Самые громкие преступления в
истории курорта.
Документальная книга.
БРАТ НАШ, КАИН...
Хроника типовой
разборки эпохи первичного накопления капитала.
Самое начало
девяностых встряхнуло российские субтропики тем
же, чем оглоушило и всю страну. Разгоралась
коммерческая лихорадка и призывы боевой трубы
предпринимательства заставили встрепенуться
даже тех, кто не отличал консигнацию от
комбинации. О, это были такие мутные, такие
занятные времена "дурных" денег и
исключительно умных людей! Бывшие учителя и
несостоявшиеся спортсмены, сокращенные
переводчики и упраздненные за ненадобностью
партработники с важным и таинственным видом
делились между собой как паролем заветными
выражениями типа "только по бартеру",
"отбился в два конца", черный "нал" со
стопроцентной предоплатой", "кидалова не
будет", "с крышей договорились, можешь
ехать"...
Одной из таких
"крыш" и вознамерились стать парни, чье
будущее при другом раскладе было бы навсегда
связано с землей. Родители Андрей Бубаря,
Александра Булатова, Валерия Лагоды и Сергея
Ягубца по кличке "Гуня" безропотно брались
за любую роботу, способную дать прокорм. Новое же
курортное поколение мечтало "работать
отдыхающими". Всесоюзная здравница в лучшую
свою пору каждый сезон демонстрировала местной
детворе совсем иную жизнь. Разительно не похожую
на убогое и суетливое существование нищих
"предков". Пузатые лысые "папики"
бросали к ногам ресторанных красавиц пачки
денег. Пышные иномарки из столицы разгоняли
провинциальную тишину задиристым лаем
клаксонов. Из-под ночных магнолий и из зарослей
бамбука доносились манящие стоны любви...
Всего этого
хотелось, все это было возможно, все это надо было
взять. Но только с помощью денег. Больших денег.
Таких, какие из этой "трёхнутой" - по
выражению Ягубца - страны можно было выбивать
только силой. Ее у далеко не мушкетерской
четверки хватало. Парни "качали железо" с
шестого класса и к 20 годам рельеф их мышц вызывал
уважение даже у "крутых".
В преступную элиту
курорта было несколько путей, весьма схожих с
теми, что прокладывались и прокладываются доныне
в любом уголке вздыбленной России. Эти четверо,
как и их окружение, выбрали самое жестокое и
страшное - беспощадное, противозаконное насилие.
"Лохи" и
"крысятники".
Праведное с
грешным уже настолько было перемешано в одном
мутном вареве, что трудно было отыскать в Сочи
предпринимателя, не нарушавшего какой-нибудь из
множества законов. Как и повсюду в стране, здесь в
бешеном темпе и без особой брезгливости
сколачивались целые состояния. Наиболее
безопасно и квалифицированно можно было
пробиться в клан местных нуворишей путем
"злоупотребления служебным положением в
корыстных целях". Иных руководителей, бывших и
до сих пор уцелевших, сочинцы поминают тихим
неуважительным словом каждый раз, когда
попадаются в поле их социально озабоченного
зрения шпили и башни многоэтажных особняков.
Подобная архитектурная роскошь невольно
подталкивает к бесплодным, но занятным
размышлениям о глубинах диалектического
противоречия между скромностью тех либо иных
должностных окладов и неиссякаемостью
заполученных данным чиновником благ...
На заре
кооперативного движения были в большой моде и
так называемые "заведомо не возвращаемые
банковские кредиты с необеспеченным залогом и
черным откатом в пользу кредитора". Автору
этих строк, побывавшему и.о. управляющего филиала
"Мосбизнесбанка", именно в эти разгульные
времена с такой впечатляющей убедительностью
навязывали подобного рода сделки, что
добровольное бегство из смертельно опасной
системы показалось чуть ли не главным счастьем
жизни.
Ну, и, - святое дело!
- финансовые пирамиды вознесли самых шустрых и
первых чуть ли не в заоблачные выси
материального благосостояния.
