Тем, у кого ностальгия

Римская империя времени упадка

Какая осень сегодня на улице!.. Сентябрь все ныл и ныл, по квартирам и улицам тянуло сыростью погреба, но это было еще лето, и деревья оставались зелеными. Просто холодное лето 2001-го.
А потом на небесах кто-то щелкнул переключателем, и в Воронеже сразу наступила осень. Город стал светлым, уютным и тихим. Мечта художника-пейзажиста.
Утром из окна – живая, акварельная осень. Каждый день она меняется. «Найди тысячу отличий…». И народ прямо по пейзажу торопится на остановку; некогда ему разглядывать природу, на работу надо.
Старик с палкой бредет по палисаднику. Похож на грибника. Двор наш охотно посещают алкаши и наркоманы, и «грибники» собирают бутылки в несколько заходов. Кто рано встает, тому Бог пустые бутылки подает.
«Мне грустно и легко. Печаль моя светла…». Надо бы выйти в лес с близким человеком, брести по листве и общаться шелестом. А после такой прогулки спать ночью безмятежным детским сном.
Скоро уже будет первый снег, и картинка за окном все чаще намекает о будущей зиме. Ничего, когда-то нужно быть и холодам. Зато Рождество и Новый год… Как-нибудь проживем.
Ах, да, еще и выборы – опять эта демократия… Несчастные штабисты заморочены своими четырьмя сотнями сравнительно честных методов получения мандата у электората, придавлены долларами, непрерывной сотовой связью и ужасом перед контрмероприятиями соперников.
Они мало спят, занятые обменом живой осени на мертвые бумажки денег, и очнутся теперь лишь к Новому году, стараясь забыть и вычеркнуть из памяти хаос и мрак политической войны. Сама война начнет костенеть в Истории, и забыть о ней не удастся. Разве что ненадолго, до смертного одра.
А у простых жителей Воронежа совсем другие заботы.

