главная

РОЛЬ РОССИЙСКОГО ФАКТОРА В КИТАЙСКИХ КОНЦЕПЦИЯХ ПОСТРОЕНИЯ МНОГОПОЛЯРНОГО МИРА

Как это не покажется странным, официальная концепция многополярности противоречит практической политике Пекина, нацеленной на развитие взаимоотношений со всеми без исключения странами. Фактически концепция направлена против очевидного доминирования США в мире. Стратегически такое доминирование одной сверхдержавы не устраивает Пекин, в результате чего он стремится, по возможности, содействовать укреплению или появлению новых центров "силы".

Структурно мир в Пекине видится как "одна сверхдержава и множество других держав", что означает следующее.

США - единственная сверхдержава, обладающие всеми атрибутами национальной мощи.

США и Россия формируют военно-силовую биполярность мира.

США, Япония и Европейский Союз ("три гиганта"), плюс Восточная Азия (без Японии, но с КНР) определяют четырехугольную структуру экономических отношений в мире.

США, Европейский Союз, Япония, Россия и Китай составляют пять политических центров в мире.

Необходимо обратить внимание на то, что в этих схемах справедливо отсутствует Индия, поскольку она в принципе (в силу множества причин, в том числе из-за ее интровертности) не может быть полюсом или центром.

Итак, Россия рассматривается в этой концепции с двух позиций: с военной и политической. В экономической структуре она отсутствует. И для этого тоже существует серьезные основания. Во-первых, несмотря на десятки, если ни сотни, всевозможных торгово-экономических соглашений и контрактов, общая тенденция в экспорте понижательная с 1992 г., в импорте - с 1993 г. В 1997 г. доля России в экспорте КНР была равна 1,1%, в импорте - 2,9%. Во-вторых, кардинальное сокращение ВВП России до уровня, ниже ВВП Тайваня, не дает оснований рассматривать Россию в качестве полнокровного экономического партнера.

Это означает, что декларации о "стратегическом партнерстве", прокламируемые правительствами двух стран, по крайней мере, на данный момент, могут иметь политико-военное звучание. В то же время они противоречат принципам, заложенным внутри этого "стратегического партнерства", а именно: стратегическое партнерство не означает формирование альянса и не направлено против третьей стороны (страны). Если это так, тогда в чем суть стратегического партнерства? Чем оно отличается от "нестратегического партнерства"?

На самом деле стратегическое партнерство складывается только тогда, которые стороны объединены некоторыми общими фундаментальными интересами, на которые посягает или может посягнуть "третья сторона".

Известно, что аналогичное "стратегическое партнерство" (с некоторыми нюансировками в словах) провозглашается и во взаимоотношениях между КНР и США.

Другими словами, китайская концепция многополярности (как и любая другая концепция многополярности) внутренне противоречива, не отражает ни реальной политики, ни реального хода развития международных отношений. Это чисто пропагандистская концепция, отражающая наивные желания и намерения видеть мир в розовом свете, где царит справедливость, безопасность и мир.

Совершенно естественно, в реальной политике Пекин исходит на самом деле из соображений защиты собственных национальных интересов с использованием всех средств политики безопасности.

И если до событий в Югославии, особенно бомбардировок китайского посольства в Белграде, Россия в китайской внешней политике играла, скажем так, не самую важную роль (несмотря на взаимные реверансы руководителями двух стран), то в настоящее время благодаря Вашингтону ее роль может существенно повыситься.

Пекин, кажется, начинает осознавать, что такое гегемонизм в действии, и что такой гегемон как США не собирается следовать благим пожеланиям, вытекающим из концепций и принципов многополярности (non-alliance, non-confrontation and not being against any third country).

Хотя официальные лидеры КНР всегда говорили о неком мировом гегемоне, не называя его имени, теперь китайская печать четко начала указывать, кто же этот гегемон. В официальной "Бэйдзин ревью" (номера №№19,23, 1999) запестрели слова "новый империалист", "НАТО, ведомые США, демонстрирующие экспансионистскую и агрессивную суть", США - мировой полисмен, "Китай никогда не склонится перед гегемоном" и т.д.

Китай, безусловно, активизирует координирующую деятельность с Россией не только по поводу событий в Югославии, но, видимо, проявит или должен проявить инициативу в отношении принятия совместных мер в связи с намерением США развернуть систему ПРО в Японии (а, возможно, и на Тайване), усилит свой интерес к военно-техническому сотрудничеству и к чисто военному сотрудничеству на Дальнем Востоке, а сам начнет искать варианты углубления экономического сотрудничества.

Вместе с тем, очевидное повышение роли России в политике КНР не должно вызывать эйфорию в российских политических и военно-политических кругах. Китайские руководители прагматичны. Китай строит свою стратегию, ядром которой является, прежде всего, экономическое развитие страны. Это означает, что параллельно будет продолжено укрепление экономического сотрудничества со всеми странами НАТО, включая и США, поскольку только эти страны способны на полномасштабное сотрудничество с КНР в рамках тех грандиозных планов, которые реализует Пекин. Другими словами, нет оснований предполагать, что нынешний крен Пекина в сторону России, изменит стратегию Китая, ориентированную на первостепенное сотрудничество с США, Японией и другими государствами Европы.

В то же время России необходимо воспользоваться нынешней ситуацией, чтобы как можно в больших сферах суметь привязать Китай к нашим интересам, особенно в военно-стратегических вопросах.

Стратегическое партнерство должно быть не бумажным ("тигром"), а реальным, предусматривающим обеспечение национальных интересов России и КНР на деле, а не словах.

Июль 1999 г.

Главная
_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS