Книга Джунглей

В России сложилась особая форма человеческой цивилизации. И остальному миру стоило б присмотреться к ней внимательно - как к снежной лавине, нависшей над лагерем туристов.
Здесь лес и дол полны очевидным-невероятным. Здесь форма не только не соответствует содержанию, но часто прямо ей противоречит. Здесь суд к преступникам милеет людскою лаской, дает условные сроки самым-самым, от проворовавшегося министра до наркоторговца, на счету которого тысячи загубленных душ. Общественное мнение называет такое правосудие бесчестьем и бесстыдством, но правосудию от этого не холодно и не жарко. Оно отыгрывается на гласности: вот уж кого-кого, а тебя, гнида, я не помилую. Неприятно ему слышать разговоры про бесчестье. Оттого и к журналистам суд встает железа тверже.
От многих приговоров нашей Фемиды западные юристы могут поседеть и потерять смысл жизни. А некоторые могут навсегда стать вегетарианцами.
Знакомый юрист сказал об этом так. Все, я закончил свои попытки улучшить мир. Против законов природы не попрешь. Это раньше я статьи публиковал, в совещаниях и дискуссиях по телевизору участвовал, книгу даже написал. О том, как улучшить и оздоровить российскую юриспруденцию. Но жизнь сложилась и не меняется. И я решил: ну, хватит уже. И стал мудрым. Как крокодил, лежу в тине и жду клиентов, приходящих на водопой. На голод не жалуюсь. Что касается изменения русла реки, углубления и прочего переустройства, - этого нам больше не надо. Мне воды хватает пока для погружения в тину – вот и славно.
В виртуальной жизни нашей страны можно найти особую прелесть. И особый к ней интерес. Даже полюбить ее. Как Хемингуэй любил Африку. Джунгли и прерии с их дикой жизнью, полной собственной гармонии. И хоть бы власть созналась: да, Африка. Нет, твердят иное: Россия. Особый гуманитарный путь.
Может, хватит врать, Сусанин?
А вообще, здесь заложен высокий коммерческий потенциал: в наши джунгли можно возить западных туристов и показывать им за деньги. Стоит подумать о сохранении этой уникальной гармонии и о создании национального парка.
Вот, в качестве одной из глав путеводителя по этому парку я и предлагаю рубрику Книга Джунглей.

Посылка гуманоиду

Лейтенант этот появился в нашей квартире на час, не больше. Вот откуда: мы с женой купили, наконец-то, спальню местного производства. И дали объявление: продаем дешево шкаф и диван б/у. Шкаф этот - старый, скрипучий инвалид, купленный на заре перестройки, ускорения и всеобщего счастья. Сейчас он, конечно, сильно постарел. У него искусственные челюсти, ревматизм и беспамятство, которым мы и сами иногда проникаемся (жена проникнет в его недра, произведет раскопки и говорит: а это вполне еще можно носить; да что ж я забыла совсем…).
Продали старика за 100 рублей (3 доллара). Хотя можно было б приплатить тому, кто вынесет его неподъемное, разваливающееся тело. За шкафом пришел лейтенант, его сокурсник и молодая жена, похожая на Дюймовочку, но беременная. Едут по распределению то ли на Сахалин, то ли на Дальний Восток. Цена шкафа вызывает у них плохо скрытую радость и опасение: вдруг мы скажем, что пошутили. Лейтенант с приятелем бодро разобрали его и утащили. Жена его щебетала вокруг, помогая эмоциями. Такие жалкие перед своим единственным и неповторимым будущим.
А я потом мучился: жлоб, надо было так отдать. Будто сам себя встретил в юности. Надо было подарить им что-нибудь и благословить. Но шкаф за 100 рублей – это удачная покупка, а за так – милостыня. Разница, однако. Удачи тебе, лейтенант!
Вот, стало быть, в очередной раз обнаружив, что смысл всего не там, где ты его искал, ищешь другую опору. Что нужно тебе от жизни? И начинаешь переоценивать. Изводишь каждого смысла ради тысячи тонн житейской руды.
Жена утром на кухне мурлычет какую-то мелодию.
Отец и мать: все в порядке, сынок? Да нормально. А у вас как? Не болеете там? Ну, и слава Богу. Пенсию-то платят? А то… Да не, не беспокойся. Спасибо, что позвонил. Заходили б почаще…
Случайно, перебирая архивы, нахожу записи чудес, которыми был полон мир наших детей, когда были они от горшка три вершка. И каждый раз мы с женой увлекаемся и перечитываем их высказывания заново. Этот мир был совсем иным, чем тот, что за окном сегодня. А дети, уже практически взрослые, приходят, садятся в кресло или на диван и тоже слушают. В который раз. А это я, да? Мам, а это мне сколько было?
Мы опять семья, без ссор и проблем с учебой и работой, и телевизор не разделяет нас, как обычно.
У этих записей нет дат и срока давности. Как нет возраста у Деда Мороза, в которого сын и дочь верили очень долго.
Не могу вспомнить, кто был правителем страны при рождении очередного высказывания. Впрочем, никого из нас это ни разу не заботило.
Дай Бог Вам, читатель, нормального смысла жизни.