Самые громкие преступления в
истории курорта.
Документальная книга.
ВСЕГО ЛИШЬ УБИЙСТВО…
Нина была поздним
ребенком и родилась тогда, когда уже надежд
никаких не оставалось. После родов мамочку
выхаживали в реанимации. Зато девочка у
Маргариты Пашьян получилась славная.
-Она как книга
открытая... Была: - вспоминал на суде ее дядя
Сумбат. Голос крепкого мужика пресекался почти
ежеминутно: - Такое ощущение, что она не в нашем
мире росла. Добрая такая, щедрая, доверчивая...
Глаза одинаково детские оставались все время.
Вот, здесь на фотографии ей 5 лет, а здесь 16...
До 17 лет Нине
Пашьян, студентке сочинского филиала
Московского международного университета, не
хватило трех недель. Погожим осенним утром 1998
года ее зарезали.
Долги и обещания.
Патологический
бездельник Елагин все к тем же 17 годам имел
условную судимость за автоугон и квартиру от
мамы. И то и другое в уличной компании
принималось за признак крутизны. Пацаны смотрели
на Славика с уважением. Это обязывало. Требовало
оставаться "в образе".
- Хата есть, теперь
нужны "телки". Но чтобы недорогие. Лучше - за
бутылку: - Как-то обратился Елагин к своему
15-летнему приятелю: - Достать сможешь?
Тот опрометчиво
солгал потому что тоже хотел казаться
"крутым". На этом и попался: - За "базар"
отвечаешь? - наседал уже через месяц Елагин. -
Пообещал, не сделал, гони "бабки"! 200
"зеленых"! Иначе на улицу не выйдешь!
Парнишка знал, что
Елагин не шутит. Улицы даже в таких мирных
городках как Сочи ныне живут по своим
беспощадным и не писанным законам, пугающим даже
взрослых. Борейчук (назовем его так) 200 долларов
занял у одноклассника, копившего на музыкальный
центр. Тот, не дождавшись возврата, пожаловался
маме Борейчука. Та пришла к матери Елагина.
- Пусть сам ищет где
хочет! - отмахнулась одинокая женщина. У не только
что появился новый муж и надежда на новую жизнь.
Места для Вячеслава уже не оставалось. Парень и
так получил больше, чем заслуживал: отдельное
жилье у моря. "Пожалуюсь в милицию": -
пригрозила тогда Елагину мама Борейчука. Славика
это сильно напугало. Отсрочка приговора могла
превратиться в два года за колючей проволокой.
- Так давай хату
"подломим"! - от души предложил Максим Баюк,
16-летний "кореш" Елагина: - Моя сеструха у
одних тут почти каждый день бывает. У этих
Пашьянов даже машина есть.
Уже на следующее
утро началась разведка. Любого гостя домоседка
Нина всегда была рада угостить всем, что есть.
Елагин и Баюк пили отменно сваренный кофе,
чистили мандарины, что-то отвечали на вежливые
вопросы будущей своей жертвы, а сами прикидывали,
можно ли будет открыть замок железной двери или
пролезть в зарешеченную форточку, пока Нина
выгуливает свою собаку. По всему выходило,
нельзя...
- Ну, че, одно тогда
остается... - констатировал неизбежное Елагин. Они
возвращались с рекогносцировки. Была чудная
южная осень. Золотые дубовые листья шелестели
под ногами. Небо казалось бездонным и прозрачным.
Горная река Сочи журчала поодаль. Забавный малец
в ярко-красном комбинезончике споткнулся на
разноцветном тротуаре прямо перед ними...
- Согласен! -
подхватил на лету малыша и идею приятеля Максим
Баюк: - Раз по-другому не получается, Нинку
придется "замочить"...
Страшнее не
бывает.
К полудню
Маргарита Меликовна позвонила на работу мужу и
пока еще без особого волнения сообщила о
необычном: Ниночка почему-то не поднимает трубку.
Александр Пилокович стал успокаивать: мало ли
зачем девочка вышла из дому. Но сам без
промедления попросил соседку спуститься и
узнать, в чем дело. Та перезвонила через 5 минут:
дверь заперта, никто не отвечает. Чувство тревоги
стало нарастать еще в машине. Во дворе дома оно
было уже нестерпимым. Впервые за 6 лет своей жизни
умница Поль не скребся в окне и не встречал
хозяина заливистым радостным лаем. Дверь была
действительно заперта, но только на защелку.С
лестничной площадки она отодвигается нажатием
ручки. Дыхание перехватило еще в прихожей. Оттуда
видна часть зала и все в нем было перевернуто.
