Эле Кондратюк в
России уже не помогают.
Что же ждет ее в Германии?
8-летнюю сочинскую «Мисс
Очарование-98» «заказал» отвергнутый ею 33-летний ресторанный вышибала. 2
сентября 1999 года наемники из Абхазии выплеснули почти литр
концентрированной серной кислоты на голову и в лицо Эли Кондратюк. Если бы
не экстренная помощь краснодарских медиков, если бы не талант хирургов
Фрайбурга и Дюссельдорфа, летальный исход был бы неизбежен. Но чудо
произошло («Русскую красавицу спасают в Германии», «РГ/РБ», №33, август
2000 г). Однако дальнейшие события дают все меньше оснований для оптимизма.
Годы длящейся
драмы
Пройдет всего несколько месяцев и на многодетную семью Кондратюк обрушится
еще одно тягчайшее испытание. В автокатострофе погибнет старшая сестра
Эли, самая работящая и жизнерадостная среди детей Тамары Владимировны.
Звонить в Германию выпало мне, постороннему, в общем-то, человеку. Было
неимоверно тяжело. Но как это ничтожно по сравнению с материнскими муками!
Тамара Владимировна ни звуком не выдала нового несчастья. Она выскочила из
больничной палаты с ослабевшей до предела Элечкой в коридор, потом на
улицы Фрайбурга и только там застонала тихо и страшно.
Еще мучительнее было через час. Надо было выслушать предложение
медицинских светил. Но мужественная женщина все же решилась и дала
согласие на изъятие роговиц мертвой Юли ради восстановления зрения у Эли.
Это было жуткое, но единственно верное решение. Однако в Москве по
халатности аэропортовского врача идеальный трансплантант вовремя не
переместили в нужный раствор и хирургическая операция сорвалась («Глаза
дочери», «РГ/РБ», №41, октябрь 2000 г.).
Очерк об этом вопиющем случае прочитали и в Голландии. Именно там с
третьей попытки и подыскали наиболее подходящий трансплантант. Живые
нервные окончания сохранились только в одном Элином глазике. Но для такого
великого мастера как хирург Зундмахер и этого оказалось достаточно
(«Немецкий профессор вернул зрение русской красавице», «РГ/РБ», №18, май
2001 г.).
К тому времени резонанс от многочисленных публикаций и телепередач в
России сделался настолько громким, что настиг заказчика зверского
преступления даже в лесах Карелии. Григоряна нашли и арестовали в глухом
поселке («11 лет строгого режима», «РГ/РБ», №47, декабрь 2000 г.).
Осудив организатора злодеяния, правоохранительная система Юга России явно
успокоилась. Исполнителей перестали искать и дело было приостановлено «за
нерозыском лиц, подозреваемых в совершении преступления».
Пришлось вспоминать свою прежнюю профессию следователя. Вначале в Абхазии
я вышел на след Романа Дбара. Но опоздал. Его уже убили в Гальском районе,
в ходе перестрелки, возникшей при передаче выкупа за похищенных Дбаром
людей.
Зато отцы семейств, честные работяги, простые крестьяне помогли найти
Гочуа! Он был жив-здоров, почти не прятался, держал свое кафе у самой
границы с Россией, в курортном поселке Гантиади, называемом ныне Цандрипш.
Правда, удача эта получила обескураживающее продолжение. Если
второстепенные пособники, лишь покупавшие кислоту и подвозившие наемников
к месту покушения, были приговорены к 6 и 7 годам лишения свободы, то один
из самых главных виновников получил только пять! («За зрение русской
красавицы продолжают бороться в Дюссельдорфе», «РГ/РБ», №33, август 2001
г.).
Шок – это по-нашему
После новой газетной шумихи и очередного всплеска общественного возмущения
приговор отменили как чрезмерно мягкий. Но это было только началом новых
тяжких испытаний для Элеоноры и ее матери. Теперь уже нет сомнений – успех
блистательной операции по приживлению трансплантанта был сведен на нет
именно странными судейскими играми вокруг Адгура Гочуа. Почти три года он
остается безнаказанным. Каждый раз его признают виновным. И каждый раз
дают чуть больше пяти лет. Прокуратуру такой юридический нонсенс
возмущает. Она пишет протесты. Краевая судебная инстанция исправно их
удовлетворяет. И все возвращается на круги своя.
Теперь вот сверхзаволокиченное дело от таких «гуманных» мужчин передано
женщине. Перед служительницей Фемиды стоит непростая задача. Со стороны
родственников и друзей подсудимого ощущается мощный моральный и (есть
основания полагать) весомый экономический прессинг. Десятки внушительной
внешности мужиков приезжают из Абхазии в Лазаревский народный суд как на
работу.
А вокруг потерпевшей стороны образовался полный вакуум. Отец Эли, Евгений
Иосифович, является на каждое заседание в одиночку. Полное неверие в
справедливую силу судебной власти в России и страх перед бандитами сделали
свое дело. Свидетелей теперь привозят на процесс под конвоем. Несколько
недель назад, казалось бы, можно было и начинать. Но опять не получилось.
Гочуа доставили из следственного изолятора… с выбитой челюстью. Подсудимый
вместо ответов пускал слюну и мычал. Потребовалось вмешательство врача.
Новое рассмотрение перенесено на декабрь..
И вот когда в третий раз Гочуа получил смехотворный приговор, Элеонора
пережила настолько сильный шок, что вновь потеряла зрение.
