Вынужденный пригласить нас хозяин, чувствовал себя в гостях и все время, которого у нас было с избытком, нервно реагировал на каждый посторонний звук, тут еще какой-то мастеровой начал долбить стены своей квартиры и через некоторое время Васю начало колотить в такт работавшей дрели. Дабы избежать ненужных осложнений, которые могли наступить в следствии его трясучки я стал заливать в него жидкость из бутылки с надписью “Русская”, а чтобы ему не было скучно пить в одиночку – я не забывал и о себе. Никита довольствовался кофе и неодобрительно покачивал головой после очередной выпитой мной рюмки.

Возлияние возымело действие и к тому моменту как мы дошли до половины второй бутылки Васек порозовел и повеселел, и даже пытался рассказывать анекдоты – мне они смешными не показались.

Ровно в 22.00 зазвонил телефон.

– Все помнишь, что сказать нужно? – положив на трубку руку, спросил я.

– Да, – голос его снова задрожал, а недавний хмель как корова языком слизала.

Я убрал руку и кивнул в сторону телефона:

– Смелее и не тряси мощами. – Сказал я, заметив, что у Васи дрожит не только голос, но и все тело.

Собравшись духом он снял трубку.

– Ало?... Да, это я, а кто же еще... Задание не выполнено... не по моей вине... Я ждал их минут тридцать, а потом уехал... Я четко выполнил свои обязанности – из машины не выходить не при каких обстоятельствах... Почему они вышли?... А что я мог сделать – они меня не послушали, хоть я им и сказал, чтобы ни каких мер не предпринимали...

На этот раз его пауза была более длинной – похоже, что он получал новые инструкции, но вот инструктаж закончился и Вася заговорил снова:

– Да, я все понял и с утра никуда ни шагу... Хорошо, через двадцать минут... Ясно... До свидания, – Вася повесил трубку и выдохнув, как после окончания тяжелой изнурительной работы, обессилено упал в кресло. Его глаза, как впрочем и все тело заливал пот.

– Ну и чего там? – не выдержал я затянувшейся паузы.

– Деньги сегодня через двадцать минут, а завтра из дома никуда не выходить – могу понадобиться в любой момент.

“Чего-то тут не так” – подумал я, – “Нюхом чую подляну, а где именно – не пойму”. Я молча курил и думал, пытаясь разобраться в возникшей ситуации – оставаться на ночь у Васи – у меня особого желания не было, уверен, что у Никиты тоже. Одно было ясно, что через этого додика мы на Серого в ближайшие сто лет выйти не сможем. “Утро вечера мудренее”, – решил для себя я, смирившись с мыслью о том, что ночь придется провести сдесь.

– Пора за деньгами, – не решительно прервал мои размышления Вася.

– Пора – значит пора, – вставая из удобного кресла сказал я.

– Когда выйдем из квартиры я пойду вперед, а вы на один этаж сзади.

Я молча кивнул. Никита усмехнулся, наверное вспомнив свои прогнозы связанные с головокиванием.

Мы тихо подошли к двери, вернее, сначала подошел Никита и спрятавшись за стену провел перед глазком рукой – от туда на нас никто не смотрел, а следовательно и стрелять было некому. Только после этого Вася подошел к двери и открыл ее невольно шарахнувшись в сторону, но не обнаружив перед своей дверью очередного подарка смело ступил через порог, но Никита решительно взял его за плечо и отодвинул в сторону.

– Куда – поперед батьки в пекло, – буркнул он и медленно пошел вперед.

Выждав когда Никита спуститься на один этаж, я слегка подтолкнул Васю и мы медленно последовали за ним и добрались до первого этажа без приключений. Вася сразу направился к своему ящику, а я, после недолгих раздумий зашел за угол стены, отгораживающей лестницу от лифтов – на тот случай если кто из непрошеных гостей поимеет желание к нам присоединиться.

“Завтра пойду в церковь” – мелькнула в моей голове мысль. Скорость мелькнувшей мысли была ровна скорости моего полета к дальней, от того угла где я стоял, стенке. Одного только я не понял: толи меня достала взрывная волна, толи мой Святой дал мне крепкого пинка, отшвырнув как можно дальше от взрыва и из-под сыпавшихся градом осколков.