- Доченька! - позвал
Александр Пашьян. Крика не получилось. Голос
куда-то исчез. Отец пробежался по комнатам. Ему
сделалось чуть легче: Нины нигде не было. Тогда он
заглянул на кухню и отшатнулся, замер весь
свинцовый и не верящий, что это происходит
сейчас, с ним и на самом деле. Александр Пилокович
все стал видеть как-то поочередно, отрывочно,
фрагментарно, крупным отчетливым планом. Две
чашки на столе и остывший кофе в обеих не допит.
Косой разрез на краю скатерти. С утра его явно не
было. И молчаливый пудель Поль как-то необычно,
странно и страшно забился под стол. С чем же это
он рядом? Откуда эта огромная темно-багровая лужа
на полу?
Когда Маргарита
Меликовна примчалась с работы, муж встречал ее у
подъезда и уже не мог стоять на ногах.
- Мара! - хрипло
выдавил он и упал на колени: - Ты держись, Мара.
Страшнее уже не будет. Уже все... Мы уже погибли.
Ниночки нет больше. У нас с тобой кто-то жизнь
отобрал...
Маргариту
Меликовну все пытались оттащить от тела дочери,
потому что еще не прибыла
оперативно-следственная группа. А в этой
криминальной стране все давно уже опытные, все
знают не из детективной беллетристики, а из
прямых телерепортажей, что на месте преступления
ничего трогать нельзя, хотя, что толку с того: все
равно, мол, никого никогда не находят и здесь,
наверняка, не найдут.
Мать разбросала
всех соседей и пробилась на кухню. Ей хотелось
только поправить волосы дочери, снять густую
каштановую их прядь с детского еще лица. На нем и
в открытых потускневших глазах навсегда застыла
мука неописуемая. Нина была в любимом своем
халатике и лежала ничком. Руки и ноги оказались
туго скрученными проволокой. Эксперты потом
насчитали 18 ножевых ранений в шею, грудь, спину...
Множество ссадин на лице. Но молодое здоровое
тело продолжало сопротивляться смерти как могло.
Ножа для него не хватило и Нину Пашьян добивали
сильными ударами чего-то твердого и узкого по
затылку.
Казалось, что эту
девушку провожал в последний путь весь Сочи. По
самым осторожным прикидкам на похоронах было
тысячи полторы. Третий автобусный парк, не
имеющий, казалось бы, никакого отношения к
несчастной семье Пашьян, бесплатно выделил с
десяток "Икарусов". Помогли чем могли и
медики, и предприниматели из ТОО, где работал
отец погибшей...
- Злая беспощадная
рука отвратительного убийцы отняла у нас
удивительного, прекрасного человека, -
взволнованно звенел у могилы юный голос. - Все мы
собирались отметить день рождения Нины.
Получился бы радостный праздник жизни. Но подлая
и нелепая смерть все это перечеркнула...
Не только женщины,
но и мужчины рыдали навзрыд под такую сильную и
проникновенную речь.
- Такой молодой, а
так переживает! Кто это? - с благодарностью
вопрошали люди.
- Ниночкин друг.
Учился в параллельном классе. - поясняли знающие.
Никто из них не знал тогда и не мог знать, кто
на самом деле вызвался говорить прощальную речь
от имени однокашников Нины Пашьян. Гневно и
красноречиво клеймил преступников один из убийц.
Максим Баюк резонно полагал, что этот его
"сильный ход" поможет операции прикрытия.
Юные негодяи маскировали себя с изощренностью,
достойной многоопытных профессионалов-киллеров.
Но через час-другой они же допускали нелепейшие,
изобличающие их ошибки. И тогда на помощь спешили
взрослые.
Алиби для убийц.
Первым на верный
след вышел Поль. Это добрейшее существо никогда
не набрасывалось на людей. Повторяя свою
погибшую хозяйку, карликовый пудель любил все
человечество. Но сразу же после похорон он едва
не впился в ногу соседа с 4-го этажа.
- Это же Паша,
Полечка! - изумилась Маргарита Меликовна. Она еще
не могла спать по ночам, но уже научилась
подчинять себя неумолимым требованиям бытия:
приходила в лабораторию, что-то готовила дома,
выгуливала собачку...
