, как после неосторожно брошенного в его адрес слова у него краснели глаза.

– И так, – продолжил я, – чего, мы имеем на сегодняшний день:

– три труппа – это раз;

– неприятности в лице серьезной публики, владеющей информацией,

имеющей стволы и судя по всему бабки. Что это за команда и какие цели преследует мы не знаем – это два.

Короче говоря, мы не знаем ничего, в принципе, как и наши оппоненты. Единственное, о чем они догадываются благодаря Никите и Санычу, это то, что мы тоже не пальцем деланные. А если и пальцем, то не совсем обычным. Задача на сегодня: Яков, ты напряги свои мозги и связи – раздобудь хоть что-нибудь конкретное по этому делу; Никита, давай в контору, четко распредели ребят. Больше чем по два часа стоять не надо и дольше чем до часу ночи тоже не надо. При малейших телодвижениях молодой вдовы пусть звонят немедленно. Утром возьмешь свою телегу и покатаешься за ней с кем-нибудь из ребят – кого возьмешь?

– Князева, – почти в один голос ответили Яков и Никита.

– Согласен. Пора его привлекать к серьезным делам. Яков, тебе Саныч нужен?

– Нет, – сам справлюсь.

– Ну и отлично. Тогда, Саныч, отвези Никиту в офис, а Яшу, если по дороге подбрось куда надо. После этого приезжай ко мне отдохнешь, а к часу поедешь за ребятами – развезешь их по домам и снова ко мне. Все – по коням.

Уже через минуту я остался один. Часы показывали: 19.51

Саныч появился в начале третьего ночи. После того как развез ребят по домам.

– Извини, Влад, позвонить не мог, думал не надолго, а получилось вот так – Скрипник с дома позвонил – к мадаме «мерседес» приехал и она грузит в него свои пожитки. Ну, мы подумали: уезжать собралась. Прождали до начала второго, но она так и не появилась. Никита в пять будет там. Все, – не переводя дух, выпалил он.

– А «мерседес»?

– Что мерседес?

– Так и стоит с пожитками у дома?

– Не-ет, он сразу же уехал, несколько удивленно ответил Саныч. – Влад, если я тебе утром не нужен, давай я домой поеду. – Теперь, его взгляд был молящим.

– Ладно, вали, вдруг чего – я позвоню. Только домой, а не по девкам, понял?

– Влад, ну ты же меня знаешь… Я же по этим делам не...

– Так, все, хватит. О том, как ты любишь свою Любасю, я слышал раз двести не меньше. Все – шуруй. Проснусь, позвоню.

Закрыв, за ушедшим Санычем дверь, я захватил из холодильника парочку пива и, вставив в видик первую попавшуюся под руку кассету, плюхнулся в свое кресло. Фильм попался, как раз по теме: крутой Столоне лихо расправлялся с бандой маньяков строящих «новый мир». Я на секунду представил себя мчащимся по Москве на автомобиле, за рулем, которого блондинка скандинавского типа, расшвыривающим в разные стороны гранаты... Интересно, сколько бы я успел проехать? Одно только плохо – блондинку жалко.

В телевизоре Столоне со своей скандинавочкой садился на мотоцикл – я помахал им рукой и, вырубив телевизор пошел спать.

главная