Самые громкие преступления в
истории курорта.
Документальная книга.
ИХ СЕМЕЙНЫЙ ДОКТОР - КИЛЛЕР
Все чаще на Юге
России наболевшие проблемы между родственниками
решаются самым безжалостным способом.
Как знать, может,
третий не оказался бы лишним в те мгновения,
когда брат Каин проявлял к своему брату Авелю
исключительную личную неприязнь. Возможно, куда
выгоднее было бы завистливому овощеводу за
пару-другую плодов земных нанять какого-нибудь
отмороженного грешника. Чтобы тот обрушил камень
на темечко удачливого пастуха. А заказчик вроде,
как и не при делах. Хотя своего достиг. Чужими
руками. Именно так и казалось 27-летнему Владимиру
Гузю в те первые несколько минут после страшного
преступления, совершенного 11 марта 1998 года в
одном из приграничных поселков Ставрополья.
Око до срока
Братья Владимир и
Юрий стартовый свой капитал заработали на Чечне.
Перед самой войной русские стремились убраться
оттуда за любые деньги. Старенькая "Волга" с
груженым доверху прицепом работала тогда на
износ. 32-летний Юрий был, как правило, за рулем.
Бывший пограничник Володя прятал под сидением
обрез "на всякий случай". И однажды пустил
его в ход: под видом чеченцев свои же попытались
взять на испуг и отобрать деньги. Ранение у парня
из соседней станицы оказалось нехорошим и тянуло
на тяжкое. Но тут пошли на Грозный штурмовики.
Приграничью сделалось не до гражданских
разборок.
Заработанного
хватило на большегрузный КАМаз. Вначале братья
гоняли его на пару. Но потом как-то не заладилось.
Владимиру все казалось, что он перерабатывает. А
Юрий на правах старшего только и делает, что
отсыпается на подвесной кровати за спиной.
Решили возить грузы посменно, меняясь через
месяц.
В начале прошлого
года Володя примчался к брату возбужденный: "Займи
"полтинник", ты же на абхазах заработал, я
знаю!"
Юрий Гузь
действительно сделал несколько выгодных
"мандариновых" ходок из Сочи в Москву. Но эти
50 тысяч братишка потребовал для дела
сомнительного и крайне рискованного. Как
выяснилось, Володя завязался с каким-то
скользким типом Салауддином по кличке Сало. Тот
пообещал перегнать из Чечни под Ставрополь целую
фуру гуманитарной помощи: голландские одеяла,
бельгийская тушенка, французское детское
питание... В Орле, как определился Владимир, это
все оптом у верного человека потянуло бы тысяч на
20 "зелеными".
- В пять концов
отобьемся! - жарко шептал Володя, - 500
процентов прибыли, представляешь! И не без
опаски косился на собиравшую ужин Юрину жену. Уши
у нее оказались и впрямь чуткими. Скандал после
застолья Верка закатила будь здоров:
- Каждую копейку
для переезда откладываем. Трое детишек чуть ли не
босы-голы. А тут неизвестно на что отдавай почти
все сбережения...
- Ну, смотри, братан!
Сегодня ты бабу послушал, деньги пожалел. А
завтра, из-за этого может родная кровь пролиться!
- пророчески выкрикнул на прощанье
раздосадованный Володя. Тогда он еще имел в виду
себя. Сало - человек серьезный. Попусту базарить
не любит. Пригонит обещанный товар, а где деньги?
В общем, влез
Гузь-младший в долги по самые уши. Но грузовик
добра с фальшивыми сопроводительными
документами выкупил. И почти все гаишные посты
благополучно миновал. Серая "девятка" с
тремя хмурыми молодцами настигла его под самым
Орлом. Время было пустынное, предрассветное. И
очередь из "Калаша" вылетела перед капотом
длинная, безбоязненная Укороченная двустволка
против пуль со смещенным центром тяжести как-то
не тянула. Володя сдался. Покорно принимал пинки,
потом поднялся и, сплевывая кровь, долго провожал
взглядом свой КАМаз.