Через несколько
дней Поль снова захлебнулся злобным лаем и
набросился на Павла Баева, пытавшегося как можно
незаметнее проскользнуть в подъезд. Все это
подталкивало к тяжким подозрениям. У сыщиков из
угрозыска Центрального райуправления и
городского УВД к тому времени их накопилось тоже
предостаточно. 16-летнего первокурсника местного
училища искусств, ценителя Моцарта и Шопена,
задержали по подозрению в убийстве и разбое при
отягчающих обстоятельствах. Подросток отпирался
недолго. За свои признания попросил лишь
отдельную камеру и домашнюю сытную еду. Ее
готовила бабушка. Она же выложила Юрию
Поддубному, старшему следователю по особо важным
делам УВД, "железное" алиби внучка. В то
время, когда убивали Нину, Павлуша-де спал в своей
комнате и это может подтвердить его двоюродная
9-летняя сестра Лиза. "Легенда" оказалась
непрочной и наскоро придуманной. Старая, и малая
часто путались в мелких деталях, противореча
себе. Обман был вскрыт следователем довольно
просто и быстро.
Куда сложнее
получилось с матерью других подозреваемых.
Тамара Баюк понимала, что очень трудно
выгородить сразу обоих близняшек. Ведь Баев
показал не только на Максима, но и на Маину. На
семейном совете Максима решено было "сдать".
То есть подтвердить его отсутствие дома в момент
убийства. Для дочери же защита не просто
выдумывалась. Тамара Ивановна ее творила. Кровь
Нины Пашьян еще не запеклась на полу кухни, а мама
и дочь Баюки уже поспешили по магазинам и кафе.
Там они старались запомниться всем своим
знакомым. Завершающей и самой эффектной точкой
должны были стать неисправные башенные часы на
вокзале. Баюки, мол, точно запомнили время своей
прогулки по городу потому, что обратили внимание
на непорядок в городском хозяйстве. На одном из
циферблатов стрелки показывали 10 часов 20 минут, а
на другом аж на 28 минут больше...
- В таком механизме
это невозможно! - чуть позднее заключат эксперты.
Тамара Ивановна невозмутимо выслушает
заключение, легко откажется от прежних показаний
и начнет придумывать новые. Но будет уже поздно.
Своя шкура дороже.
Первое: мир делится
на крутых волков и кротких овец, которыми и
следует кормиться. Второе: крутые это мы. Таковы
были заповеди в уличной команде Баюка и Елагина,
неустанно повторявших "Своих никогда не
сдают"! Но именно "свои" отправляли
"своих" за решетку. Кого на 2, а кого и на 5
месяцев. Столько времени понадобилось для того,
чтобы подтвердить невиновность нескольких
подростков, арестованных после оговора. Баюк и
Елагин не просто перевалили свою вину на Шпака,
Чеверигова и Кураладзе (фамилии изменены ).
Дьявольский расчет был построен на том, что этих
16-17-летних парней и впрямь можно было заподозрить
в соучастии. Слишком уж явно они стремились
доказывать свою "крутизну" в глазах
окружающих. И слишком близко подошли к той черте,
что отделяет законопослушного гражданина от
уголовника.
Уже на суде,
незадолго до его завершения, один из этих
оклеветанных и невинно отсидевших, без явной
обиды на "корешей" кричал им ободряюще:
"Держись, пацаны!". А потом с презрением
сплевывал в сторону усиленного милицейского
конвоя: "Тут всего-то одна "мокруха"... А
держат... Как за миллион "баксов".
Когда же Маргарита
Меликовна во время последней своей
пронзительной речи на суде стала терять сознание
и ее понесли к выходу, кто-то из дружков Елагина
гоготнул в полный голос:"Во, прикол!".
Потом, во время
своего последнего слова, Максим Баюк, с присущим
ему дарованием, произнесет душещипательную речь
о напрасно загубленной юности и жестокой руке
неправедного закона, которую следует остановить
хотя бы над его ни в чем не повинной сестричкой.
Присяжные из числа пожилых и наиболее
сентиментальных, не сдержат слез и Баюк это
отметит. Повернувшись так, чтобы не увидел судья,
Максим победно подмигнет соседям по скамье
подсудимых: "Как я их, а!".
Мне показалось, что
в этот момент даже ранее судимый Елагин уверовал:
"И на этот раз пронесет!". Почему бы и нет,
если все до ареста шло так беспрепятственно и
гладко? Ведь столько вольных либо невольных
помощников успели помочь убийцам прибыльно
избавиться от улик.
"Бизнес" на
крови.