Я не знаю терял ли я сознание или нет, скорее всего да, так как Лицо Никиты появилось перед моими глазами как ниоткуда, вокруг стояла гробовая тишина и Никита не желая ее нарушать что-то пытался мне сказать не произнося ни звука, шевеля одними губами.

– Ты, что двинулся? – Спросил я и испугался – я не слышал своего голоса. Непонятный гул стоявший в моей голове заглушал абсолютно все.

Никита взял меня под руки и одним движением поставил на ноги и помогая передвигаться по окровавленным обломкам стены и некоторым частям, которые еще недавно были Васей, повел к выходу. Я посмотрел в то место где недавно на стене висел почтовый ящик. Не понятно как, стена выдержала, наверное взрыв был направленного действия, а вот от Васи остались одни ноги, которые были одеты джинсы.

Особых разрушений в подъезде не было и ремонтникам понадобиться всего несколько дней, чтобы придать подъезду прежний вид, а вот собрать Васю неподсилу даже Господу.

Мы выбежали из подъезда, вернее бежал Никита и тащил меня за собой, а как мог помогал ему своими ватными ногами. От движения в мое тело начала возвращаться жизнь, пробки из ушей тоже начинали выпадать и я уже начал слышать окружавшие меня звуки. Шум приближавшегося на бешеной скорости автомобиля заставил нас обернуться. Сложно было ошибиться определяя намерения водителя и тех кто еще находился в автомобиле.

Никита отбросил мое, пока еще бесполезное, тело к стене, чем очень меня огорчил, так как я еще не полностью восстановился и не смог смягчить своего падения. От удар о стену, а потом об асфальт звездочки запрыгали у меня перед глазами и в мое голове на мгновение снова помутилось, но усилием воли мне удалось не потерять сознание.

Отшвырнув меня к стене Никита выхватил из-под курточки, непонятно от куда взявшийся, пистолет и присев на одно колено, начал стрелять по приближавшемуся автомобилю – в ответ раздались ответные выстрелы. Парочка пуль врезались в стену не далеко от того места где я лежал, но вреда мне не причинили.

После очередного выстрела Никиты машина, почему-то ускорив скорость, вильнула в сторону и, споткнувшись о свои же собственные колеса, полетела по дороге переворачиваясь и подпрыгивая.

Никита снова подхватил меня подмышки и под звуки приближавшейся милицейской сирены, которая подействовала на нас как скипидар на осла из известного анекдота, мы кинулись в ближайший переулочек.

Мы вошли, а точнее сказать, вползли так как долгое время Никита таскал меня по дворам, уводя подальше от места взрыва и последовавшей сразу за ним перестрелки.

Я обессиленный упал на диван, а Никита (от куда только силы берет) пошел варить кофе.

– Поведай-ка мне, дружбе и где ж ты ствол взял? – спросил я выдавливая слова из пересохшего горла.

– Два, – виноватым голосом ответил Никита.

– Значит, откуда два?

– У ребят одолжил, – не поворачиваясь ко мне, пробормотал он.

– Ты мне кой-чего не морочь – толком отвечай, – я слегка повысил тон, но серьезности придать ему у меня не получилось.

Никита ничего не ответил и молча прошел в маленькую комнатку где хранилась вся Яшина электроника, в том числе и холодильник и вышел от туда с бутылкой пива.

– Ну ты и гад, – довольно улыбнулся я, – но это не значит, что ты улизнешь от ответа.

– А я и не собираюсь, – протягивая мне пиво ответил Никита и выждав пока я жадно пил продолжил: – У тех двоих, которых мы (Мы?! я мысленно усмехнулся) уложили и обоймы запасные захватил, – Никита сделал паузу – было видно, что он собирается сказать, что то важное. – Извини, Влад, – несмотря на слова, его тон был скорее решительный, чем виноватый, – ...но надоело быть мальчиком для битья – против стволов и бомб кулаками не повоюешь... – он снова замолчал и подошел к кофейнику, который шкварчал готовым кофе. Разлив кофе по чашкам он снова подошел ко мне и поставив одну рядом со мной на столик, уселся в кресло держа свою в руках.