Дом на улице Лизюкова

Жизнь в Римской империи времени упадка имеет свои законы. Первый и главный из них: «Дальше будет еще хуже». Некоторые об этом догадываются. Мужики за бутылкой жалуются друг другу «за жизнь», и им хорошо. Женщинам трудней. Поэтому они приходят в редакцию, чтоб мы «нашли управу»… И журналист исполняет роль психолога. Потому что управу ищут многие, да мало кто находит.
Ничего, ничего, все будет хорошо. Вы еще просто не представляете, какие бывают дома в Воронеже, и какие проблемы ждут их обитателей предстоящей зимой… Нет, худа без добра не бывает. Например, для историков наш быт и политика просто бесценны.
Хорошо, я еще раз напишу. Пожалуйста. Прямо вашими словами. Итак, мир глазами жильцов дома № 38 по улице Лизюкова. Воронеж, Россия, год 2001-й.
1. Осень, пора одеял и нагревателей. Вряд ли кто-то сможет подсчитать, сколь бездарно транжирится электричество из-за отсутствия вовремя тепла в домах. Говорят, отапливать жилье нагревателями и духовками – раз в пять дороже, чем с помощью котельных. Но в коммунальном хозяйстве коммунизм сохранился в первозданном виде, и собственная неэффективность ему по фигу: вас здесь много, а я одно.
Холеные американцы давно б уже вымерли. Нас карают, а мы крепчаем. Главное, чтоб в семье не было маленьких детей.
Где-то там, в нормальном мире, отопление включают не по числам, а по температуре. В нашем загробном мире все наоборот: осень - время, когда трассокопатели выходят на улицы "осваивать средства" с помощью бульдозеров, ломов и какой-то матери. Кроме того, первые холода - традиционное время отключения горячей воды.
С середины июня и до конца сентября горячей воде в нашем доме делали "профилактику". Это значит, что воду просто отключают. Хотя в сентябрьских квитках на оплату "коммунальных услуг" горячую воду насчитали на всю катушку: вы платите, а мы потом пересчитаем. Интересный финансовый инструмент.
Недавно у жильцов был праздник: дали тепло. Но тут же и отключили, потому что во дворе из колонок повалил пар, а из щелей – горячая вода. Несколько дней ремонтники ковыряли коммуникации бульдозерами и сваркой, но когда закопали, оказалось, что щелям это не повредило. ЖЭК на трубы обиделся и общаться с ними больше не желает. Значит, опять нагреватели, торговля которыми каждую осень переживает невиданный бум. Бедный Чубайс!
2. Когда выходишь в подъезд, первое впечатление - что ты живешь в могильнике.
Это наш мусоропровод - кухня объединенных войск крыс и тараканов. Он забит уже 4 месяца, и запах не выветривается даже через разбитые окна. Окна разбиты много лет, и тех денег, что платят жильцы по статьям «текущий» и «капитальный ремонт», не хватает, чтоб их застеклить. Хотя ЖЭК существует, и за что-то этим ребятам ставят "восьмерки" в табеле. Наверное, они где-то и мусор убирают, и стеклят чего-нибудь.
Не у нас. Не в этой жизни.
3. Отделение их внутренних дел. Однажды утром жильцы верхних этажей обнаружили, что какие-то сволочи вскрыли электрощиты и срезали пакетные переключатели. Позвонили в милицию: караул, мол, грабят!
Милиция ответила: ну и что? Нам-то какое дело? Идите в ЖЭК, они вам починят.
Дык как же, вашбродь, ведь ограбили же полподъезда квартир!
На что дежурный ответил четко и ясно, как и положено человеку в форме: пошли вы в ЖЭК!
На следующую ночь электрохакеры с отвертками и кусачками прошлись по подъездам еще раз и сняли все уже подчистую, начиная с первого этажа. Спокойно, не торопясь, свинтили ручки переключателей, аккуратно сложили их возле каждого щитка, здесь же оставили крышки. Типа, мы ж не звери, будете чинить - пригодятся.
Продают пакетники неподалеку, на птичьем рынке. Придется идти туда и покупать у тех, кто и снял. Обидно. Могла б и милиция сходить, но у нее дела.
4. За подъездной дверью начинается внешний мир. Как-то раз один жилец в него вышел и стал участником борьбы с международным терроризмом.
Вышел он и увидел объемистый "дипломат", аккуратно прислоненный к бордюру так, чтоб взрывная волна ударила прямо в подъезд. А у дипломата сбоку какое-то странное отверстие, и там как будто что-то мерцает. Жилец вернулся домой и позвонил в милицию. Сейчас приедем, сказала милиция.
Через 20 минут жилец еще раз позвонил: вы когда подъедете-то? А то тут одна старушка чуть не подобрала этот дипломат; хорошо, что мы ей из окна закричали, чтоб не трогала. И не знаем, что делать: то ли выводить детей и убегать от дома, то ли, наоборот, сидеть и ждать милицию.
Еще через 10 минут в учреждении "02" жильцам предложили самим дозваниваться в районный ОВД. Ага, сейчас, сказали в РОВД. Щас! Уже едем.
