С соседом  дружись,
а за саблю держись.

            Народная мудрость

Воистину, не все, что криво — непременно плохо. И ярким тому примером служит судьба сабли — одного из старейших и наиболее распространенных в мире видов холодного оружия, пришедшего к нам с Востока. Сабля, иже с ней шашка и отчасти, палаш относятся к колюще-рубящему оружию, то есть позволяют бойцу и рубить сплеча, и аккуратно колоть в щель между доспехами, если разрубить их не под силу.

В чем же секрет такой популярности кривого (и потому, возможно, не столь привлекательного с фрейдистской точки зрения, как его прямой собрат) сабельного клинка? Не посещавшие лекций по сопромату оружейники древности пришли, однако, к простому открытию, что гораздо легче рассечь бренное человеческое тело не прямым ударом, а скользящим, как бы разрезая. Для этой цели как нельзя лучше подходил кривой клинок, усиливавший разрушительную мощь удара без увеличения веса оружия. Использовали сабли в первую очередь, конечно, конные воины, поскольку длинный в меру клинок позволял и достать стоящего на земле супостата, и не потерять маневренности в плотной свалке. Кроме того, такое серьезное оружие, как и меч, требовало профессионализма, а профессионалы тогда склонны были перемещаться верхом. Да и стоило это оружие дорого — простолюдину не по карману.

Кривые клинки в Европе были известны уже давно, и наибольшую популярность, пожалуй, имел кортелас, кривой меч венецианского происхождения, в формах которого явно чувствовалось восточное влияние. Это оружие довольно быстро распространилось и на север Европы, иногда под другими названиями, но мало меняясь по сути. Более поздним развитием кортеласа стала двуручная фехтовальная сабля, имевшая довольно широкое хождение в Германии.

Судя по некоторым старинным гравюрам, употребляли ее не только для упражнения.

Однако свое настоящее место сабля заняла лишь к концу XVII века, и форма ее имеет венгерское происхождение. Венгры же позаимствовали этот вид оружия на Востоке, сохранив характерную S-образную гарду (как у кортиков). В прочих европейских странах сабли обзавелись массивными гардами с всевозможными “чашками”, “дужками” и “корзинками”, как и большинство образцов клинкового оружия того времени. Примерно тогда же в широкий обиход вошли и палаши, которые можно считать разновидностью сабли с прямым или слабо изогнутым клинком. Тем более что найти какие-либо внешние различия между, скажем, российской морской саблей конца прошлого века и западноевропейским палашом начала того же века, оказывается, не так просто. Видимо, создатели подобного оружия мало заботились об удобстве нынешних исследователей, не поднимаясь выше решения своих сиюминутных и утилитарных задач. Этот пример должен послужить уроком для современных изготовителей, коим стоило бы впредь обязательно указывать крупно и разборчиво: кто, где, когда и что именно сделал — дабы сберечь нервы потомкам.

На русскую землю сабля пришла вместе с татаро-монгольскими захватчиками и быстро получила самое широкое распространение. До того времени славяне вооружались, по свидетельству арабского писателя XX века Ибн-Даста, щитами, мечами, дротиками и копьями. Появившись на русской земле в IX веке, к XIII сабля практически полностью вытеснила из обихода прямой меч и находится в строю по сей день - правда, уже в качестве парадного оружия.

Поначалу русские сабли, прототипом которым послужили турецкие, отличались довольно широким и тяжелым клинком. Часто эти, тяжелые сами по себе, сабли имели еще и расширение ближе к острию, так называемую елмань, для придания рубящему удару большей силы, что ставило их в один ряд с мечами по их разрушительной мощи. Встречались также сабли с небольшим штыкообразным острием, способным проникнуть сквозь кольчужный доспех. Конечно, такой длины лезвие вряд ли могло хорошо достать недруга, имеющего под кольчугой еще и суконную рубаху, а то и поддевку на вате, но, по крайней мере, ощутимый укол вполне мог его озадачить. Позднее в обиход вошли сабли персидского образца, с узким и легким клинком без елмани. С годами кривизна клинка уменьшилась, и для табельного оружия был принят эфес европейского образца, с дугообразной гардой. Способ ношения сабли был позаимствован на Востоке: ножны подвешивались либо к портупее на двух ремешках, выпуклым ребром вниз (таким же образом сабли носят и по сей день), либо на шелковой перевязи. Позже обозначилась любопытная разница в угле наклона ножен к земле, что, видимо, определялось национальным темпераментом. Горячие восточные парни носили саблю почти горизонтально, притом иногда даже вытащив ее на четверть из ножен, что позволяло выхватывать оружие даже раньше, чем противник подумает что-нибудь нехорошее о грозном обладателе страшного кривого клинка. Более уравновешенные европейцы зря сталь не обнажали и держали ножны ближе к вертикали, заботясь тем самым и о комфорте окружающих.