– Пока нам везло, – отпив кофе начал он глядя мне в глаза, – но это не вечно... Ты сам видишь, что в этот раз он взялся за нас еще круче чем в прошлый... – он снова отпил кофе, – если ты хочешь подохнуть смертью храбрых, то у меня такого желания нет и в ближайшее время не появиться, – Никита замолчал и как я понял – он свою мысль закончил.

– Если честно – то у меня тоже такого желания нет и в этот раз я тоже не собираюсь с ними в бирюльки играть.

Зазвонивший телефон вклинился в наш разговор – я снял трубку.

– Здравствуй, дру-ужо-ок... – слова были добрые, но в них звучала нескрываемая угроза, – сегодня тебе повезло в последний раз, щщенок. Можешь заказывать себе заупокойную и другу своему, блондинчику, скажи. Сучку тебе удалось спрятать, но смею тебя уверить – это всего лишь небольшая оттяжка во времени.

Я дал знак Никите включить магнитофон, который был подключен к телефону.

– Я рад это услышать, – стараясь говорить спокойно и даже с оттенком веселости в голосе ответил я. – А как моя знакомая – не окочурилась еще?

– Она еще тебя переживет, – рявкнул он так, что мне пришлось немного отодвинуть трубку от уха. – Больше я с тобой разговаривать не буду, разве что на твоих похоронах – если что от тебя останется. Пока... покойничек.

– И тебе того же, – ответил я бодрым голосом, но у меня в душе, свернувшись клубком, ворочался ежик.

Повесив трубку я посмотрел на Никиту.

– Ну и как тебе перспективка?

Ответить он не успел, так как телефон зазвонил снова.

– Наверное он что-то забыл нам еще пожелать, – сказал я и снял трубку: – Ну чего тебе еще? Надоел хуже пареной редьки, – мой тон полностью соответствовал словам.

– Ну во-от, а еще в гости приглашал, – голос говорившего показался мне знакомым, но после сегодняшних передряг я никак не мог сосредоточиться.

– Это кого я, там, в гости приглашал? – зло прошипел я, ожидая очередного подвоха от моего предыдущего собеседника.

– Слаб памятью, слаб, Владислав Станиславович – Пугач беспокоит, не забыл еще?

– А-а, господин Сухарь собственной персоной. – Звонок был неожиданный, но приятный, – чем обязан, Аркадий Миронович?

– Как там у тебя на счет кофейка?

– Как всегда – прекрасно, какой изволите с огоньком или перцем?

– А какой нальешь – такой и выпью – я что тот, что тот не пробовал. У меня до настоящего момента извращенцев знакомых не было – кофе с огнем – это ж надо додуматься.

– Вы никак собираетесь нанести мне визит вежливости.

– На счет вежливости не обещаю, – в его голосе послышался смешок, – а вот визит нанесу и к тому же не сам.

– Никак с дамой? – удивился я.

– И еще с како-ой!

– Придется Вашей супруге доложить.

В трубке послышался смех.

– А что Матвеев не доложился – я ведь не женат?

– Забыл наверное, – ответил я.

– Ну и ладно. Короче минут через двадцать я у тебя – возражения есть.

– Никак нет, гражданин начальник – рады будем видеть, а адрес-то знаете? – Спросил я и сам удивился своему вопросу.

– Ты наверное и сам все понял, так что я отвечать не буду. До встречи.

Пугач повесил трубку.

– Пойду душ приму и переоденусь, – я медленно, помогая себе руками поднялся с дивана, все мое тело ныло словно по мне пробежал табун лошадей, – через двадцать минут у нас гости будут.

– Я уже понял, – ответил Никита засыпая кофе в кофемолку.