- Юрка, сволочь!
Никто кроме него этого маршрута не знал! -
прочно засело в ушибленной голове у
Гузя-младшего. Второй занозой оставался долг,
который отработать теперь нельзя было и тремя
"чеченскими" войнами.
- Замочи моего
брата, Сало! Все, что найдем, пополам! -
уговаривал Гузь-младший некоего Чхоева уже через
полтора месяца. К тому времени кредиторы с
дубинками дважды ощутимо давали понять Володе:
больше ждать они не намерены.
На мартовские
праздники Вера с детьми уехала в Анапу к своим
родителям. Юрий Гузь допоздна возился во дворе с
"Волгой". Было уже совсем темно, когда брат
негромко позвал его по имени. Гузь-старший
оглянулся. И тут из-за спины метнулась тень.
Монтировка ребром врезалась в шею...
Чхоев добивал Юрия
ножом. Володя старался этого не видеть. Он
отвернулся и, докуривая сигарету, все пытался
внушить себе: иным путем справедливости здесь не
восстановишь. Ведь старший брат наверняка
поддался на уговоры этой стервы Верки, мечтавшей
как можно быстрее прикупить особняк где-нибудь у
моря подальше от Чечни. И кому как не Володьке
нужно было "заказать" машину с дорогим
грузом. Ведь ему наплевать на родную кровь. И
теперь только кровью можно будет отмыть большие
долги.
Деньги оказались
именно там, где их всегда Юрка и прятал. В
кладовке под мешком с мукой. Это в десятке шагов
от распростертого под машиной трупа с выбитым
глазом: один из ножевых ударов угодил в лицо.
- Э, да здесь всего
70. А ты обещал тысяч триста! - зашипел Чхоев. И
попытался дотянуться кулаком до очумелой
Володькиной головы. Но из-под ватника что-то
брякнулось на пал. Гузь-младший сразу все понял и
взвыл нечеловечески. Это был... его собственный
обрез из отобранного грузовика! Одной рукой
заказчик швырнул пригоршню муки в глаза киллеру.
Второй взвел сразу оба курка и пальнул дуплетом в
отшатнувшийся силуэт. Потом решил, что пора
стреляться и самому. Но вместо патронов нашел в
избе покойного брата ведерко браги. Вылакал ее
всю и проспал до самого ареста.
Труп в персиковом
саду
В курортной зоне
Юга России найдется несколько иной, не менее
выразительный пример привлечения наемных убийц
к исцелению застарелых семейных болячек. До того
кошмара, что обрушился на бабу Маню в 1995 году, ей
казалось, что все в этой жизни поправимо. Ну, не
получилось с мужиками, а потом и с дочкой. Все как
на подбор оказались запойными да драчливыми. Но
Мария сама кому хошь может сдачи дать. Потому что
всю жизнь полагалась только на себя. Пока не
обанкротилась "птичка" - Адлерская
птицефабрика - работала там Мария Ивановна на
конвейере по убою бройлеров. Трепыхаются они,
подвешенные за ноги, а она в кольчужной перчатке
своей, все острым тесачком по горлышкам чик да
чик... Восемь часов подряд с перерывом на обед.
Поначалу все кровь снилась. Потом прошло. Потом
пенсия началась. И заботы о внучке Ире. Ведь
повторяла она своей непутевой судьбой мать.
Прикладывалась к бутылке все чаще. Одна - к
завтраку. Полторы - к обеду. Июльским вечером 1995
года Ирина была уже никакая. К тридцатому году ее
не сложившейся женской судьбы каждый новый
стакан распалял обиды и добавлял претензии. Так
что до своего рокового часа Ирина успела
поругаться со многими. С соседкой по бараку. С
буфетчиком в забегаловке. Со своим давним
сожителем по фамилии Пилипенко. Именно его в
первую очередь и возьмут сыщики Адлерского РОВД.
