Самые громкие преступления в
истории курорта.
Документальная книга.
ФЕМИДА С БЕЗМЕНОМ
Способно ли в
нынешних условиях правосудие "на местах"
обойтись без "предпринимательской
инициативы"? И не чревато ли это полной утратой
законности?
Я познакомился с
Павлом - назовем его так - еще на заре
кооперативного движения. В ту пору "за
антипартийное поведение", выразившееся в
непочтительном отзыве об Ильиче в прямом
телеэфире, меня с шумом турнули из краевой
курортной газеты. Знакомый гэбешник
посочувствовал по секрету: политически
неугодному журналисту бесполезно рассчитывать
даже на должность вокзального грузчика. Но
нашелся бизнесмен, стремительно богатевший на
изготовлении летних плащей и ярких, дешевых
сарафанов, прозванных "красной лихорадкой".
Этот цеховик рискнул командировать дилетанта на
Краснодарский хлопчатобумажный комбинат. Для
оптовой закупки ткани типа "кубаночка" по
бросовой цене и без коммерческих посредников.
Как это делалось, я тогда не знал совершенно. Но
денег для наведения неформальных контактов
щедрый кооператор выделил в достатке.
"Следак"
"следака" видит издалека.
Уже вскоре в
ресторане местного "Интуриста" я угощал
Степана Семеновича, начальника охраны соседнего
с ХБК предприятия. Степан Семенович был лучшим
другом начальника отдела снабжения комбината и
"мог на Кубани все".
Как и подобает
отставному советскому менту с большим стажем, он
не терял цепкости взгляда даже после второй
бутылки.
- О-о, Пашка
Вепрев! - перекрыл он своим басом ресторанный
оркестр. - Иди сюда, черт замотанный! С нашим
человеком познакомлю. Он тоже когда-то на
следствии надрывался.
Высокий тощий
брюнет и впрямь выглядел крайне усталым. В
ресторане он оказался по производственной
надобности: выискивал потерпевшего повара,
упорно скрывавшегося от допросов по делу о
грабеже: - Сразу 14 "арестантских" у меня в
одновременном производстве, представляешь! -
захлебываясь, с ходу выложил Вепрев своему
бывшему начальнику: - Отпуск? Да какой, к черту,
отпуск, Семеныч! Без выходных я уже третий год.
Сроки вот сразу по пяти делам истекают. А
эксперты не чешутся, с заключениями тянут. Пришел
к прокурору продлять - ни в какую! А судьи, суки,
совсем озверели. Сразу пару "деэсов" мне
сделали по таким надуманным пустякам...
Отвлечь от работы
Павла Вепрева не смогла даже хорошая выпивка на
дармовщинку. Он постоянно поворачивал разговор к
своим служебным неудачам и с каждой стопкой
переживал их все острее. В его
образцово-показательной биографии, оказывается,
самыми болезненными зарубками остались обе
двойки за все 10 лет средней школы, один незачет по
марксистской политэкономии в университете и эти
первые за пять лет практики "деэсы" -
возвраты дел на дополнительное следствие.
Семеныч вскоре
куда-то испарился, так ничего обнадеживающего
про ткань "кубаночку" не пообещав. А мы с
Вепревым допивали уже в его общежитской комнатке
близ райотдела милиции. Кроме жены Веры, коляски
с двухмесячной Оксаной и электроплитки на
подоконнике там ничего не было...
Прошло две
пятилетки. И после одной моей публикации на
спорную юридическую тему Вепрев объявился сам. Я
сразу узнал его нервный быстрый говорок в трубке
и легко согласился побывать в той крупной
южно-российской станице, где Павел теперь обитал.
Он работал там заместителем председателя
районного суда.
Чучхе по-судейски.
Новый плацдарм
вепревской борьбы за светлое будущее
обнаруживался проще простого. Райсуд недавно
отремонтировали и он гляделся эдаким франтом на
фоне обшарпанных административных строений
вокруг. Не без гордости Вепрев показывал мне
итальянскую офисную мебель в просторных
кабинетах, японские компьютеры на столах и
турецкую сантехнику в туалете.
- Богато живут наши
судьи...
