Сергей
ЗОЛОВКИН
ЗАМЕТКИ
ПРИГОВОРЕННОГО
О национальных
особенностях охоты на провинциальных
журналистов
Еще в эпоху окончательно
развитого социализма автору этих строк довелось
испытать на себе убийственную - в прямом смысле
этого слова - силу печатного слова. В конце
семидесятых автор служил начальником
следственного отделения в захолустном
казахстанском городке. Как единственному
непьющему в райотделе милиции ему поручались
праздничные дежурства. Так под разудалую песнь
двух задержанных дебоширов и был написан в
новогоднюю ночь первый в жизни очерк. О бывшем
втором секретаре местного райкома комсомола.
Славный и давно теперь уже покойный парень
Володя Тиссен сломал себе позвоночник после
неудачного прыжка в воду. Уже через полгода о
своем парализованном вожаке напрочь позабыл
весь комсомольский актив. Включая первого
секретаря и лучшего друга Марата . Марат был
единственным сыном районного прокурора и делал
виды на большую партийную карьеру. Узнав об
отправленной в республиканскую "молодежку"
критике, чадолюбивый прокурор пригрозил
строптивому писаке лютой казнью . О заказных
убийствах тогда в Союзе ничего еще не знали. И
всерьез подобные угрозы восприниматься не могли.
Зато журналистский дебют
вызвал у самодеятельного автора эйфорию. В
"Ленинскую смену" пришло рекордное
количество растроганных откликов. Инвалида
наконец-то направили в знаменитую московскую
клинику. Однако сам автор уже вскоре по-заячьи
петлял вокруг памятника Ленину. На полуночной
площади у райкома КПСС за начинающим журналистом
погнался грузовик ГАЗ-51. Экзотичным орудием
покушения на убийство управлял родственник
прокурора. Он получил задание элементарно
задавить инициатора столь невинного выпада
против номенклатуры районного значения.
Оковы рухнули...
Свобода?
Десять лет спустя чудом
выживший автор заведовал отделом партийной
жизни в краевой курортной газете города Сочи. Уже
начинала бродить перестройка. Но хмель
свободомыслия ударил автора несколько
преждевременно.
- А вдруг Ленин окажется
фальшивым кумиром? - опрометчиво спросил он в
прямом телеэфире летом 1987 года. Через полтора
часа лауреат трех "Золотых перьев Кубани"
летел из партийной газеты быстрее собственного
возмущенного визга.
- Есть установка из
горкома: на нашем побережье не принимать тебя
даже грузчиком! - сочувственно предостерег
гэбешник, однажды "профилактировавший"
автора за позитивный материал про видеосалоны.
Но в конце 80-х уже вовсю шуровали кооперативы. Для
одного из них пришлось потаскать тюки кожи из
Стамбула. Возвращение в независимую
журналистику совпало с моментом, когда почти
центнеровый груз сдвинул автору позвонки, после
чего начала отниматься нога. Независимый
еженедельник "Сочи" создавали пятеро
изгнанников из партийной прессы. Мы наивно
полагали тогда, что теперь сможем безбоязненно
писать все, что хотим.
- Ты думаешь, я не знаю, где
твоя дочь работает, и что с ней может быть! - уже
вскоре кричал на автора один из заместителей
начальника местного управления милиции. Это было
в середине девяностых. После материала "У
власти на Советской сила велика". О том, как за
бюджетный счет для главных стражей законности на
главном курорте страны был переделан в роскошные
апартаменты милицейский детский садик на улице
Советской.
Редкий месяц после этого
обходился для автора без неприятностей. Но что-то
постепенно менялось и в критикуемой чиновничьей
среде. Примитивные угрозы физической расправой
уступали место цивилизованным средствам
противодействия. После очередного газетного
разоблачения власть имущие методично подавали
иски в суд. Но даже самым предвзятым служителям
Фемиды заступаться за родимую власть было все
труднее. Изобличающие документы и магнитные
записи интервью у ответчика были всегда
наготове. Создавалось ложное ощущение, что
настоящая свобода слова и подлинная демократия
уже вступили на брега российского Черноморья.
Однако...
Газетчик
пописывает...
Период бурного
реагирования на публичную критику завершился в
Сочи после неудачной попытки разорить и без того
неимущего журналиста Татаринова. Игорек
подставился во время разборки с гастарбайтерами.
Эти турецкие строители пришли на замену местным
практически везде.
- И правильно! - в сердцах
и не совсем обоснованно хлестнул в газете
начинающий журналист. - Наши строители все
равно ни на что кроме пьянства и воровства не
способны!