Пилипенко задержат как основного подозреваемого
в убийстве. Кто-то избил, а потом задушил
несчастную Ирину в персиковом саду близ села
Верино.
Сожитель ушел в
"глухую несознанку". Молчание же, как
известно, к делу не пришьешь.
- Тут ничего не
поделаешь, - вздохнул один из сыскарей в коридоре
райотдела милиции, - Видишь, бабуля, этого хмыря
в наручниках? Это он твою внучку замочил. Так нам
кажется. Но посадить его мы не можем. Законы
мягкие. Приходится отпускать...
Мария Ивановна, как
уже отмечалось вскользь, за свои 73 года повидала
всякое. И ко всему в этой неказистой жизни
притерпелась. Кроме потери единственной своей
внучки. Только на нее и оставалась надежда. Вдруг
за ум возьмется. Гулять бросит. Правнука подарит.
К себе доживать заберет. А теперь?
- Погоди, сынок, -
попридержала сыщика старуха. - Это выходит, убил и
не в ответе? Внучка моя в земле, а он - на свободе?
Что должен был
ответить нормальный юрист нормального правового
государства? Что бегающие глазки Пилипенко и
ссадины на пьяной его роже еще не являются
доказательством вины. Что назвать его убийцей
имеет право только суд. Причем, не только у нас, но
и в любой мало-мальски цивилизованной стране. Что
поиск убийцы все равно продолжится. И его, скорее
всего, раньше либо позже найдут. А пока надейтесь
и ждите, вот моя визитная карточка, я буду
информировать вас о ходе дознания и следствия
через каждые десять дней...
Так должен был
сказать районный детектив. Если бы был настоящим
профессионалом. И если бы не очерствел душой за
своим чертовым "конвейером". Где приходится
копаться в чужой грязи, беспрестанно выезжать на
убийства, взломы, грабежи, поножовщины... Но
"оперу" было некогда. Он спешил на крупную
кражу из палаты санатория. И на бегу лишь пожал
плечами:
- Ничего больше
поделать не можем.
После освобождения
единственного подозреваемого, по делу об
убийстве внучки ничего и ни разу в милиции или в
прокуратуре бабе Мане больше не сказали. И не
только по причине специфического немногословия
наших правоохранных служб. Говорить тут, скорее
всего, было не о чем. Первая версия оказалась
несостоятельной. А до остальных уже руки не
дошли. Текучка. Сроки. А тут убита всего-то
какая-то пьянчужка, прости Господи. И всего одна
бабка на ее стороне. Молчаливая и закаменевшая от
горя старуха, переставшая с момента гибели Ирины
ходить даже на рынок. Теперь баба Маня питалась
исключительно хлебушком и молочком. И
откладывала каждую копеечку. Ради чего?
Первый
"звоночек" прозвучал в 1998 году. Баба Маня все
чаще стала выходить на улицу и выискивать
физиономии пострашнее. Остановила однажды
незнакомого верзилу. Тот работает
торговцем-перекупщиком турецкого лука на
"казачьем" рынке. Но бабе Мане он показался
Джеком-потрошителем.
- Помог бы ты мне,
милок, убрать одного нехорошего человека
- Это как? - опешил
миролюбивый коммерсант.
- А вот так. Чтобы
и духу его на этой земле не было.
И баба Маня
показала 200 долларов. Даже от таких денег
предприимчивый кавказец не отказался бы. Но
впутываться в криминальную историю...
Да и явно не в себе
эта суровая старуха. О чем и поведал
несостоявшийся киллер своим приятелям. Все
приняли бабкино предложение за черный юмор
нынешней мутной эпохи. А один из мужиков даже
принялся со смешком бабусю поучать:
- Кто же с такими
деньгами заказы делает? Если хочешь кого-то в
гробу увидеть, выкладывай хотя бы штуку баксов.
Баба Маня поджала
губы и с невероятным усердием принялась
изыскивать новые финансовые возможности.