- Какой там! Когда я
начинал, бумаги даже на приговоры не было. Нам
всем тут давалась установка великого товарища
Ким Ир Сена: полагаться только на собственные
силы. Сейчас сам поймешь, как судьям приходится
выкручиваться в рыночную эпоху.
В кабинет зашел
дородный грузин. Это был основной потерпевший от
финансовой аферы районного значения. Под своими
руинами рухнувшая "пирамида" похоронила
почти все накопления недальновидного торговца
стройматериалами. Их можно было вернуть только
за счет всего того, что успели арестовать у
подсудимых. Но тогда Вепреву, рассматривающему
это многотомное уголовное дело, пришлось бы
удовлетворить только один гражданский иск. Один
из 148.
- А как же
остальные? - вкрадчиво вопрошал Павел и
проникал пытливым взглядом своим в глубины
отзывчивой кавказской души.
- Панимаю дарагой!
Скажи, что тэбэ нада? - откликалась широкая душа
и косилась на напрошенного свидетеля.
Вепрев сделал
успокаивающий жест и разъяснил понятливому
участнику процесса, что лично ему, как судье, не
надо ничего. Но суду в целом требуется многое. В
частности, 30 квадратных метров хорошего
линолеума для кабинета шефа. Три немецкие
металлопластиковые оконные рамы со
стеклопакетами в новую судейскую столовую и в
канцелярию. И еще...
Павел сделал паузу
и прибросил на калькуляторе окончательную цену
выгодного для грузина решения.
- Можно еще
конвертиков с марками тысяч пять-семь. Нет...
Давай 10! А то нам повестки рассылать совершенно
не в чем.
Потерпевший без
всякой электроники молниеносно прогнал по своим
мозговым извилинам калькуляцию предстоящих
расходов. Получалась одна пятнадцатая часть
того, что можно было вернуть. Предприниматель
расцвел, многозначительно пообещал Вепреву -
Ваш лычный должник! - и растворился в прихожей,
где щелкала клавишами машинки "Оливетти"
Алена, верная и трудолюбивая помощница Павла.
- Ей тоже
приходится доплачивать из своего кармана, -
заметил на ходу Вепрев. - А как ты думал? Хороший
судебный секретарь - на вес золота. А зарплата у
нее - почти в 10 раз ниже моей. Вот какой ей
"предбанник" для приема отгрохал, а! Из трех
тесных завалюх наши "обезьяны" за полгода
такие хоромы сконструировали!
"Обезьянами"
на служебном жаргоне этого районного суда
обозначались административно-арестованные и
клиенты спецприемника-распределителя. Вепрев и
здесь захотел быть первым. И - в самых лучших
условиях. На третьем году судейства он сердечно
сошелся с районным зам начальником по следствию.
По-мужски пообещал ему не устраивать
"дэесов" ровно год, если тот повлияет на
"своего подполковника". Начальник РОВД
негласную сделку радостно одобрил и 12 месяцев
подряд местные семейные дебоширы и пьяницы
отмечали странную избирательность. Участковые и
патрульно-постовые службы вылавливали только
тех, кто мастеровит и хорошо владеет
строительно-отделочным ремеслом.
Следственное
подразделение, вдруг резко сократившее брак в
своей работе, по итогам года выскочило в
передовики соревнования. А Вепрев, вдобавок к
своему кабинету заполучил и свой зал заседаний с
государственным гербом бывшего Союза над мягким
креслом и могучей решеткой вокруг скамьи
подсудимых.
Теоретически
каждый из судей района может именно здесь
"находиться в процессе". Но все знают -
"каравай" чужой. Вложены "вепревские"
деньги, силы и смекалка, без которых так и зияла
бы дыра под столом государственного обвинителя и
периодически выглядывала бы из нее мордастая
крыса, прозванная конвоирами Шурочкой за
некоторое сходство с судебным приставом,
перешедшим в исполнители приговоров из районной
санэпидстанции.
Взятка или
благодарность?
- Ты хочешь
сказать, Паша, что неправедными средствами
добиваешься исключительно праведных
общественных целей? И, как когда-то на следствии,
совершенно забываешь лично о себе? - с
необидной пьяноватой бестактностью доставал я
Вепрева в его весеннем саду. Из розово-пенных
облак расцветших вишен то и дело выныривала
визжащая Оксанка и за ней еле поспевал на своем
трехколесном "велике" народившийся уже в
этой станице Игорек. Сильно раздобревшая жена
Вера по-хозяйски позвонила знакомому
ресторатору, который ей "очень обязан". Уже
через полчаса прикатил "пирожок" -
«Москвич" с отменно прожаренным поросенком.