Что касается боевых качеств, то всегда в цене были клинки дамасской стали. Впрочем, произведены они могли быть и весьма далеко от Дамаска, и даже не в Сирии, ибо дело тут не столько в географии, сколько в технологии. Стальные и железные полосы складывали слоями и проковывали, после чего полосу сворачивали и снова проковывали, и так повторялось многократно. Иногда использовали “косичку”, сплетенную из стальной и железной проволоки, которая подвергалась аналогичной обработке. Настоящий клинок дамасской стали — всегда темный, иногда почти черный, а если посмотреть его на отсвет, можно заметить, что поверхность его неоднородна, он как бы покрыт тонким блестящим сетчатым узором.

В зависимости от узора “дамаск” может быть полосатый, струйчатый, волнистый, сетчатый или коленчатый, имеющий периодически повторяющийся рисунок. Наиболее ценными считались клинки, имевшие крупный коленчатый или сетчатый узор белого цвета на темном фоне, иногда с золотистым отливом. Кроме того, при ударе клинок должен звенеть долго и чисто, почти как камертон. В почете были также клинки, способные без ущерба перенести сгибание в кольцо. На востоке лучшими сортами “дамаска” считались “табан”, “хорасан”, а на Кавказе ценились “гурда” и “волчок”. Исходным материалом для настоящих дамасских клинков служил “вуц” — булат, который производился в Индии и в слитках отправлялся караванами в Дамаск, где мастера-оружейники и придавали металлу соответствующую форму.

С утратой секрета индийского булата, соответственно, прекратилось и производство настоящих дамасских клинков, и потому изделия последующих лет правильнее называть “дамаскированными” — в память о старой оригинальной технологии. Повторить успех старых восточных мастеров пытались многие последователи, в том числе и наш соотечественник Аносов, но пока, увы, безрезультатно. Нельзя сказать, что у них совсем ничего не получилось, напротив — иногда получалось, и намного лучше, однако это пока все-таки не тот “дамаск”, с которым так близко были знакомы участники походов к гробу Господню.

Хорошее оружие требовало хорошей оправы, и воинственные обладатели сабель не жалели средств для украшения предмета своей гордости — не только орудия труда, но и символа принадлежности к определенному влиятельному кругу. Обычно клинки украшались затейливым орнаментом, часто можно было встретить суры из Корана или просто проникновенные надписи вроде: “ Во имя Бога ты полюбил ее глаза, разве тебе не нужно сердце...”, или очень грозные, вроде: “Клянусь смертью, я — то зеркало, в которое будут глядеться враги”. Что же касается отделки, то ее разнообразие вполне отражает всю многоликость Востока: оружие арабов отличает великолепная филигрань при почти полном отсутствии камней, персидское оружие украшено насечкой, эмалью и резьбой, используются также бирюза, жемчуг и инкрустация в нефрите, а оружие индусов изобилует чеканкой и орнаментами из драгоценных камней. Впрочем, это деление достаточно условно, поскольку на протяжении веков многократно менялась мода, и образцом для подражания служили самые различные стили. Неизменным оставалось лишь одно — стремление к царской роскоши в каждой детали отделки. У нас же более известно оружие в серебре кавказской работы, так называемое “кубачинское” (хотя занимались этим не только в селе Кубачи); в металл гордые горцы вставляли также бирюзу.

Редакция журнала “Витта” благодарит
господина полковника А.А. Фролова
за любезно предоставленные материалы
и консультацию.

Использована литература:

1. П. фон Винклер. Оружие. ИКФ “Софт-Мастер”, Москва,1992 г.

2. В. Бехайм. Энциклопедия оружия. (пер. с нем.) АО “Санкт-Петербург оркестр”, Санкт-Петербург, 1995 г.

3. .А.Н. Кулинский. Русское холодное оружие военных, морских и гражданских чинов 1800-1917 годов. ТОО “Магик-Пресс”, ЧАИ “Олимп”, Редакция Морского исторического сборника, Санкт-Петербург, 1994 г.

4. В.А. Дуров. Русское наградное оружие. РИЦ “ТОК”, Смоленск-Москва, 1994 г.