Тут же встрепенулся крупный
чиновник городской мэрии и сочинские
националисты. Они слаженно подали иск. "За
оскорбление русского народа" районный суд
приговорил Татаринова к астрономическому
штрафу. Для его погашения ответчику пришлось бы
всю свою зарплату, равную 40 долларам в месяц,
отдавать в казну 15 лет подряд!
Автору этих строк пришлось
обосновывать всю абсурдность подобных судебных
решений в столичной "Литературке" и
привлекать на защиту симоновский фонд
"Гласность". Поднятая шумиха местную Фемиду
насторожила и она свое демонстративно
запугивающее решение отменила. После чего
судебных тяжб с местными СМИ резко поубавилось.
Наступила новая, самая непродуктивная фаза
сношений критически настроенных газетчиков с
погруженной в себя властью. Номенклатурный
капитализм местного значения по-прежнему жадно
припадал к бюджету и кромсал муниципальную
недвижимость. Уже никто не отвлекался на
жужжание двух-трех писак, продолжавших кого там
изобличать и что-то там расследовать. Одной
гласности становилось мало. Свобода слова, не
способная хоть что-либо изменить, порождала у
читателей ощущение полной безнадеги и тотальной
беспомощности. И тогда автор решился на
необычный шаг. Уж коль заевшаяся власть
перестает реагировать на красную тряпку
публичного осуждения, необходимы особо
рискованные, но весьма острые средства ее
провоцирования.
Сделка ради дела
В Сочи, как и везде в
нынешней России, со стопроцентной гарантией
убивают только тогда, когда наступаешь на чей-то
большой личный материальный интерес. И тут надо
научиться балансировать. Так чтобы и самому не
погибнуть. Но и противнику предоставить ощущение
реальной опасности для его персональных благ.
Почти две пятилетки автор
этих строк пробивал квартиру безногому ветерану
афганской войны. Однако Варлам Боджгуа так и бы
ютился с двумя дочками и женой в девятиметровой
комнатке общежития. Но в прошлом году наметилось
новоселье VIPов в элитном доме улучшенной
планировки на улице Абрикосовой. К долгожданному
переезду готовились и без того
"упакованные" депутаты, милицейские
начальники, один из руководителей местного УФСБ
и некоторые управленцы общегородского значения.
- Ребята, давайте жить
дружно, - на ушко промурлыкал некоторым из них
автор. И пообещал отсрочить шумиху в некоторых
столичных изданиях ровно до той поры, когда и
начальство выселять будет уже поздно и
"афганец" на своих протезах ступит в одну из
таких просторных квартир. Торг с нравственной
точки зрения был крайне сомнителен. Но душевные
терзания оставили автора сразу после того, как
увидел он слезы счастья у мужественного Варлама
и его изверившейся жены Лены.
А тут подвернулась еще одна
возможность сделать реальное доброе дело.
Когда-то общедоступные сочинские пляжи стали
захватывать местные и заезжие нувориши. Вопреки
всем федеральным и прочим законам пошла бурная
застройка вилл прямо у кромки прибоя. Население
поначалу выражало свое возмущение на митингах.
Но городская верхушка этого старательно не
замечала. Потому что в трех-пятиэтажных хоромах
заселялись чрезмерно "большие" люди. Их
подлинные масштабы удалось определить опять же
способом соглашения. Одна дальновидная фигура из
пляжного спецгородка согласилась "слить
конкретную компру". Но под гарантию его вывода
из газетного скандала. Пришлось держать слово и
дожидаться когда этот предусмотрительный
человек продаст свою сомнительную недвижимость
на берегу моря за 100 000 долларов и покинет Сочи.
После чего "бомба" синхронно взорвалась и
местном еженедельнике и в столичной "Новой
газете".
Может, мы и впрямь
непобедимы? Когда едины.
Удар получился особо
точным. Потому что в газетах оглашались фамилии и
должности тех госчиновников, чьи скромные оклады
не составляют и тысячной доли стоимости их
пышных приморских дворцов, незаконно
вознесшихся вдоль правительственной трассы
"Адлерский аэропорт - президентская госдача
"Бочаров ручей"". В случае легализации,
некоторые из этих 130 построек потянули бы и на
миллион долларов.
- Вас приговорили. Сейчас
только выбирают, кто из вас исчезнет первым, ты
или отец, - передали заледеневшей от ужаса
23-летней дочке автора. Это было у нее на работе, в
самом центре Сочи, солнечным днем 28 мая 1999 года.
Впервые стало по-настоящему страшно. Обращаться
в милицию? Но даже один из первых замов местного
управления внутренних дел в свое время был в
числе "пляжных оккупантов". Оставалось
рассчитывать лишь на максимально возможную
огласку и журналистскую солидарность.