Денег за него никто не заплатил. Но лик
упитанного курьера все равно излучал счастливую
благодарность.
На втором этаже
краснокирпичного особняка под черепицей был
шикарно обставлен просторный кабинет Павла и
красовалась коллекция оружия, включая
автоматический карабин с оптическим прицелом.
Не так давно Павел
пообещал одному "крутому" из соседнего
района, что снимет "снайперку" со стены.
Состоялась неформальная эта разборка после
одного громкого дела о вымогательстве. Вепрев
блистательно рассмотрел его и демонстративно не
учел пожелание некоторых уголовных элементов "вникнуть
в историю повнимательнее с небольшим сроком
условно". Влепил ровно столько, сколько
рэкетиры заслуживали. Их "пахан" обиделся и
ненароком напомнил судье о том маршруте, по
которому дочь Вепрева возвращается домой из
школы. Тогда желваки у Павла закаменели, а взгляд
сделался таким же острым, как лезвие его любимого
охотничьего ножа. Вепрев, не повышая голоса и не
ускоряя движений, ткнул натренированным своим
пальцем в середину криминального лба: " Ты
ведь знаешь, как я стреляю, Коля. Я попаду точно
сюда. Без всякого суда..."
"Авторитет"
гоготнул, попытался все свести к шутке и
предложил судье "жить мирно". Тот отказался.
Но от знакомых оперативников и их агентов
получил надежное подтверждение: "бешеного"
Вепрева и его родню трогать никто из
"блатных" не будет.
Теперь Павел
смаковал каждую минутку редкого семейного
досуга и великодушно не обижался на вопрос о
личной корысти. Он степенно обвел рукою
капитальный гаражище с навороченной
"Нивой", задержал хозяйский взор свой на
бассейне, что достраивался во дворе: - Ты это
имеешь в виду? Но ведь власть судебная, как и
любая власть, не имеет права быть голодной.
Достаток, не в пример бедности, подкупается куда
труднее...
- И все равно
берешь, берешь ведь! - уже напрямую и почти
утверждающе заладил я.
- А кто в суде не
берет? А когда не брали? - оглоушил меня
встречной откровенностью протрезвевший на
глазах Павел: - Ну-ка, вспомни господ Гоголя и
Салтыкова-Щедрина! Никогда на Руси не было
абсолютно неподкупного суда! Ни-ког-да! Кроме
чрезвычайных "троек", разумеется. И потом,
что ты понимаешь под словом "брать"?
Вепрев говорил как
всегда стремительно и напористо. В каждом его
слове ощущалось нервное болезненное напряжение.
По его признаниям получалось, что никому
невозможно удержаться от безнравственных
решений в аморальной среде обитания. Но можно
уберечь себя от явного преступления, не поступая
так грубо и откровенно, как это постоянно
позволяют себе "некоторые бесстыжие"
коллеги Вепрева.
- У них ведь как.
Мне один адвокат признавался, что уже в процессе
вложил доллары в папку с бумагами и на глазах у
всего зала передал председательствующему. Тот
объявил перерыв для изучения "вновь
открывшихся обстоятельств". Уединился на
полчаса. Вернулся просветленный. И повернул все
рассмотрение на оправдание.
Или вот еще. На днях
тут пришел... ну неважно кто, к другому такому же
судье: "На тебя расписали такой-то иск по
невыполненным имущественным обязательствам.
Вина бесспорная. Но ответчик - очень хороший
человек. Моя любовница, в общем... Так что, надо
вынудить истца на мировое соглашение. С такими
вот щадящими для нас условиями...
Я бы, конечно,
сделал все как надо "за спасибо". Если это
друг и коллега. А этот... Заломил три тысячи
долларов, представляешь! Вот где бесспорное
вымогательство взятки! - Павел от возмущения
стал размахивать руками и даже опрокинул на
останки поросенка очередную бутыль
"Смирновской": - Да, есть судьи, которые
беззастенчиво хапают. Есть те, кто уродливые
решения только из-за своей дурости или
безграмотности выносят. Ведь такие судьи кто?