Богато украшенным оружием любили сильные мира сего жаловать своих верных подданных. В Объединенном Историческом музее хранятся весьма интересные образцы  подобного наградного и дареного разными послами оружия. Есть там и сабли, принадлежавшие российским деятелям —например, сабля князя Пожарского, подаренная ему благодарными москвичами за освобождение столицы от поляков. Награждали таким оружием, как правило, отличившихся в военных походах князей и воевод, но, к сожалению, при всей своей богатой отделке эти образцы зачастую не имеют никаких сопроводительных надписей и хранятся в музеях как безымянные образцы оружейного искусства. Петр Великий ввел награждение оружием строевого образца, отделанным золотом и бриллиантами и также лишенным каких-либо надписей; однако сабель среди них маловато — генералы тогда носили шпаги. Позже сабли прочно заняли свое место среди других видов наградного оружия, их продолжали отделывать золотом и бриллиантами, и стоило это удовольствие весьма дорого. Например, Золотое оружие, которым был награжден за победы в войне с Турцией атаман войска донского М.П.Платов (тот самый, что драл вихор тульскому Левше), стоило 5400 рублей (сумма по тем временам весьма значительная). Еще дороже стоила украшенная бриллиантами и изумрудами сабля, подаренная государем Павлом I эрцгерцогу Иосифу — 13000 рублей (воистину царский подарок!). Но чаще генералы получали просто саблю с золотым эфесом, украшенным несколькими бриллиантами, а офицеры — без бриллиантов; эфес изготавливался по единому образцу. Кстати, среди представленных к награждению Золотым оружием был и поручик М.Ю.Лермонтов, отличившийся в сражении при реке Валерик, но... в столице представление не утвердили. Впрочем, золотым эфес наградного оружия мог и не быть — награжденный иногда получал просто деньги на изготовление золотого эфеса и, соответственно, мог распорядиться ими по своему усмотрению. Вот потому и дошли до наших дней сабли с позолоченными эфесами из бронзы, украшенными красивыми блестящими стразами (ограненными стеклышками) вместо бриллиантов. Если же деньги у обладателя сабли были, он мог отделать свое оружие бриллиантами сверху донизу, но носить ее разрешалось только вне строя. Скромность, господа, скромность и единообразие!.. Исключение составляло оружие, изготовленное по специальному заказу для награждения особо отличившихся полководцев, его разрешалось носить и в строю. Любопытно, что для наградного оружия того периода часто использовались закупаемые в Германии золингеновские клинки, с которых удалялись клейма (видимо, из патриотических соображений). И вообще, в страну ввозилось достаточно много клинков европейского происхождения, встречались даже сабли с прорезными (имеющими узорные сквозные отверстия) испанскими клинками толедской стали. С 1913 года Золотое оружие обрело статус Георгиевского и уже официально отделывалось позолоченной бронзой и украшалось небольшим знаком ордена Святого Георгия-Победоносца на головке рукоятки. Не возбранялось изготавливать эфес и из настоящего золота, но уже за счет самого награжденного. Кроме того, офицер мог быть награжден и Аннинским оружием — низшей, четвертой степенью ордена Св. Анны. Знак ордена крепился в разное время в разных местах эфеса, чаще всего это либо тыльная часть рукояти, либо специальный щиток у основания клинка. Если же офицер был и Георгиевским, и Аннинским кавалером, его оружие украшали оба знака. В наши дни старинное наградное оружие является подлинной редкостью и стоит недешево. Так например, если обычная сабля в хорошем состоянии стоит $1500-2000, то наградная Аннинская сабля — уже $4000-5000, а Георгиевская — от $7000 и выше.  Если сабля (или шашка) отделана серебром, то ее стоимость может колебаться от $4000 до $5000, в зависимости от качества отделки и известности мастера. Генеральское же оружие с бриллиантами встречается настолько редко, что даже в западных каталогах вместо цены часто стоит прочерк — сие, видимо, подразумевает его неизмеримую ценность. Достаточно сказать, что вышеупомянутая генеральская сабля с эфесом из позолоченной бронзы со стразами стоит около $30000, а уж на сколько могут “потянуть” образцы в дорогой отделке... 
     С приходом новой власти отношения в армии стали проще, проще стала и отделка наградного оружия — причем в качестве такового некоторое время использовалось старорежимное Георгиевское оружие, с которого были удалены соответствующие знаки. 