Тем роковым утром
первой к своей подруге пришла Маина. Баев к тому
времени уже успокоил Елагина с Баюком:
"предки" Нины Пашьян как всегда укатили на
работу. Все трое скотчем предусмотрительно
обклеили пальцы, чтобы не наследить, и стали
спускаться. Одна из соседок на третьем этаже
уловила сквозь металлическую дверь напугавшую
ее до смерти фразу: "Если кто увидит,
свидетелей убираем!". Потом раздался звонок и
удивленный девичий возглас: "Ну зачем ты
открыла?"
- Тихо, это шутка! -
послышалось в ответ и все смолкло.
Но Елагин, Баюк и
Баев не шутили. После того, как Маина, так и не
успев допить кофе, опередила подругу и
распахнула входную дверь, ребятки затащили
сверстницу на кухню. Пока Елагин зажимал Нине рот
ладонью, Баюк скручивал ей руки и ноги проводом,
заблаговременно припасенным и спрятанным в
куртке. Его сестра в это время обшаривала все
уголки в квартире в поисках денег и ценностей. Из
стопки белья Маина вытащила носки и надела их на
руки, избавляясь тем самым от отпечатков...
Максим сел верхом
на однокашницу и стал водить перед ее лицом остро
отточенным складным ножом: "Так где деньги?".
Нина с недоумением и какой-то детской обидой
смотрела ему прямо в глаза. Потом заплакала и
пообещала все рассказать маме. Этого Баюк
выдержать не смог. Не отводя взгляда от жертвы он
ударил Нину в шею. Ударил с размаху. Так, что
зацепил лезвием о край скатерти и рассек ее. Нина
еще успела воскликнуть: "Ой, только не
убивайте!". А Елагин предусмотрительно
отклонился, чтобы не забрызгаться. Но теперь его
партнер бил ниже, в грудь, через халат, и кровь
оставалась под плотной тканью.
- А ты? - вспомнил
обговоренное заранее Баюк. Елагин занял его
место с боку и стал резать с колена. Нина все
никак не хотела умирать и каким-то
нечеловеческим усилием перевернулась на живот.
Теперь она хотя бы не видела, как ее убивают...
- Да хватит, хватит
уже! - не выдержала Маина. Брат-близнец протянул
ей окровавленный нож, но девчонка и есть
девчонка. Сестра проявила слабину, заревела,
побежала вглубь раскуроченной квартиры...
- Чего ждешь? -
набросились убийцы на Баева. Тот заледенел.
Только сейчас музыкальный мальчик Паша стал
понимать весь непоправимый ужас происходящего.
Связанные ноги Нины уже перестали дергаться и
Баев отпустил их. Ему казалось, что это -
кошмарный сон. И это совсем другой Паша Баев
берет сейчас нож, отпихивает в сторону
подвернувшегося песика и бьет свою затихшую
соседку куда-то под левую лопатку. Потом Баюк и
Елагин "для верности" обрушивали рукоять
ножа на затылок Нины, чертыхаясь и сердясь на нее,
сдирали вросшее в палец колечко с камнем...
Денег обнаружилось
всего миллион триста "старыми". Зато в
шкатулке лежала пара золотых цепочек, какой-то
кулон, перстень... И телефон у этих "богатеев"
Пашьянов оказался классный - "Панасоник". И
кепка в подарочной упаковке - фирменная,
"Адидас"...
Через несколько
часов после бойни, с аппетитом отобедав
шашлычком в кафе у гостиницы "Ленинград",
кто-то из убийц царским жестом натянет эту черную
кепку на официанта: "Дарю!". Тот благоразумно
от подобных "чаевых" откажется, чего не
скажешь о хозяине ООО "Роботрон".
Р.Караманян польстится на радиотелефон
"Панасоник". Его не смутит, что задешево
предлагает его какой-то пацан-малолетка. Не
покажется подозрительной и безвестному
покупателю у магазина "Изумруд" массивная
золотая цепочка ручного плетения. Он купит ее за
цену, раз в 10 ниже настоящей...
И еще несколько на
вид солидных, благовоспитанных господ отщипнут
свое от преступной добычи с улицы Новоселов. Они
будут радоваться невероятной дешевизне удачно
подвернувшихся ценностей и легко отгонят от себя
естественный в подобных случаях вопрос:
"Откуда дровишки?". Зачем усложнять
собственную жизнь? Ведь на золоте, купленном ими
по дешевке, ни крови Нины Пашьян, ни слез ее
родителей совершенно не видно.
Благополучие
подлости.
В 1998 году по
Краснодарскому краю уголовщина убивала каждый
день по 3 человека. Это на 57% больше
позапрошлогоднего.