Продала все, что могла. Пустила на постой в свою
комнатку в бараке одного курящего, пьющего, баб в
дом приводящего, но исправного платящего. И
весной этого года тронула за рукав своего
соседа-таксиста. 55-летний здоровяк Виктор
Поморский оценил всю деликатность "мокрого"
заказа в 1 300 долларов. Потому что столько ему и
показала старуха. 13 новеньких купюр с портретом
американского президента баба Маня завязала в
свой чистенький носовой платок. Такие деньжищи
Виктору Александровичу заполучить очень
хотелось, но хоть чем-то рисковать при этом -
совершенно не хотелось.
Спектакль для
одного зрителя
Простенькую
операцию разрабатывали втроем: Поморский и его
кореша из местного казачества. Сергею Лупову 45
лет, Леониду Кокошникову - 46. Каждый из них только
с честной работой уживается тяжело. А с
плутовством и аферами - свободно. Решили, что
обвести наивную бабку вокруг пальца будет
просто. А потом, когда деньги будут получены и
потрачены, достаточно разыграть изумление после
неизбежной встречи заказчицы со своим
"заказом": надо же, убивали, убивали, а он
выжил!
Однако пошло не
так, как намечали авантюристы. Баба Маня указала
на комнату жертвы в одной из коммунальных
квартир Хостинского района Сочи. А потом и на
самого Пилипенко у стойки пивного бара.
Поморский зловеще прищурился и уточнил для
"понта":
- "Труп
оставляем или как? Если без следов, возни больше.
А значит и дороже".
Продавать бабе
Мане было уже нечего. А от затянувшейся диеты
шатало на сквозняке.
- Ладно, пусть
будет что закопать, - согласилась мстительница.
И добавила ровным, пробивающим до озноба голосом,
- Но я должна сама увидеть, как он
умирает. Иначе не заплачу.
- Что теперь
делать будем? - ломали голову заговорщики.
Денег хотелось все больше. Крови не хотелось
никакой. Решили, раз заказчицу зовут на селе
Маней-птичницей, то и кровь ей предоставят
куриную. Для чего пожертвовали петухом из
курятника луповской родственницы. Нацедили в
презерватив. "Убитому" оставалось незаметно
его проколоть под рубашкой и прижать к груди.
Пилипенко
обрабатывали вдвоем близ его запущенного жилища:
- Упадешь
убедительно, козел, получишь 200 "баксов" и
отпуск за городом недельки на три. Откажешься
падать, сами положим. Навсегда.
Перед соседкой
Поморский вошел в свой самый зловещий образ:
- Значит так, баба
Маня. Стоило это очень дорого, но мы вычислили все
же маршрут вашего убивца. Завтра он будет в
Тиссо-Самшитовой роще. В 2 часа дня. Мои люди
встретят его на тропинке. Будут бить из двух
пистолетов с близкого расстояния. Прямо в
сердце...
- А в голову,
контрольный? - деловито уточнила Маня-птичница.
Она уже прошла полный теоретический курс
наемного убийцы. Последние годы не пропускала
"Дорожный патруль" на ТВ-6, а также
"Криминал" и "Чистосердечное
признание" на НТВ. Ради самого главного
праздника последних своих лет баба Маня
отказалась даже отмечать 78 по счету день
рождения. По какой-то дьявольской мистике он
совпадал с днем заказанной ею смерти.
- Будет тебе и в
голову! - не без досады среагировал Поморский.
Еще одного презерватива ему было не жалко. Но вот
курицу...
Лупов и Кокошников
проверили стартовые револьверы "Страж" и,
насмотревшись сериала про Никиту, к "часу
Икс" облачились подобающе. Высокие
шнурованные ботинки. Камуфляжные куртки. Черные
вязаные шапочки-маски с прорезями для глаз. И -
черный мотоцикл "Урал", в коляску которого
казаки запихнули свою жертву.