Душ – это очередное новшество Якова. Одна из фирм, арендовавших помещения на том же этаже, что и мы выехала и освободила небольшую комнатку, квадратов семь, примыкавшую к нашему офису. Яков моментально переоформил эту комнатку на нас и при помощи каких-то мастеров переоборудовали в довольно –таки уютную душевую. Дверь выходящую в общий коридор он замуровал, а вместо нее пробил другую – прямо в кабинет. В очередной раз я мысленно сказал ему спасибо.

Захватив из шкафа запасную одежду я скрылся за нужной мне дверью. Сначала я наслаждался теплой водой смывая с себя еще (слава Богу) не успевшую впитаться в меня дорожную пыль и штукатурку из подъезда. Если бы кто-нибудь увидел количество смываемой с меня грязи, он наверняка бы подумал, что я специально посыпал себя всей этой гадостью. Хорошо хоть только грязь, а не кусочки Васиной плоти.

Мое вымытое, до скрипа, тело пекло ссадинами и ныло синяками, но шум в голове пропал и все мои механизмы работали исправно, но все же я решил взбодриться окончательно и полностью отключил горячую воду. Разгоряченное тело какое-то время сопротивлялось обволакивающему его холоду, но наступил момент и все мое существо сначала сжалось внутри меня от сковавшего мышцы холода, а потом взрывом вылетело из меня наружу испустив при этом громкий нечеловеческий вопль. Я выскочил из под воды и начал с остервенением растирать себя большим махровым полотенцем и тер с такой силой, что появилась угроза сдирания кожи или, как минимум, протирания ее до дыр.

В дверь постучали и я услышал голос Никиты:

– Ты там как...?

– Еще живой, – Крикнул я в ответ натягивая на себя чистую одежду. – Через минуту выхожу.

Я действительно появился через минуту, а может быть и немного раньше, но это не главное – главное то, что я появился в тот момент когда дверной звонок известил о прибытии гостей. Я весело насвистывая какую-то мелодию подошел к двери и уже протянул руку к замку, как вдруг сильный и неожиданный толчок отбросил меня в сторону.

– Тебе, что – взрывом мозги вышибло, или ты сквозь двери видишь?! – зло прошипел Никита.

Я в растерянности почесал затылок.

– Прости засранца – ошибочка образовалась. – Сказал я и подошел к видеофону – с экрана монитора на меня глядела хитроулыбающаяся физиономия Сухаря – он был один. “Ну во-от...”, – с некоторым разочарованием подумал я, – “А говорил, что с дамой”. В этот раз я открыл дверь спокойно.

– А-а... – фраза, которую я хотел вы дать Миронычу, застряла у меня в горле, глаза выскочили из орбит сантиметров на десять и с удивлением посмотрев друг на друга и снова уставились на девушку стоявшую рядом с этим паскудным куском зачерствевшего хлеба.

Гостье можно было дать от двадцати пяти до ста: одета она была на все сто, а выглядела, максимум, на двадцать пять.

Девушка стояла слегка отставив левую ногу, ее правая рука находилась на ремешке висевшей на плече сумочки, пальцы левой руки, на запястье которой свисал огромный, до не приличия, браслет из золота с бриллиантами, в нетерпении теребили бусы изготовленные из камня, названия которого я не знал, но было ясно, что стоили они не меньше моего самого дорого костюма.

Ее огромные, из-за тусклости освещения, непонятного цвета глаза внимательно изучив мое лицо начали медленно опускаться вниз, но даже если бы мои глаза были закрыты я все равно это почувствовал бы, так как ее, скользивший по мне, взгляд обдавал мое тело легкой тепловой волной, которая направляемая ее глазами двигалась вниз по направлению к... пяткам.

Оценив мою джинсовую рубашку навыпуск, джинсы и задержавшись, на мгновение, на моих кроссовках она резко подняла глаза до уровня моих, а тепло сконцентрированное в моих ногах взлетело вверх как ртуть в поднесенном к огню градуснике, и шарахнуло меня в макушку – в моих глазах потемнело и сжатое невидимой рукой горло с трудом пропускало воздух.