Однако, ни то, ни
другое, ни третье не могло устраивать ни Бубаря,
ни Булатова, ни Лагоду, ни Ягубца. Это им не
подходило не только в силу совершенно среднего
образования, но и по причине прежних судимостей
за кражи и мошенничество. "Конкретные" как
кулак парни предпочитали изощренным
мыслительным процессам грубые физические
действия. Вот почему уже вскоре в деловых кругах
побережья о них заговорили как об умелых
"долговых вышибалах". Эта криминальная
профессия оказалась в большом спросе. Так уж
странно и непонятно устроены наши законы, что
даже дружившим с Уголовным кодексом бизнесменам
то и дело приходилось превращаться в "лохов"
и идти на поклон к бандитам. Чаще всего потому,
что их "кинули". То есть, обманули,
человеческим языком говоря. Не заплатили за уже
отправленную партию товара. Подсунули брак
вместо первосортных образцов. Не вернули заем
под проценты...
Есть, конечно,
арбитраж и суд. Но это всегда очень долго и почти
всегда неэффективно. А тут прибегает взмыленный
кооператор к тому же Андрею Бубарю, или бьет
челом Сергею Ягубцу и через сутки-другие
проблема решена.
Как это было в
деталях, доподлинно теперь никто уже не
расскажет. "Стрелки забиваются"
уголовниками без протоколов. А в предлагаемом
здесь "мокром" деле отсутствуют обвинения в
вымогательстве. Остается только догадываться,
как именно Бубарь, Булатов, Лагода и Ягубец
"разводили" конфликтующие стороны.
Рассматриваемые ими споры, понятное дело, были
сущей мелочью на фоне тайных разборок сочинской
уголовной верхушки. Через местных
"авторитетов", насколько известно из
оперативных источников, пропускалось (и
пропускается!) немало коммерческих сделок
общегородского и даже республиканского
значения. Но и от партии турецкой "джинсы"
или спортивных китайских костюмов тоже можно
было отщипнуть на беззаботную жизнь с еженощными
ресторанными разгулами, новенькими
"Жигулями" и веселыми девочками с ножками от
коренных зубов. И даже кое-что для бизнеса
оставалось.
К концу 1992 года
Бубарь организовал свою посредническую фирму
типа "купи-продай". Двоюродного брата Серегу
он привлек к партнерству без колебаний. Знают
друг друга с детских яслей. В школе чуть ли не за
одной партой сидели. В драках друг другу спины
прикрывали. Постоянным спарринг партнером на
ринге был брат Серега...
Но бизнес - не
уличная драка. Не заладилось как-то сразу. Ягубцу
показался слишком нудным и убогим торговый
промысел с его закупками оптом в одном городе,
реализацией в другом. Гуня высказал Бубарю все,
что он думал про такую мерзкую жизнь и брат
резонно спросил: " А что взамен?".
Ягубец знал, что
именно. В ту пору Сочи частенько навещали
загадочные озирающиеся личности. Понизив голос
до шепота, они предлагали денежным людям
"беспроигрышные" сделки по редкоземельным
металлам и таинственной "красной ртути".
Чаще всего это были чистейшей воды аферы. Иногда -
явные "подставы" госбезопасности,
стремящейся пополнить скудный список громких
дел. Но один ловкий малый из Хосты сумел-таки
сколотить солидную денежку на природных
богатствах Отчизны. Потом этого дельца по
"заказу" грохнули где-то в Свердловске. А
хорошие денежки остались. И Ягубец догадывался -
у кого.
- У его вдовы
миллионы, братишка, миллионы! - внушал он Бубарю
и его другу Булатову. - И я знаю, как их взять!
На подготовку
разбойного нападения фирма Бубаря выделила 100 000
рублей. Под видом "посреднических". Деньги
по тем временам внушительные. Но Сергей убедил
приятелей в необходимости приобретения дорогих
приборов ночного видения и "ствола" с
надежным глушителем. Никто этого оборудования
так и не увидел.
- Меньше будете
знать, дольше проживете! - успокаивал партнеров
Гуня. По его словам получалось, что все "на
мази". Наблюдение за богатым особняком ведется
денно и нощно. Маршруты вдовушки и ее охранника
отслеживаются. Распорядок каждого ее дня вот-вот
будет готов...
Но в январе 93-го
Бубаря ошеломила весть: "золотое" жилье
продавца "красной" ртути кто-то уже
"подломил"! Со знанием дела вытащены большие
ценности и почти сотня тысяч долларов.