- Значит так,
козел, - проникновенно втолковывали они
Пилипенко, - Ты идешь. Видишь на площадке черную
"Волгу" с бабкой. Тут выскакиваем мы и
шмаляем несколько раз. Ты дергаешься, падаешь,
одна рука с булавкой на груди, другая на голове.
Мы кричим бабку и шмаляем по твоему кочану. И
тогда ты еще раз дергаешься, прокалываешь вторую
резинку на башке. Чтобы аж по морде текло. Если
бабка пинать начнет, терпи и не пикай. Как понял?
Повторить
оплаченное авансом задание Пилипенко не успел.
Путь мотоциклу неожиданно преградили старший
опер Хостинского ГОМа Боря Журавель, его коллега
Стас Дроздов и замкомвзвода патрульно-постовой
службы Женя Жогалев. Им уже было все давно
известно. Каким образом - служебная тайна,
понятная любому мало-мальски смыслящему в ОРМ,
оперативно-розыскных мероприятиях. Уж слишком
часто и со многими мошенники делились планами
"прокинуть" старушку.
Судное место
пустым не бывает.
И Лупов, и
Кокошников, и Пилипенко раскололись сразу. Они
были настолько испуганы и ошеломлены, что
признавались перебивая друг друга. Зато изумила
всех баба Маня. Когда оперативники распахнули
дверцу, она сидела в черной "Волге"
Поморского и ждала желанной развязки.
- Это шутка, шутка,
не хотели мы никого убивать! - тут же запричитал
Поморский. От страха здоровяк едва не обмочился.
Старуха пронзила его тяжелым, как пуля взглядом.
И спросила спокойно:
- О чем это здесь?
Какой заказ? Доллары? Так меня этот сосед за
картошкой подвезти хотел. Почему так много денег?
А разве сбережения в нашем бараке хранить можно?
Я их столько лет на похороны копила. На чьи
похороны? Понятно на чьи...
Понятно это было и
детективам. Но доказать умысел на заказное
убийство у них не получилось. Баба Маня держалась
на допросах как наши киношные партизаны перед
гестаповцами. Не молвила ни одного словечка
против себя. И тем самым вытащила из беды
горе-"киллеров". В возбуждении уголовного
дела Хостинской прокуратурой было отказано.
Деньги бабе Мане вернули. За недоказанностью
вины и отсутствием приговора пришлось в этом
трагифарсе изменить все фамилии, кроме
милицейских.
Вместо
послесловия: Но на этом
непридуманные история нравов Дикого Юга
завершенными считаться не могут. Каждый месяц на
весьма обширной территории она находит свое
продолжение. В Ростовской области 37-летняя
женщина приговорила к лютой смерти своего
бывшего мужа-бизнесмена. Марине В. показалось,
что при дележке имущества Игорь Колтунов обманул
ее на несколько десятков тысяч долларов. Двое
знакомых Марины за чисто символическую сумму не
просто забили Колтунова арматурными прутками, но
и попытались залить труп бетонным раствором.
19-летний сын-наркоман в Нальчике пообещал двум
приятелям по 10 доз героина за бесследное
устранение чрезмерно скупой, на его взгляд,
мамаши. В Краснодаре племянник нанял забулдыг,
искалечивших 49-летнего мужчину-инвалида. И все
потому, что жертва отказалась от прежнего своего
намерения подарить родственничку
"Жигули"-"копейку".
Воистину
копеечными кажутся и те причины, по которым нынче
восстает брат против брата, а сын отправляет на
тот свет женщину, подарившую ему жизнь. Распались
у таких людей святые родственные узы. И если
сочинская баба Маня пыталась пусть диким, пусть
незаконным способом, но восполнить недоработки
правосудия, таким как Владимиру Гузю, Марине или
Марату К. из Нальчика даже самая объективная и
справедливая Фемида не нужна. Они ее не услышат.
Алчность, зависть и прочие пороки эгоизма
сделали их глухими и слепыми. И никакой наемный
убийца от подобных страшных недугов своих
безумных заказчиков излечить уже не сумеет.
