 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
2002
КАК СЛАДОК ЗАПАХ НЕФТИ…
Почему россияне бегут с северных территорий?Беседа Евгения Лиманова с журналистом Олегом Султановым.
- Олег, ты проработал на Крайнем Севере страны почти 20 лет, и на твоих глазах поднимался форпост освоения нефтяных месторождений Северо-Запада России – город Усинск, начиналась разработка Тимано-Печорский нефтегазоносной провинции. Говорят, что сейчас оттуда, да и из других северных регионов народ попросту убегает. Чем это объяснить, неужели «человеческий материал» стал не нужен?
- Да, многие северяне пытаются покинуть обжитые места. Тем, у кого есть жилье в южных районах, кто каким-то волшебным образом сумел сохранить накопления, легче, и вопрос переселения – чисто техническая проблема. У кого же за душой лишь «запах тайги», перспектива дальнейшей жизни одна – влачить жалкое существование. В моральных страданиях этой категории северян превалируют чаще всего даже не испытываемые сейчас материальные лишения, связанные с отсутствием работы, а чисто нравственное, что ли, непонимание: как же так, 15 (20, 30 ) лет назад мы по зову партии, ( комсомола ) ринулись сюда для того, чтобы помочь стране, а сейчас остались у разбитого корыта? Выходит, государство на нас наплевало? Мы никому не нужны?
Люди ищут ответы на подобные вопросы, «бомбят» официальные инстанции письмами с требованиями к правительству выполнять все пункты многочисленных законов «о северах…», о льготах и пр. Результат, как правило, нулевой – у государства, которому бывшие переселенцы на Север отдали лучшие годы своей жизни, нет средств для обеспечения им сейчас достойного человеческого бытия.
Российский Север – своеобразная лакмусовая бумажка, которая бесстрастно свидетельствует о положительных или отрицательных сторонах умения властей демократической России наладить порядок в бывшем народном хозяйстве страны. И то, что народ покидает Север, - симптом весьма печальный не только для бывших покорителей природы, но и для нынешних правителей РФ. Причем, как ты, Евгений, говоришь, «человеческий материал» стал не нужен не потому, что враз на Севере исчезли все его природные богатства и нечего больше осваивать, а совсем по другой причине.
Приведу конкретный пример по региону, хорошо мне известному.
В 1968 году было открыто Усинское нефтяное месторождение и началось интенсивное обустройство промыслов, в котором участвовали и зеки, и добровольцы, прибывшие на эту ударную комсомольскую стройку. Город Усинск рос рекордными темпами, и в начале 80-х годов в регионе уже добыли 100-миллионную тонну нефти. В городе, на одной из площадей заложили стелу с «Посланием усинцам 90-х годов», которую надлежало вскрыть после извлечения усинскими нефтедобытчиками из недр 200-миллионной тонны нефти. (Стела, насколько мне известно, пока во девичестве… ).
Но в то время в Усинск – город отнюдь не близкий даже от столицы Коми Сыктывкара – приезжали на поезде, прилетали на самолетах северяне, чтобы отовариться. Страна, как помним, в начале 80-х не благоденствовала, но в Усинске было все: и продукты, и товары, и огромный спрос на профессионалов. Тогдашний первый секретарь горкома партии Юрий Спиридонов отгрохал прекрасный современный город с развитой инфраструктурой. Здесь круглые сутки работал один из крупнейших в стране заводов крупнопанельного домостроения – ударными темпами возводились многоэтажки, были построены аэропорт, самый большой на Севере железнодорожный вокзал, крупнейший в СССР плавательный бассейн. Дворец культуры своими объемами и внутренней роскошью напоминал шедевр зодчества властителей Востока.
И это неудивительно – Усинск стоял на нефти, его жители пропахли нефтью, и запах углеводорода был им сладок. Город готовили в качестве базы для дальнейшего броска к еще более северным территориям – к месторождениям Ненецкого автономного округа, где залегает основная нефть Тимано-Печоры. Готовились к броску и люди, готовые свои и без того не короткие заработанные рубли значительно удлинить на Харьягинском нефтеместорождении Ненецкого округа.