- Опередили! -
негодовал Ягубец. Бубарь молчал и косо
поглядывал на брата. В нем зрели и наливались
гневом тяжелые подозрения. А жгучая ненависть,
подобно большой лавине, начинается порой с
сущего пустяка. "... И вражду положу между
тобою и между женою, и между семенем твоим и между
семенем ее: оно будет поражать тебя в голову, а ты
будешь жалить его в пяту", - пророчествовала
Книга Моисея. Со времен Ветхого Завета мало что
изменилось. Бубарь все чаще и все пристальнее
вглядывался в брата, как в своего заклятого
врага.
Договорились же,
что берут по две машины на каждую семью. Но
Серега, гад, одну на Бубаря так и не переоформил! И
потом, эта серия загадочных краж... Опустошающая и
умелая рука прошлась по жилью Булатова и Бубаря
на улицах Целинной и Пасечной. Время и место
проникновения было выбрано с такой точностью,
что сомнений не возникало: воры действовали по
наводке.
- Гуня
подсуетился, сука! - уже не скрывал ярости
Бубарь. "Крысятничества" прощать было
нельзя. Но прежде требовалось завершить одно
совместное дельце.
Засада и
"стрелка".
В Сочи, как и
повсюду на Руси, с начала 90-х все заметнее стала
выделяться относительно немногочисленная
категория "шустрых". Это из числа тех, кто
еще не вошел в бандитские структуры, не защищен
криминальной "крышей", но уже достаточно
испачкался в сомнительных и попросту грязных
сделках "теневого" бизнеса. На этот раз
Ягубец присмотрел делягу, к красной ртути
отношения не имевшего, но "упакованного" по
самые уши. Знающие люди нашептывали: дородный и
вальяжный тип сколотил внушительный капитал на
скупке золота, доставленного беженцами из
Абхазии и на перепродаже "итальянской"
мебели, наскоро склеенной на одной из турецких
кустарных "фабрик".
Подобный
финансовый успех переживался начинающими
коммерсантами как глубокая личная обида. К тому
времени фирма Бубаря уже перестала практически
заниматься всякой легальной "ерундой".
Парни почувствовали себя "крутыми" и им
"западло" было тратить силы на мелочную
скупку-перепродажу и утомительное выбивание
долгов.
Все отчетливее и
безогляднее взаимоотношения Бубаря, Лагоды,
Булатова и Ягубца перерастали в связи
бандитские, чисто уголовные. Поэтому решение о
разбойном налете принималось всеми легко, без
колебаний.
Другой разговор -
как именно "обслужить" этого Айвазяна (фамилия
изменена). Его квартира на Красноармейской
напоминала хорошо защищенную крепость: сейфовая
дверь, хитроумные запоры, сигнализация с выводом
на пульт вневедомственной охраны... Брать такую
приступом без взрывчатки или искусного
"медвежатника" было невозможно. Гуня
активнее всех настаивал на "гоп-стопе", то
есть, на открытом нападении вооруженных людей в
масках. Но для начала требовалось выманить
Айвазяна в удобное место. Лучше всего для этого
подходил Лагода. Под благовидным предлогом он
должен был зайти к давнему своему знакомцу
Айвазяну, осмотреться на месте и договориться о
встрече "по серьезному делу". А уж там
богатую добычу встретят стволы решительных
ребят, Бубаря и Булатова.
Ягубец-Гуня
третьим быть отказался под благовидным
предлогом: уж слишком хорошо знает его Айвазян.
Никакая маска не спасет от опознания.
Пройдет неделя и
Андрей Бубарь уяснит для себя, что именно кроется
за подобным нежеланием поддержать брата. Едва
Лагода переступил порог квартиры Айвазяна, как в
бок ему уперся ствол пистолета. Как и всякий
приблатненный сочинский парнишка, Валерий знал
уже в лицо почти всех местных "сыскарей". Он
сразу понял, что это - "ментовская" засада и
порадовался своей предусмотрительности.
Заряженный обрез был оставлен в машине, а не взят
с собой "на всякий случай", как советовал это
Гуня. Теперь оставалось только не паниковать и
изображать из себя оскорбленную невинность.
Угрозыск, как это
водится в его практике, провел несколько
профессиональных болезненных ударов, не
оставляющих синяков, но Лагоду подобным было не
испугать.