Бывший парт аппарат и вчерашние секретарши,
выпускницы юрликбеза. Таких гнать надо метлой
поганой из юстиции! И оставлять нас, профи,
которые не берут взяток, а принимают
благодарности. Уже потом. После работы. Как
хирург - после удачной операции.
Не скажу, что я с
этим свыкся сразу. Прежняя нищета? Да,
подталкивала. Но главное в другом. Именно я
работаю больше всех и лучше всех в этом районе!
Почему при этом должен жить хуже остальных судей?
Тебе их дворцы показать? Обставляются как... перед
концом света. В будущем своем никто здесь не
уверен. Все непредсказуемо и все вокруг
временщики. Судьи - не исключение. Они теперь - как
придаток административной машины. Раньше над
судом был один командир - секретарь горкома
партии. Теперь - и местные законодатели, и
исполнительная власть, и толстосумы...
Самое противное в
этих краях, это то, что жить и работать продолжаем
"по-ленински". Помнишь о законности
рязанской или калужской? И о двойной
подчиненности. Так оно и остается. Потому что
Конституция - на втором месте. Знаешь, сколько
накопилось местных законов, что этой самой
Конституции и российскому имущественному праву
явно противоречат! Например, по федеральным
законам приезжий имеет полное и
беспрепятственное право регистрировать сделки
купли-продажи недвижимости. Но наши
администраторы командуют: ограничить приток
мигрантов! Отказывать всем кавказцам! Можно так и
поступать. А можно проявить казуальную власть
суда. То есть, создать казус, подтверждающий
декларацию Конституции о свободном праве на
собственность. И каждый из судей по своему
разумению прикидывает: что выгоднее? Я, например,
не прогибаюсь, даю всем приезжим денежным людям
"зеленый свет" на покупку особняков в наших
благодатных краях. Открываю тем самым для
местного бюджета новые финансовые потоки. И
обществу польза, и... Короче, если какой-то из этих
новоселов меня даже и не отблагодарит, не
обижусь...
Чужой среди
чужих.
Мне показалась в
часы тех хмельных мужских откровений, что внешне
благополучный Вепрев очень страдает. Чем
запальчивее и упрямее он настаивал на
неизбежности порочной "смазки" для
судебного механизма, тем чаще и грубее
прорывались в нем беспощадные характеристики
некоторых своих коллег, способных "даже
потрошителю крылышки приделать" ради солидной
мзды. По словам Вепрева, выходило, что коррупция
"третьей" власти, есть лишь логическое
продолжение распада власти первой и второй. Где
любой, отвергающий правила порочной игры,
оказывается "чужим среди чужих".
Я рассказал
Вепреву случай, в ту пору всколыхнувший
столичный юридический мир. Один районный судья
открыто выступил против другого, предлагавшего
взятку за оправдательный приговор знакомому.
Взяточника взяли с поличным, предварительно
засняв на оперативную телекамеру. Но и заявивший
на него вынужден был распрощаться с судейской
мантией. Возмущенные коллеги отвергли его.
- И правильно! -
не колеблясь, поддержал Вепрев. - Ссучился!
Своих, гад, сдал!
Бывший милицейский
следователь и нынешний судья даже не заметил, как
перешел на блатной язык своей клиентуры. Он был
разгорячен алкоголем и недоволен всем этим
несовершенным миром. Ему уже не хотелось быть
судьей, но и не было в жизни Вепрева места, где
было бы чище и при этом вот так же сытно, денежно,
престижно.
Недавно мы опять
созвонились. Павел "пахал" по-прежнему
самозабвенно, вытягивая на себе самые трудные и
хлопотные судебные производства. Хотя и успел
при этом купить катер с мотором для охоты и
небольшой особнячок для престарелых родителей
жены. Вепрева считают ныне одним из самых
грамотных, перспективных районных судей на Юге
России. Всерьез поговаривают о большом его
повышении. А я молю судьбу: убереги всех кто мне
дорог от этой нашей нынешней "рыночной"
судебной машины! Даже если за ее "рулем"
такие, как друг мой Пашка. Потому что нет никакой
надежды добраться до истины там, где действуют
сразу два правила "движения". На основе
Закона и на основе коммерческой выгоды.