Создается
впечатление, что криминалу некого и нечего
сегодня бояться. Краевой судья Евгений Мурашов,
безупречно проведший весь процесс присяжных над
Баюками, Елагиным и Баевым, с укоренившейся
печалью в голосе подтвердил давно наболевшее и
очевидное. Чрезмерный гуманизм в уголовном праве
и процессе хорош в нужное время и в нужной стране.
У нас же распространенная практика отсрочек
приговоров среди несовершеннолетних
преступников чаще всего расценивается ими как
явная слабость государства.
- Посадили бы
Елагина за угон машины и осталась бы наша Ниночка
жива, - обронила как-то на суде мать убитой и
никто из участников процесса не посмел
возразить. Даже адвокаты соглашаются: нынешний
отрок-акселерат, коему через несколько месяцев
доверят в армии автомат, обязан и за особо тяжкие
преступления отвечать по куда более взрослому и
жесткому счету. А то что может получиться к
примеру. Акселерат 17-ти лет и 11 месяцев от роду за
оставшийся до совершеннолетия срок может хоть
дюжину душ загубить, но более "червонца" не
получит. Именно столько лет в колонии должны
будут отсидеть теперь Баюк и Елагин. Баев
приговорен к 8 годам. Маина - к четырем.
Такая вот
арифметика получается, понимаешь... Заметно
отличающаяся от куда более благополучной
Франции или иных американских штатов, к примеру.
Хотя там за убийство могут приговорить к казни
или к пожизненному заключение и с 14 лет.
Понятно, что террор
против убийц в нынешних мутных условиях не
панацея. "Кровь за кровь" мы уже не раз
проходили. Куда как выгоднее предотвратить
преступление. Только, каким образом?
Раскручивая дело
по убийству Нины Пашьян, оперативники обратили
внимание на одну видеокассету в комнате Елагина.
Это была любительская съемка... всевозможных
способов убийств. Вот Елагин, дурачась, вроде бы
как затягивает удавку на шее Баюка. А тот через
мгновение обрушивает на голову Елагина табурет.
А вот и нож пущен в дело. С каким азартом ребятки
погружают его в воображаемую жертву...
Все эти сюжеты явно
копировались со всевозможных триллеров и
фильмов ужасов. Некий Вовик, видеопрокатчик с
улицы Донской, обратил внимание на то, что в
последнее время "...Славка Елагин
интересовался больше такими пленками как
"Лики смерти", "Казни и пытки",
"Шокирующая Азия". Документальную
"чернуху" брал, в общем"....
И Баюк и Елагин, как
многие из их компании обожали "острое" кино.
Всего лишь за неделю, что предшествовала
преступлению на улице Новоселов, 4 эфирных канала
и 1 кабельный успели выплеснуть на сочинских
телезрителей 43 фильма с бесчисленным множеством
насилия и (ручаюсь за точность!) со 197 сценами
убийства.
В своем
фундаментальном труде "Социальная
психология" ученый Дэвид Майерс не
сомневается: "Везде и всегда с появлением
телевидения возрастает количество убийств. В
Канаде и США между 1957-м и 1974 годами с
распространением телевидения убийств было
совершено вдвое больше. В тех охваченных
переписью населения регионах, куда телевидение
пришло поздно, волна убийств также поднялась
позже. В Южной Африке, где телевидения не было до
1975 года, сходное числа убийств было
зарегистрировано именно после 1975 года".
Смешно требовать
отмены телевидения вообще. Речь хотя бы о
сокращении кровавых потоков с экрана. И о том, что
здоровая и достойная жизнь честного общества, в
котором нарушать законы себе дороже, и есть самое
надежное противоядие не только от
телевизионного, но и любого иного дурного
влияния. Обладаем ли мы этим ныне? Найдем ли в
себе силы изничтожить питательный бульон, в коем
бурно размножаются новые баюки и елагины?
"Молча о
пороке, вгоняя его в туловище, чтобы только не
выпер наружу, - мы сеем его, и он еще тысячекратно
взойдет в будущем. Не наказывая, даже не порицая
злодеев, мы не просто сберегаем их ничтожную
старость - мы тем самым из-под новых поколений
вырываем всякие основы справедливости. Оттого-то
они "равнодушные" и растут, а не из-за
"слабости воспитательной работы. Молодые
усваивают, что подлость никогда на земле не
наказуется, но всегда приносит благополучие.
И неуютно же, и
страшно будет в такой стране жить!"
Неужели свой
"Архипелаг ГУЛАГ" Александр Исаевич написал
не сегодня?