- Зашел по делу,
гражданин начальник. Какое нападение? -
недоумевал Андрей. Он уже знал, с кого следует
спрашивать за провал операции. Никто из троих не
сомневался: Ягубец не просто "крысятничает",
то есть ворует у "своих". Он сдает их милиции.
А за такой грех карать надо страшно. Но - "по
понятиям". С соблюдением всех тех криминальных
процедур и церемоний, что уже отсидевшие Булатов
и Лагода усвоили в "зоне".
Для начала был
жестоко избит некий Алиев, приятель Ягубца.
Именно с его подачи, как заверял Гуня, и возникла
идея с нападением на квартиру Айвазяна. Дальше -
больше. Обиженный за приятеля Ягубец собрал
несколько "друганов", в том числе и приезжих
спортсменов из Новосибирска. Бубарь в свою
очередь привлек боксера-грека известного в
определенных кругах Сочи не только
нокаутирующим ударом, но и постоянными авариями
из-за лихой и безрассудной езды.
"Стрелку"
решено было забить у гостиницы "Москва" в
самом конце мая 1993 года. Маховик роковых и
непоправимых действий набирал обороты. Острее и
тревожнее всех ощущала это мать Ягубца. Она не
знала всего, но понимала: между двоюродными
братьями, дружившими еще недавно так тесно и так
трогательно, назревает что-то страшное, пугающее.
Как предотвратить это, женщине было непонятно,
как непонятно и угнетающе было все это
сумасшедшее время передела имущества и
пересмотра нравов. И тогда она решилась на
крайнюю меру.
Дикий Запад в
субтропиках.
В советские
времена голос невольно понижался при упоминании
КГБ или большого партийного начальства. Ныне же
сочинский обыватель непроизвольно оглядывается,
произнося несколько общеизвестных в Сочи
фамилий далеко не номенклатурного
происхождения. Каждая из этих "особо важных
персон", выходцев из пролетарского или
уголовного люда, имеет два обличья. Для особо
наивных и близоруких это всего лишь удачливые
коммерсанты. Владельцы магазинов, кафе, казино,
некоторых туристических агентств... Все же
остальные в городе не сомневаются: у нас здесь,
как и во множестве других российских городов,
безбоязненно богатеет и приобретает все более
цивильный вид криминальная верхушка побережья.
Чуть ли не ежедневно с ними почтительно
здороваются за руку с высокопоставленные стражи
закона. А порой и живут с ними в одном доме.
"Решаемые авторитеты", держат под своим
негласным контролем целые отрасли курортной
экономики. Как теневой, так и вполне легальной.
Подобное не
означает вовсе, что мелкие конфликты
"братвы" можно пускать на самотек. Поэтому
усилия матери Ягубца любыми способами
остановить надвигающуюся беду без внимания
оставлены не были.
"Развести"
враждующие стороны взялся было местный
"авторитет" Калистрат. Он же - Силагидзе.
Внешне подобное неформальное разбирательство
чаще всего смахивает на мирную вечерю за
чашечкой чая в летнем кафе у кинотеатров
"Стерео" или "Юбилейный". Сидят себе
спокойные, дорого, но безвкусно одетые люди и по
очереди почти миролюбиво делятся своими
взглядами на многогрешную эту жизнь. А где-то
поодаль, на всякий случай, приглядывают за ними
из машин парочка-другая вооруженных
"братков" из бригады "авторитета".
Врать и
изворачиваться в такой конструктивной
обстановке настоятельно не рекомендуется.
Относительно недавно, к примеру, крепкая парочка
местных людей с мрачным уголовным прошлым и
светлым экономическим будущим помогала
распутывать непростые финансовые и юридические
отношения одного регионального телебосса с
другим. И зацепили спорщиков на некоторых, мягко
говоря, неточностях. После чего, по оперативным
данным, одной из "разводимых" сторон
пришлось заплатить за "услуги" куда дороже,
чем предполагалось.
В истории же с
Бубарем и Ягубцом получилось то, что бывает чаще
всего со шпаной мелкой, но задиристой. Калистрат,
как усматривается из материалов уголовного дела,
правых в братской вражде выделять или не сумел
или не захотел. Уж слишком много взаимных
претензий и подозрений накопилось друг к другу у
Бубаря и Ягубца.