В еженедельнике "Сочи"
появилось необычное открытое письмо местной
мафии. В максимально доступной форме автор
попытался раскрыть некоторые нравственные и
экономические аспекты не только бандюкам, но и
сросшимся с ними чиновникам: "Для отморозков,
конечно, законы не писаны. Но даже у многих из них
остаются "блатные понятия", во многом
совпадающие с понятиями общежитейскими,
мужскими. Согласно которым дети за родителей
отвечать ни в коем случае не должны. И разборки с
отцами через их дочерей устраивать попросту
"западло".
Хотя это чистые, так
сказать, эмоции. Но ведь существует еще и самое
главное для наших богачей - голая экономика.
Давайте прикинем, господа "крутые" и
"решаемые", во что конкретно может вам
обойтись акция по устрашению журналистов в
городе Сочи. Элитный жилой спецгородок на
курортном пляже и без того никогда не имел под
собой не только правовой, но и нравственной
основы. Журналистское расследование про
"дворцы-невидимки" лишь громко озвучило то,
о чем меж собой шептались все. При такой
концентрации напряженного интереса и социальной
неприязни к хоромам на пляжах раньше или позже
высокопоставленным и особо авторитетным
владельцам вилл пришлось бы построить там пусть
и дорогостоящие, но необходимые для экологии
очистные сооружения. Раньше или позже пришлось
бы отвечать тем "отцам" города, что
допустили этот фактический самозастрой в зоне
отчуждения федерального значения. Но даже тогда
у местных властей навряд ли хватило силенок
покуситься на частную собственность. Да и Бог с
ним! Коль самые бессовестные и богатые вопреки
закону обустроили комфортабельную резервацию у
кромки прибоя, пусть там и живут. Но только не
гадят больше в море. Да вдоль берега еще шире не
расползаются.
А что может последовать в
случае физического устранения того либо иного
представителя СМИ, осмелившегося выступить
против пляжного самозастроя? Стремясь сохранить
себя и своих близких, любой нормальный журналист
вынужден прибегать к единственной возможной для
него форме самозащиты - гласности. И не только в
пределах отдельно взятой провинции. Главный
редактор одной из самых острых, влиятельных и
читаемых в верхних эшелонах власти газет,
известный многим и как председательствующий
общественного телевизионного суда на НТВ,
молниеносно отреагировал на тревожное сообщение
из Сочи: "Делаем экстренное сообщение в
ближайшем номере "Новой газеты"! И
немедленно предупреждаем министра внутренних
дел".
Еще через полчаса автору
этих строк электронная почта принесла из Москвы:
"Новый руководитель МВД уже в курсе. Он
заверил, что любые незаконные выпады против вас и
других представителей СМИ будут пресекаться
решительным и беспощадным образом. На самый
высокий судебный уровень может быть вынесен
вопрос об очистке пляжей главного российского
курорта от уже построенных
"дворцов-невидимок"".
Это вовсе не встречная
угроза. Это констатация отрадного факта: даже в
наше зыбкое время попытки противоправного
воздействия на свободу слова способны получить
реальное противодействие в рамках закона".
Поразительно, но именно так
пока и получается. Спецкор из "Совершенно
секретно" подбавил шума на всю страну в
очередном выпуске своей газеты. "Новая
газета" требовала публичного отчета о
сочинском скандале чуть ли не в каждый номер.
Телевизионщики гнали сюжет за сюжетом в
новостях. Самые возмущенные из горожан выставили
пикет напротив парадного входа в мэрию и
неделями трясли самодельными плакатами в защиту
журналиста. Такого отпора ни местная мафия, ни
местное чиновничество явно не ожидали.
Один давний знакомый,
вхожий в криминальные слои, попросил встречи: -
Да успокойся ты, в натуре! Такой кипеж поднял, не
продохнуть. В общем, никто вас трогать не будет.
Во всяком случае пока. Погорячились просто...
Но это были только слова.
Дела, причем уголовные, пошли после того как
министр МВД Владимир Рушайло откликнулся на
призыв "Новой газеты" и взял скандал под
свой личный контроль. Одно уголовное дело
возбуждено по факту угрозы убийством журналисту
и его родным. Другое по факту самовольной
застройки пляжной полосы. На подходе, будем
надеяться, еще несколько. Ведь удалось раскопать
многомиллиардные бюджетные траты на местную
футбольную команду. Под прикрытием любимой
народом игры власть и местные уголовные
"авторитеты" вели совсем другие,
нечистоплотные финансовые игры, значительно
опустошившие казну.
- После этой статьи тебя
точно пристрелят! - пророчат теперь даже лучшие
друзья. Но в это почему-то не верится. Потому что
появилось ощущение пусть не безграничной, но
вполне реальной силы. Силы относительно
свободного и достаточно честного печатного
слова.
Краснодарский край.