Прошло еще 15 минут. Подъехал милицейский микроавтобус. Вышли два нижних чина, подошли к дипломату. Посмотрели на дырочку в его боку и, видимо, никакого мерцания не заметили. Тот, что помладше, пнул дипломат ногой. Дипломат не взорвался. Второй взял его за ручку и зашвырнул в палисадник. Там он до сих пор и валяется.
5. За небольшой площадкой у подъезда начинается наш двор. Вернее, жильцы думали, что он принадлежит им, поэтому и построили песочницу и даже железную горку для младшеньких. Коробку для хоккея или столб с кольцом для баскетбола ставить во дворе некуда.
Совсем недавно выяснилось, что песочница и горка построены жильцами на чужой земле, которая принадлежит городским властям. И власть решила продать ее с аукциона. После чего прислала жильцам подписные листы, чтоб расписались: мы, мол, согласны с продажей земли в нашем дворе и единогласно поддерживаем.
Выяснилось, что новый хозяин земли намерен построить здесь распивочную и уже пригнал технику, которая начала все перекапывать. А неподалеку другие рабочие ударными темпами стали возводить нечто кирпичное, что должно стать аптекопарикмахерской. И аптекарь с парикмахершей тоже перекопали двор траншеями так, что добрым христианам и к остановке-то не пройти.
Остатки земли во дворике, которые еще не перекопаны коммерсантами, разбиты колесами грузовиков. Грузовики каждый день возят в киоски товар, и двор стал таким же полигоном, которые иногда показывают по телевизору в репортажах об автокроссах.
Все это вызвало у жильцов нездоровые мысли. И даже нехристианские. Но главные эмоции вызвала распивочная во дворе. Среди мужчин дома даже прозвучала тема - не пора ли браться за ломы и лопаты?
Чувствуете парадокс, читатель? - мужики готовы взяться за вилы против распивочной. Однако абсурд этот объясним: в радиусе 100 метров уже действуют три распивочных павильона, и от пьяных драк, матюков, музыки и сортиров под окнами дома и даже в подъездах у любого жильца может и в самом деле поехать крыша.
Тем не менее, двор продали, и жильцам осталось лишь размахивать руками: дорогие начальники! Вы уже очень сильно хуже татарина!
Конечно, ни денег, ни земли жильцы больше не увидят. Иго, как иго.
6. А еще у нас антисанитария. Ведь у работников окружающей торговли туалетов нет, а потребности есть, большия и малыя. И не раз уже бывали случаи, когда жильцы заставали продавцов из нашего двора за неприглядными сортирными делами прямо в подъездах. Однажды ветеран Афгана стал свидетелем непосредственного «процесса», и то ли ему «духи» привиделись, то ли еще что, но он заставил продавца руками сгребать экскременты. Хорошо, что не заставил съесть - совсем получилось бы не богоугодное дело.
СЭС? Конечно, гоняться за продавцами, гадящими в подъездах и в нашем дворе, СЭС не станет. А с первопричиной - киосками и павильонами, не имеющими элементарных санусловий, - она почему-то не борется. В упор она их не видит. Да и потом, ведь "временных торговых точек" в нашем городе больше, чем в Бразилии диких обезьян. И СЭС от этих «точек» имеет стабильный профит. А в России не рубят сук, с которого можно еще долго рвать яблоки.
7. Вы говорите - "Курск", "Курск"... Мы здесь тоже - "Курск". Под тяжким монголо-татарским игом начальников, обложивших город коттеджами, а жителей его - непомерной данью, мы тоже вымираем. Не так скоротечно, как на подводной лодке, но кто может посчитать отобранные у нас часы и дни? Мы прокляты властью и забыты.
На наши "акустические сигналы" SOS иногда с поверхности спускается электрик или слесарь. Рассказывает об аварии в носовой финансовой части коммунальной подлодки, вздыхает о перекошенных наших люках и объясняет, что у коммунального флота нет ни водолазов, ни запчастей. Что ему самому зарплату вовремя не платят. Поэтому спасайтесь сами, как сможете.

Ты не представляешь, Джон, как мне жаль, что твоя гнедая сломала ногу

Хорошо бы сбежать куда-нибудь с этого корабля. На другое полушарие, чтоб не видно было. Вот только всех сбережений наших дедов, прадедов, отцов и нас самих хватит разве что на билеты в один конец.
Но даже если уедешь, то мы слишком смертны. И никогда уже ни с кем не увидишься. Не узнаешь, кто жив из друзей и знакомых, кто умер и почему. Да и зачем?.. Будешь в старости идти по улице с палочкой – одышка, ревматизм, бессонница, – даже если осень нежна и акварельна, - и никто не спросит с горем в глазах на твое лицо, убитое временем: Саня, это…ты?!
Извините. Это не я.

Александр Ягодкин