- Сами
разбирайтесь! - отмахнулся "авторитет" и
подписал тем самым смертный приговор для одного
из спорящих.
Ситуация все
больше напоминала типичную сценку а-ля Дикий
Запад. Да и чем иные наши будни отличаются от
вестернов про вялых шерифов и лихих бандитов?
Где-то там, на солнечной стороне относительно
нормальной жизни, существует и даже иногда
действует милиция, прокуратура, суды... А у этих
парней в перековерканном сознании утвердился
один лишь суд. Скорый и неправый. Настолько
скорый, насколько быстрее врага-соперника
успеваешь выхватить оружие и выстрелить...
Картечь в сердце.
Теперь уже никто
никогда не узнает, готовился ли Ягубец
расправиться с обидчиками таким же страшным
образом, каким собирались свести счеты с ним
самим. Хотя многое в кровавой этой истории словно
бы списано со знаменитого романа Габриеля
Маркеса про заранее объявленное и
демонстративно исполненное убийство в заштатном
городке одной малоразвитой латиноамериканской
страны. Десятки сочинцев если не знали, то
догадывались: вот-вот произойдет непоправимое.
Вреж Саркисян, например, уступил на время давнему
знакомому Бубарю свой одноствольный обрез
охотничьего ружья. Некий "Данен", он же Юрий
Данениек, поделился патронами с крупной
картечью. Другой приятель Бубаря, Ермаков,
доставил оружие в дом будущего убийцы...
Вечером 5 июня 1992
года Ягубца через его дружка Славика вызвали
"для разговора" к гаражу Бубаря на улице
Тимирязева близ водозабора. Время близилось к
полуночи, а брата все не было. Бубарь начинал
нервничать. Тем более, какая-то парочка выбрала
для своих любовных утех место предстоящего
убийства. Андрей с такой угрожающей
убедительностью порекомендовал им уматывать,
что "Волга" рванула в сторону чуть ли не на
сверхзвуковой скорости.
- О чем базар
будет? - услышал за своей спиной голос брата
Андрей. Развернулся резко и выстрелил прямо в
грудь. С близкого расстояния страшнее картечи
ничего нет. Легкие и сердце Ягубца буквально
разворотило и он свалился на землю уже мертвым.
Но Бубарь решил действовать со страховкой. Он
перезарядил обрез и всадил еще один картечный
заряд в уже бездыханное тело.
Все было кончено.
Или же только начиналось. Предстояло избавиться
от улик. И тут помощь приятелей была как нельзя
кстати. Булатов, Лагода и некий Ермаков, с
расстояния в несколько шагов наблюдали за тем
как один человек убивает другого, когда-то очень
родного ему человека. Никто не вскрикнул, не
отшатнулся в ужасе, не услышал тех слов, что
прозвучали когда-то для Каина:"...что ты
сделал? Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от
земли и ныне проклят ты от земли, которая
отверзла уста свои принять кровь брата твоего от
руки твоей..."
Поразительно, но и
здесь, на улице Тимирязева, огромная лужа крови
под телом Ягубца все никак не хотела уходить в
почву. Когда сбросили тело в багажник, Бубарь
выругался и попытался закидать зловещее пятно
всем тем хламом, что валялся возле гаражей. Кровь
все равно проступала и Андрей махнул на нее
рукой. Лагода содрал с пальца Ягубца обручальное
кольцо. Золотое ведь. Не пропадать же добру.
Булатов поднял тапочек, слетевший с ноги бывшего
приятеля в момент выстрела...
Один из древнейших
грехов земных братоубийство повторился у
древнего моря. Все получилось быстро и просто.
Теперь оставался сущий пустяк: избежать кары.
Труп в озере.
Символично, что за
несколько часов до этой трагедии в малосемейном
общежитии на Пасечной, 14 угомонились дети,
присели у телевизоров взрослые, и люди древнего
города Помпеи в ужасе заметались на экранах в
предчувствии собственной гибели. За пять минут
до извержения Везувия жена Ягубца, Ирина, вышла в
коридор и столкнулась со знакомым мужа Славиком.
- Дома Сергей-то? -
каким-то неестественно напряженным голосом
спросил этот парень.