     Иногда мастера уставали от рутинного изготовления просто хорошего и красивого оружия и выдавали нечто необыкновенное. Например, в собрании князя Лихтенштейнского некогда хранилась старинная индийская сабля, замечательная тем, что имела сквозной желоб почти по всей длине клинка, а в тот желоб каким-то совершенно немыслимым образом были вставлены жемчужины, свободно перекатывавшиеся при движении клинка.  
Несомненно, обладатель такого клинка должен был хорошо владеть искусством дипломатии или иметь надежную охрану, дабы избежать риска повредить столь бесценное произведение о чью-либо твердую голову. 
     Младшей сестрой сабли можно считать весьма широко известную у нас (и не только благодаря одноименной игре) кавказскую шашку. Само слово “шашка” происходит от кабардино-черкесского “са-шхо”, что дословно переводится как “длинный нож”. Изначально эфес этого оружия отличало полное отсутствие каких-либо защитных приспособлений и большая раздвоенная головка на конце рукояти. Как правило, шашка утапливалась в ножнах полностью, по эту самую головку, причем форма и пропорции рукояти почти не изменились, когда в ножны стали прятать только лезвие. Во время кавказских войн в русской армии бешеной популярностью пользовалось холодное оружие горцев, в угоду моде в “кавказском” стиле отделывали клинки даже некоторые петербургские мастера. 
     В 1881 году в российской армии была проведена реформа вооружения с целью установления единого образца холодного оружия, и в качестве образца для шашки послужил проверенный кавказский “волчок”. Единого образца, однако, не получилось, на вооружение были приняты шашки казачьи и драгунские. Казачьи шашки сохранили эфес традиционной кавказской формы, так что узнать их всегда легко, и это, собственно, именно то оружие, которое знакомо нам по фильмам о гражданской войне. Драгунские шашки приобрели типичный сабельный эфес, с дужкой, защищающей руку, так что при бегло брошенном взгляде у зрителя неискушенного с губ невольно сорвется: “Сабля!..” Действительно, и клинки, и эфес похожи настолько, что сразу и не скажешь, с чем имеешь дело. Спецы по оружию считают, что одним из главных критериев является способ ношения: шашку чаще носят на плечевой портупее лезвием назад в деревянных ножнах, а саблю принято носить на поясной портупее лезвием вперед в металлических ножнах. Однако и этот признак не всегда объективен. Зато есть одно заметное отличие драгунской шашки от казачьей — крепление для винтовочного штыка, поскольку драгун был по сути  моторизованным пехотинцем своего времени и должен был переквалифицироваться при необходимости из лихого кавалериста в скучного окопника. 
     Особняком в этом ряду стоит морская сабля, имевшая совершенно прямой клинок и потому более попадающая под определение палаша. Вероятно, такая форма клинка была продиктована специфическими условиями применения — в окружении всевозможных вантов, мачт и прочего корабельного антуража не больно размашешься, и потому были улучшены колющие свойства сабли. Носили такие сабли морские офицеры и служащие Морского ведомства, а с 1914 года и авиаторы — видимо, как представители флота воздушного. Боцманы и фельдфебели носили сабли с эфесом, аналогичным офицерскому, но с клинком матросского палаша — коротким, широким и слегка изогнутым. 
     Иногда в литературе можно встретить упоминание о неких “кривых клычах”. В действительности речь идет об одной из разновидности сабель, распространенных в основном среди казачества. В отличие от сабель единого образца клыч имел одностороннюю заточку боевого конца (как нож), более значительную кривизну и S-образный эфес восточного образца. Носили клычи вне строя, и распространены они были в основном среди казачества. Оно и понятно: большая кривизна увеличивала эффективность сабли при рубке, а казака хлебом не корми — дай порубить что-нибудь. Свое мастерство лихие рубаки прошлого оттачивали не только на гибкой лозе и струйке воды, но и на глиняном болване. Этот нехитрый спортивный снаряд из сырой глины имел форму пирамиды, что придавало ему устойчивость и давало упражняющемуся возможность выбрать посекаемую толщину по своим силам. Рубили болвана и с земли, и с коня — словом, подходили к обучению очень серьезно. 
     В современной армии сабля сохранилась только в качестве парадного оружия общевойсковых и артиллерийских генералов и офицеров, прочим же положены только кортики (в царской армии офицеры некоторых родов войск имели и то и другое). Вряд ли где-то в войсках сейчас всерьез обучают владению этим старым красивым оружием, но если кого-то разберет любопытство — можно пойти к казакам или к толкинистам, там есть большие любители порубиться на досуге всякими острыми штуками. Здоровья вам и долголетия, дорогие читатели!