– По моему он тяжело болен. Вы уверенны, что мы попали к тому человеку, о котором вы рассказывали? – мягким журчащим голосом, чем-то напомнившим мне музыку по медитации, произнесла она посмотрев на Пугача.

Я тоже передвинув одни только зрачки, все остальное пока было мне не подвластно, посмотрел на него – его подлая улыбочка блуждала по лицу периодически оттягивая какой-нибудь один из уголков губ – это привело меня в чувства. Слова девушки дошли до моего сознания и с еще заметным усилием я произнес: – Это последствия взрыва.

Улыбочка исчезла с лица старого опера и его глазки-буравчики впились в меня.

– Ка-акого взрыва? – тихо спросил он.

– А ты что не в курсе дела – в подъезде бомбочка шарахнула – от чудака одни ноги остались, а я до сих пор из ушей его мясо выковыриваю.

– Из каких ушей? Ты что бредишь? – не въехав в смысл моих слов, ошарашено посмотрел на меня Пугач.

– Я ж рядом с этим придурком был – правда стоял за стеночкой, так что меня только об стену шваркнуло и всякой гадостью присыпало.

– Ага, – увидя вышедшего из-за двери Никиту, Пугач чуть не подпрыгнул от радости, – А вот и здоровенный блондин с волнистыми волосами, – он прищурился и снова перевел взгляд с Никиты на меня, – мне говорили, что там еще и стрельба была.

– Не верьте – это все происки вражеской разведки, а если, что и было – то это бандитские разборки, а что, были жертвы? – я уже мог улыбаться.

– Же-э-эртвы... – водила получил гостинец прямо между ушей...

– Это куда – в затылок, что ли, – перебил я его.

– В лоб, – рявкнул он, – машина на асфальте такую обязательную программу исполнила, что всем нашим фигуристам и не снилось – десятерной тулуп. Ребятки, что находились в машине, больше напоминали лосось в собственном соку, чем пассажиров.

– Вот-вот, я всегда говорил, что лишняя скорость – враг здоровья.

– Какая скорость?...

– Мы еще долго в дверях стоять будем? – прервала Сухаря пришедшая с ним девушка.

Я сделал шаг в сторону пропуская эту странную парочку внутрь. Просквозивший мимо меня аромат духов вновь всколыхнул мою кровь. Мягко, практически без стука каблучков, ступая по полу, незнакомка прошла мимо меня и не торопясь пошла в кабинет. Мои несчастные глаза приросли тому месту где ее брюки были натянуты больше всего, мне стоило огромного труда оторвать их от столь шикарной... картинки и я прогулялся им по остальным не менее очаровательным формам, тем более что ее блузочка была из абсолютно прозрачного шелка, а бюстгальтер она случайно оставила дома – по моему ей без него лучше.

Я не знаю сколько бы я еще наслаждался этим зрелищем если бы не воняющий отечественными сигаретами контраст, при взгляде на который настроение мое резко изменилось, а мышцы тела расслабились. Похоже, что мне не удалось скрыть свои мысли, правда я и не очень старался и все они были написаны на моем лице, Пугач считал их как открытую книгу, но его лицо осталось беспристрастны и только губы дрогнули в едва заметной усмешке.

Я закрыл дверь и пригласил вошедших присаживаться, а сам подошел к кофейнику:

– Кому какой кофе?

– Черный, без сахара, – коротко ответила девушка.

– А-а мне-э..., – Сухарь задумался. – Давай с огоньком, – наконец-то сделал он свой выбор.

– Я, пока, пас, – ответил Никита.

– Аркадий Миронович, а как на счет, по пять капель? – Слегка прищурив правый глаз улыбнулся я.

– Одобрительно и положительно, – он закурил нашел взглядом пепельницу, придвинул ее поближе к себе, потом сделал вид, что вспомнил что-то важное он хлопнул себя по лбу ладонью, – Прошу меня простить – совсем забыл, – он повернулся к своей спутнице и представил ее:

– Надежда, правда она сама себя называет: “Надин” – имя какое-то, как матюк.