Без денег и без надежды
Беда эта настигла несчастную девушку в Москве. Срок визы закончился, надо
было уезжать из Мюнхена, где Эля стойко переносила одну пластическую
операцию за другой. Тамара Владимировна металась как подстреленная птица,
чуя недоброе впереди. Но немецкий орднунг на то и есть самый строгий
порядок. Чиновники определили однозначно – «Будет новый вызов, будет и
рассмотрение вопроса. Но не здесь, а в германском посольстве, в России».
Каждое же возвращение домой только добавляет Элеоноре мучений. Мучений
настолько адских, что вряд ли кто кроме этой невероятно мужественной и
терпеливой девушки способен их перенести. Конечно, на пике сострадания к
жертве столь нашумевшего преступления родное государство не жалело сил и
средств. Но потом пошли изнурительные будни. Эля из героини и
великомученицы превратилась в обыкновенную тяжелобольную. Которая для
нищей бюджетной медицины России столь же обременительна, как и все
остальные пациенты. В чем и пришлось недавно убедиться в Москве. Именно
там после вторичной потери зрения возобновились жесточайшие головные боли.
– Да сделайте же что-нибудь! – не смогла выдержать даже Эля.
– Это практически невозможно, – обиделся столичный профессор.
Но тут Германия дала таки новую визу, полуживую девушку вернули в
мюнхенскую клинику, ввели какое-то лекарство и боли мгновенно исчезли!
Лечиться бы Эле стационарно и дальше. Однако оставаться в такой стерильной
и такой оборудованной больничной палате без денег было нельзя. И тогда
бывшие россиянки, уже давно ставшие полноправными гражданками Германии,
перевезли Элю и Тамару Владимировну в частную квартирку.
Ирина и Лариса, предпочитающие не оглашать свои фамилии, сделали даже
больше, чем можно было ожидать. Жилье в центре Мюнхена, на
Фрауэнхофштрассе, тоже чистенькое, удобное, уютное. Но, как и все на юге
Германии, очень дорогое.
До февраля следующего года, за проживание согласилась платить одна славная
немецкая фирма. Она уже два года финансирует лечение Элеоноры в Германии.
Называть себя бизнесмены категорически отказываются, объясняя свое благое
деяние требованием души, а не интересами маркетинга.
Но вот с весны 2003 года, с того самого решающего месяца, когда возможна
будет повторная операция по пересадке новой донорской роговицы, источник
спасительного финансирования иссякает. Винить в этом бизнесменов нельзя.
Они и так сделали больше всех остальных. За что Элечка с Тамарой
Владимировной фирме бесконечно благодарны.
И что же дальше? Тревожная неопределенность. Она угнетает изувеченную
девушку и ее маму более всего. Не будет лечения, не будет и жизни. Не
будет денег, не будет и лечения..
Не откупаться и не забывать
Конечно, и в России еще хватает сердечных людей. Отголоски
сочувствия Кондратюки ощущают до сих пор. В Интернете есть сайт
(http://elahelp. narod. ru). Эле звонят, пишут, спрашивают о самочувствии,
желают ей скорейшего выздоровления. Но слова безденежных сострадальцев
остаются только словами. Даже самые теплые фразы имеют короткое дыхание.
Они растворяются, исчезают и Эля с мамой вновь остаются наедине с бедой.
Той самой личной бедой. которую государство российское, отягощенное все
новыми и новыми общественными трагедиями, попросту перестало замечать.
Властные структуры родного для Эли города не чувствуют себя должниками еще
с той поры, когда выделили победительнице местного конкурса красоты
однокомнатную квартирку. Но обитать там Эля не смогла бы не только по
состоянию здоровья. Жилье оказалась в одном подъезде с квартирой… близких
родственников Гочуа!
Об этой медвежьей услуге сочинской администрации я написал уже из-за
границы. После того как именно Германия предоставила нам с женой временное
убежище от убийц, упорно разыскивающих досадившего им
журналиста-расследователя («Покушение на корреспондента «РГ/РБ», «РГ/РБ»,
№31, апрель 2002 г.). В разных российских газетах тщетно публиковались и
другие напоминания. Повториться ли такое и в Германии? Не хочется в это
верить…
Ведь сразу же откликнулся на звонок журнал «Штерн». Опытнейший журналист
Георг Ведемайер (Georg Wedemeyer) вместе со мной побывал на днях у Эли и
Тамары Владимировны. Нам были рады. Но в возможность успеха пока боятся
верить. И на это есть основания.
«Штерн», конечно, большая сила. Там наверняка попытаются что-то сделать,
кого-то из богатых мира сего попросить, что-то проникновенное
напечатать... Но ведь не случайно в одной немецкой фирме вежливо выслушав
меня насчет Эли, тактично намекнули: «А что же сами русские? Чем и как
помогают они сегодня соотечественнице?».
Действительно, чем и как? Сами Кондратюки открыть счет в местном банке для
лечения Эли за границей не имеют права. Но есть редакционный телефон 089 –
242 97 774 для конкретных предложений Георгу Ведемайеру.
И наверняка есть в многомиллионной русскоязычной диаспоре Западной Европы
не только состоятельные, но и сострадательные люди. Способные дать свой
шанс для сочинской великомученицы.
Эля Кондратюк в свое время побеждала на конкурсе красоты. Той самой
красоты, что по Достоевскому, должна спасти мир. Но сейчас другой случай.
Когда мир великодушия и добра просто обязан спасать такую беспомощную и
такую исстрадавшуюся красоту.
Сергей ЗОЛОВКИН,
специально для «РГ/РБ»,
Мюнхен
http://www.rg-rb.de/2002/50/ella.shtml