- Дома. А что? -
встревожилась Ирина. После драки между
двоюродными братьями, разгоревшейся прямо на дне
рождения их сынишки, Ирину Ягубец все не покидало
ощущение надвигающейся беды.
- Да ничо, в
натуре. Не боись. Побазарить надо. По делу.
Накинув синюю
спортивную куртку, Сергей Ягубец вышел из
комнаты прямо в домашних тапочках. На пороге он
приостановился на мгновение и улыбнулся. Ирине
показалось тогда, что улыбка эта была какой-то
растерянной и грустной. Это было последнее, что
она запомнила в муже. В живом муже.
Первой
по-настоящему всерьез забеспокоилась конечно,
мама Сергея. Сердце-вещун изнылось от боли и 10
июня Надежда Владимировна написала заявление в
милицию: "...примерно в 22 часа вышел со своим
знакомым и больше не вернулся".
- Может, случилось
чего, Андрюша? - умоляюще заглядывала она в
глаза племянника.
- Да чего случится
с ним может, тетя Надя! Появится Серега! Загулял,
наверное, где-то: - утешал Бубарь. Взгляд его был
прям и спокоен. По всем прикидкам, "концы в
воду" спрятаны надежно. Тогда, заполночь 5 июня,
после роковых выстрелов картечью в упор, сначала
заехали на дачу к однокласснику Лагоды. Посидели,
выпили хорошо, закусили с аппетитом. Отмякли.
Отошли. Ночь была чудо как хороша и хотелось
порассуждать без суеты.
- Тут впустую
гадать не надо: - советовал обстоятельный
одноклассник, невозмутимо заглянув в багажник: -
Завалили вы Серегу грамотно. Окончательно, можно
сказать, порешили. Но если начнете закапывать,
гарантии не даю. Зверья всякого вокруг развелось.
Собак бродячих... Учуют, наведут. С водой надежнее
будет. Да и мороки меньше, пацаны. Довезете до
самой кромки. Тяжелый он, Серега-то... Был.
Настоящая школьная
дружба, это не только слова. Не пожалел
одноклассник и хорошей веревки. Подвезли тело
убиенного к искусственному озерцу близ села
Васильевка.
Небо было
безоблачно и луна высвечивала меловое лицо
Ягубца в мельчайших деталях: - Да живой он еще,
живой! - отшатнулся в ужасе Бубарь. Ему
показалось, что брат вздохнул. И ничего
фантастичного в этом быть не могло.
В пору
следственной своей юности автор мрачных сих
строк выезжал "на обслуживание скоропостижной
смерти". То есть, на осмотр тела внезапно
преставившегося кочегара Волыхина из крохотного
казахстанского райцентра. Кончина оказалась
насильственной, голова проломлена в драке, и
трупное окоченение начинало выражаться все
явственнее. Молоденький "следак"
примостился у края загаженного пьянкой стола,
дописывая постановление о назначении суд
медэкспертизы. Понятые, они же грузчики из числа
административно-арестованного контингента,
отправились за носилками. В крохотной комнатушке
было мертвенно тихо и только засиженная мухами
лампочка мерно раскачивалась над не лысеющей еще
тогда головой...
Вдруг тяжкий и
долгий выдох, похожий на стон, раздался поодаль.
Следователь оторвал натруженные очи свои от
документа и обомлел. Мертвец... подмигивал ему с
кровати правым глазом! Только потом, после
стакана водки и смешочков опытного
патологоанатома, стала понятна молодому да
неопытному нехитрая механика посмертных
сокращений иных мышц, а также легких.
Бубарь, конечно же,
ничего об этом не знал и не мог знать. Он готов был
поверить в нечто мистическое, сверхестественное,
роковое. Он только теперь начинал осознавать, что
именно произошло. Вся вражда, вся ненависть к
брату - позади. И тот уже за чертой, отделяющей
мертвых от живых. Но почему же так упорно не
желает тело насмешника и драчуна Гуни уходить
под воду? Подбадривая друг друга матерками,
Бубарь, Булатов и Лагода забрели на самую
середину мелкого озерца и молодыми крепкими
телами своими придавили труп ко дну.
- Смотрите! -
хрипло выдавил из себя Лагода уже на берегу, уже
после того как выжали одежду и покатили было куда
подальше от места ужасного захоронения: -
Смотрите, мать его так, оно всплывает!