Я кинул взгляд в ее сторону и кивнул головой, что, как мне показалось, такое пренебрежение такой персоной ей не очень понравилось или, что скорее всего, очень не понравилось

– Влад, – пробормотал я и снова занялся приготовлением напитков.

Как выглядел Никита, в тот момент когда произносил свое имя я не видел, но зная его догадывался – абсолютно спокойно.

Не прошло и десяти минут как я поставил на стол поднос с кофе – в одной из чашек кофе горел.

– Ну ты, брат даешь, – удивленный Пугач не знал с какой стороны взяться за чашку. – А я, грешным делом, подумал, что ты мне лапшу на уши вешаешь.

Я краем глаза глянул на свою новую знакомую, усиленно делавшую вид, что все это ей не интересно, но получилось у нее плохо.

Предупреждая ее вопрос я неглядя на нее сказал: – Рецепт огласке не подлежит.

– Не очень-то и хотелось, – надув пухленькие губки небрежным тоном произнесла она и я понял, что ей очень хочется знать этот рецепт.

Мы расселись вокруг столика и я разлил принесенный мной коньяк по трем рюмкам две из которых через мгновение вернулись на столик пустыми, но вот третья... Откинувшись на спинку дивана, Надин прикрыла глаза и понюхала содержимое рюмки, глубоко вдохнув в себя запах напитка, ее грудь под высоко поднялась, а у меня снова произошла закупорка дыхания. После вдоха, через слегка приоткрытые губы, последовал не менее очаровательный выдох, сопровождавшийся нежношипящим (и такое бывает) звуком. Потом медленно, наслаждаясь каждым мгновением своего движения она поднесла рюмку к губам и слегка смочив губы коньяком облизнула их кончиком языка – мое тело охватила дрожь, мышцы напряглись, а сердце издавало такие же звуки, что и паровой насос – меня, наверное, было слышно на Киевском вокзале.

– Вы, наверное, Богиня Любви, – потеряв голову, дрожащим голосом прошептал я.

– Хе-хе, – раздался мерзкий смешок с той стороны, где сидел Пугач. – Богиня Любви..., – с иронией произнес он, – ...ага сейчас – она, скорее раба любви и дитя порока... – проститутка, вот кто она. Я прав? – он слегка пхнул ей локтем в бок.

Она нехотя повернула к нему голову и чуть приоткрыла глаза.

– Не опошляйте мероприятия, Аркадий Миронович – таких как я нужно охранять как вымирающих животных или как редчайшие растения, а остальных, которые табунами ходят – дихлофосом или крысомором как распространителей инфекции.

Произнесенные Миронычем слова выключили мои эмоции и включили (наконец-то) мозги – две мысли пытались пробиться к моему сознанию отталкивая друг друга и мешая мне сосредоточиться – я решил вмешаться и, не без некоторых усилий, выстроил их в очередь.

– Никита, – сдерживая эмоции спокойным голосом начал я, – а где Яшины дискеты?!

– Там же где и обычно, – невозмутимо ответил он.

Я подлетел в кресле как будто оно дало мне пинка и никому ничего не объясняя влетел в компьютерную, как называл ее Яков, где начал рыться среди стопок дискет. В то время, как мои глаза искали дискету с нужным мне названием, мои мозги вращали рулетку моей жизни в обратном направлении: вот, я снова нахожусь на крыше – готовлюсь к спуску, ощущения испытываемые мной тогда снова охватили меня; вот я спускаюсь..., остановился..., разговор на балконе – номер телефона жены рогатого мужа всплыл в мой памяти. Следующие воспоминания начинались уже на балконе, потом в спальне и в конце концов я оказался на кухне.

События проносились в моей голове как пули в крутом ганстерском боевике и вот наступил момент моего выхода из квартиры... Я усиленно пытался вспомнить как звали ту девушку, которая здорово мне помогла. Фигурку ее я вспомнил сразу, а вот имя...

Наконец я увидел дискету помеченную двумя буквами ”ii” – любая даже самая пустяшная информация попавшая к нам заносилась на эту дискету – я вставил ее в компьютер. Через несколько секунд я вошел в файл и мои глаза запрыгали по строчкам быстрее чем у любого мастера по скорочтению.

– Есть! – находка так обрадовала меня что мои глаза вспыхнули таким огнем, что если бы в комнате было темно свет мне не понадобился бы. Я сосредоточился и необходимые мне данные прочно засели в моей голове – теперь-то я не забуду, что ту девушку звали Евгения.

Я извлек дискету и выключив компьютер, вернулся в комнату – теперь можно поработать со второй мыслью, на которую меня натолкнуло имя Надин.

Усевшись в кресло я плеснул себе, так как мои гости позаботились о себе сами, коньячка и медленно попивая его внимательно посмотрел на Надин. Почувствовав на себе мой взгляд, она медленно открыла глаза, посмотрела на меня и ее губы с коричневой губной помадой растянулись в улыбке.

– Похоже что, ты вспомнил где слышал мое имя, – в ее словах звучало утверждение.

Предновогодний день вспомнился мне со всей отчетливостью и злость начала медленно, словно кастрюля с водой на медленном огне, закипать.

– А я был уверен, что ты вымышленный человек.

– Нет, зачем было напрягаться и что-то особо выдумывать, ведь все были уверенны, что ты умрешь. Кроме меня, естественно. Я вообще не знала о том, что произошло пока Кэт мне не рассказала... перед тем как погибнуть.

– Как она погибла? – тихо спросил я, испытывая чувство сожаления толи по поводу гибели молодой красивой девушки, толи из-за невозможности мщения – а сколько раз, мысленно, я лупил эту стерву... ремнем по голой заднице.

– Очень просто – она заболела СПИДом. – Надин заметила мою приподнятую в немом вопросе левую бровь и пояснила, – Кэт попала в больницу с аппендицитом, а там... делая укол ее заразили. – Надин залпом выпила оставшийся коньяк и протянула мне рюмку за новой порцией – я молча наполнил рюмку и протянул бутылку Сухарю... Всем своим видом он напоминал вопросительный знак заинтересованный нашим диалогом. О нашем, заочном, знакомстве он, похоже, не подозревал.

Я слегка стукнул его ногой по надкостнице – он как-то вздрогнул и посмотрел на меня квадратными глазами как бы спрашивая: “А что я здесь, вообще-то, делаю...?”

– Как насчет коньячка, Аркадий Миронович?

Он не понимающим взглядом посмотрел на меня потом на рюмку.

– Ну ты и фрукт – я смотрю – ты везде успел побывать: я приехал его удивить, а получилось наоборот...

– Тогда-то она мне все рассказала, – Надин снова завладела вниманием аудитории. – Мало того – она подозревала, что это произошло неслучайно. Господин Серый отличается умом и сообразительностью... особой изощренностью в выборе смерти для особо отличившихся. Для него сам факт смерти не важен – это ерунда, для него важно, чтобы человек помучился и знал, что он умрет.

Не прошло и двух часов после того как Кэт мне все рассказала... Ее нашли в постели с перерезанными венами.

Она погибла потому, что ты остался жив...

– Ну вот, – прервал я говорившую, – оказывается, я, в ее смерти виноват... Извините, что не дал себя убить.

– В убийстве, тебя, никто не обвиняет...

– Ну-у уважила, ну-у спасибо, – снова прервал я Надин. – Ну а что наши любимые органы – разбирались?

– Разбирались, а толку... Никто ни чего не знает – обвинить в чем-нибудь медицинских работников практически невозможно, так что никто ни в чем не виноват... Я больше чем уверенна, что ее убили.

Пугач крякнул привлекая к себе внимание.

– Ладно, с Вашим прошлым разобрались, теперь давайте разберемся с настоящим и... по возможности, с будущим если оно у Вас будет.

Надин бросила на него удивленный взгляд.

– Не поняла...?

Я глядел на пожирающую друг друга глазами парочку и на всякий случай немного отодвинулся, так как в любой момент между ними могла шарахнуть молния и мне не хотелось оказаться в поле ее действия.