Вопреки трем пудам
груза и законам физики, голова Сергея Ягубца
действительно возвысилась над водой. И вновь
почудилось его убийце, что братан ожил, скривил
уголок рта в презрительной ухмылке и взмахнет
сейчас рукой: давай, мол, Андрюха, ко мне!
Уже молча, в поту и
с яростным сопением, кровавая троица стала
втаптывать тело в донный ил и закладывать сверху
камнями. Множеством камней.
- Теперь - все! - в
изнеможении откинулся на траву Бубарь: - Сделали
дело! Конец!
Мог ли Бубарь даже
в самом кошмарном сне своем предположить: как и в
древнюю библейскую пору, и сегодня самое
страшное для братоубийцы только начинается.
"Западло" -
страшнее приговора.
В поисках Ягубца
пять суток подряд энергичнее и заметнее всех
метался по Сочи его убийца. Даже мама пропавшего
стала жалеть племянника: - Ты бы отдохнул,
Андрюша. Даст Бог, объявится Сережа живой
здоровый...
Но о том, что его в
живых больше нет, дал знать сам погибший. Вопреки
всем ухищрениям, на пятый день тело опять
всплыло. Озерцо находится в Лазаревском районе и
поэтому дело возбуждали там. Когда водолаз Юрий
Лапин вытащил покойника на берег, разобрать
черты лица было уже невозможно. Отец опознавал
своего 24-летнего сына "...по шраму от операции
аппендицита, татуировке на пальце левой руки в
виде колечка и буквы..."
И тогда в
специфической среде города разнеслось грозное
для Бубаря предостережение: "Братан братана
"замочил" не по правилам. Исподтишка и по
подлому завалил". В криминальном
государстве и язык становится полублатным. Емкое
определение "западло" перекочевало из
"зоны" и даже среди российской
интеллигенции стало обозначать высшую степень
непорядочности. Когда подлее уже не бывает. Да и
как иначе назвать пояснения Бубаря в угрозыске,
когда он, изворачиваясь и юля, "хоронил"
покойного брата еще раз: "Человек этот
склонен к совершению преступлений, ведет... вел
аморальный образ жизни, часто нарушал закон в
процессе своей коммерческой деятельности,
имеет... имел среди своих знакомых много ранее
судимых лиц, с которыми обговаривал планы новых
преступлений..."
Почти каждый
подозреваемый стремится себя защитить. И это
объяснимо в рамках тех правил, что испокон веку
утвердились между "колунами" - сыщиками и
"раскалываемыми" - преступниками. Суть
подобных взаимоотношений достаточна проста и
даже в чем-то благородна: "Поймал - докажи! Не
докажешь - отпусти!".
Помните, как у
Федора Михайловича в его классическом
"Преступлении и наказании": - "...Бейте
прямо, а не играйте как кошка с мышью. Это ведь
невежливо, Порфирий Петрович, ведь я еще, может
быть, не позволю-с!.. Встану, да и брякну всем в
рожу всю правду; и увидите, как я вас презираю!..
Нет, далеко не
Родионом Раскольниковым оказался Андрей Бубарь.
Он перекладывал тяжкую свою вину не только на
мертвого, но и на живых. На тех, кто пошел с ним
"на мокрое дело", кто стоял рядом, кто не
воспрепятствовал выстрелам в упор, но лично сам
не убивал. Уже потом, после многосложной и
кропотливо проделанной оперативно-следственной
работы, после того, как опытный судья Виталий
Анисимов признает дело по кровавой разборке с
Ягубцом одним из самых сложных в своей богатой
практике, но проведет этот процесс блестяще и
приговорит убийцу к 14-ти годам, Лагоду - к 13-ти,
Булатова - к 12-ти; после всего этого подельники
чуть ли не до смерти изобьют Бубаря в вагоне для
осужденных.
- За что? -
лениво поинтересуется кто-то из уголовников,
переступая через окровавленное тело Бубаря.
- На нем - западло!
- лаконично пояснят знающие.
- А-а-а... Ну, тогда
еще мало...
"... И сказал
Господь Каину: почему ты огорчился? и отчего
поникло лицо твое? если делаешь доброе, то не
поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то
у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе..."