Пауза затянулась и до моего слуха уже начало доноситься легкое, но постоянно усиливающееся потрескивание – я решил, во избежание не нужных жертв, разрядить обстановку: – Э-эй – хватит Вам – сейчас уже дымиться начнете.

Надин, прислушалась к моим словам и посмотрела на меня.

– Короче, ребятки – вы меня подставили, – закурив, первую за то время, что находилась в моем офисе, сигарету сказала она, – Интересно – как умру я? – спокойно произнесла она – ее профессия научила ее стойко принимать удары судьбы.

– Подожди умирать, – улыбнулся я, – мы еще коньяк не допили. – Я протянул бутылку к ее пустой рюмке, которую она продолжала держать в руке.

– Ну что ж давай – теперь о здоровье беспокоиться не нужно... – она сделала паузу и подставила рюмку, – о нем другие позаботятся. – Отпив глоток она не долго подержала жидкость во рту, потом посмотрев на Сухаря и голосом полным презрения спросила:

– Почему ты меня не предупредил о том, что едем в гости к покойникам, – она мило улыбнулась и скользнула взглядом по нам с Никитой, словно делала первую прикидку для покупки похоронных костюмов и гробов.

Я сделал ответный выстрел, оскалив свои зубы в подобии улыбки – недавно появившийся в моем зубном наборе осколок, явно не делал ее очаровательной, но мне было на это наплевать.

– Покойником... меня назовешь когда захлопнешь за мной крышку гроба, а пока у тебя есть два выхода: первый: ты можешь сейчас свалить и пойти с повинной к Серому, правда я не знаю, что это тебе даст – думаю, что он тебя все равно уберет. Второй выход – остаться с нами и помочь раздолбать этого скунса – в этом случае остаться в живых у тебя шансов больше. – Закончив говорить, я встал. – Ладненько, Вы тут посовещайтесь, а мне надо важный звоночек сделать.

Я взял мобильный и вышел в компьютерную.

Евгения подняла трубку сразу, как будто ждала звонка.

– Добрый вечер, – поздоровался я, – мне нужна Евгения.

– Ну, есть такая – чего надо? – не очень приветливо ответила она.

– Ваш телефончик мне дал один знакомый – посоветовал обратиться к Вам если одинокая ночь покажется длинной.

– Адрес знаешь?

– Да.

– Через сколько будешь?

– Минут через пятнадцать.

– Через тридцать, – ответила она и швырнула трубку с таким грохотом, что у меня зазвенело в среднем ухе. Я засек время и вышел к гостям. – Мне очень печально, но я должен Вас покинуть.

– Ты куда? – спросил Никита, всем своим видом показывая, что ему не нравиться моя идея – прогуляться по ночным московским улицам.

– Надо нанести визит одному старому знакомому, надеюсь, он сможет мне помочь в решении некоторых вопросов, – уклончиво ответил я. – Потом позвоню.

Пугач растерянно смотрел на меня и я не помню чтобы он моргал.

– Аркадий Миронович, я прошу меня извинить, но мой уход связан с делом, которым мы сейчас занимаемся, – посмотрел на часы, – Надин, Вы приняли решение?

– Да, – она сделала паузу и резко встала – я ухожу.

– Я с сожалением выпью... после Ваших похорон, – грустно улыбнулся я и снова взглянул на часы. – Я уже опаздываю, думаю, что тот кто привез Вас сюда – отвезет Вас и обратно.

Вопреки не желанию Пугача покидать мой офис не получив объяснений, я выпроводил его и его спутницу. После чего подошел к Никите.

– Не волнуйся – все будет в хоккее, адрес, куда я поеду найдешь на дискете “ii” – Евгения, – я улыбнулся и пожал ему руку, – все, моя пошел.

Когда я выходил из офиса моя неразлучная «подруга» сумка, дополненная некоторыми, могущими понадобиться мне, предметами, висела у меня за спиной – сейчас я стану угонщиком.

Выбрав относительно недорогую машину я, потратив времени больше, чем требовалось, отключил с помощь сканера сигнализацию и, используя универсальный ключ завел машину.