В то время за декларируемыми причинами, которыми КПСС и ее органы на местах объясняли необходимость дальнейшего продвижения на Север («Больше нефти Родине!»), никто и не усматривал никакого подвоха. Северяне просто видели открытую возможность побольше заработать. Государственное в те времена предприятие «Коминефть» вбухало в разработку Харьяги почти миллиард долларов, понимая, что эти огромные деньги в скором времени окупятся с лихвой. Запах нефти кружил головы, а с языков северян все чаще и чаще слетали словечки о возможности возникновения в тундре заполярного Кувейта…
- Почему, Олег, эта в принципе замечательная идея так и не была реализована после распада СССР?
- Чуть позже, когда удобное президентское кресло в Кремле обрело другого хозяина, а страна превратилась в большую капиталистическую «стройку», северяне поняли, что с «кувейтизацией» придется повременить, так как запах нефти сладок не только им. В сентябре 1994 года Борис Ельцин и Билл Клинтон подписали «Совместное американо-российское заявление в поддержку Тимано-Печорского проекта», от которого России столько же по объему пользы, сколько молока от кошки. Американцы стали лоббировать проект сооружения 300-километрового нефтепровода от Тимано-Печоры к Баренцову морю, хотели там терминал построить и вывозить сырую нефть морским путем. Ясно, что в такой ситуации и тонны сырья не попало бы на наши нефтеперерабатывающие заводы, то есть практически провели бы госграницу по черте, отделяющей Республику Коми от Архангельской области. Вышеупомянутое «Совместное заявление…» даже вскользь не затронуло выгодный для России вариант, при котором нефть Тимано-Печоры потечет на юг и будет использована для российских нужд.
Для оперативной реализации «англоговорящего» проекта моментально был создан консорциум «Тиман Печора компани», в который вошли четыре иностранные фирмы. Этот факт тогда взволновал не только наших нефтяников, но даже российских рыцарей плаща и кинжала. Тогдашний главный чекист Архангельской области Сергей Поскребетьев предупреждал через центральную прессу: «…Наивно ожидать, что зарубежные фирмы будут работать в интересах России… Нельзя отдавать проект полностью на откуп западным фирмам. Это представляет угрозу безопасности России, которая окажется в положении сырьевой колонии».
- Но при чем тут Коми город Усинск?
- Так ведь он строился, как я уже отмечал, именно под южный вариант переброски нефти из Тимано-Печоры. Это город-база, в который СССР вбухал астрономические суммы вложений, зазвал десятки тысяч профессионалов, которые могут не только нефть добывать, строить дома и дороги: поставь им задачу – и ракетодром соорудят!
И Усинск стал затухать. Градообразующее предприятие «Коминефть» вошло в состав холдинга «Коми ТЭК», директор которого Валентин Леонидов все «грозился» создать российскую финансово-промышленную группу и тем самым сохранить в Усинске всю социальную сферу. И в то же время американская газета «Уолл-стрит джорнэл» выдавала публикации, авторы которых посмеивались: «Коминефти» диктует свои условия не «Коми ТЭК», а давно уже иностранный капитал. Так, американской банк «Си – Эс Ферст Бостон» ТРЕБОВАЛ письменно от «Коминефти» прекращения выпуска акций, созыва чрезвычайного собрания, и т.п.
«Социалка» в городе постепенно стала разрушаться. Люди к В. Леонидову: ау, вы же обещали!?
Но того и след простыл – проживает уже в Австрии.
- Помню, Олег, в российской прессе было немало публикаций о печальной судьбе акций компании «Коми ТЭК», рядовые акционеры якобы так и остались с носом…
- Да, на этих акциях грели руки все, кому не лень. Приватизация, сомнительные сделки, прямые злоупотребления – все это сопровождало движение «Коми ТЭК» по рельсам капитализма. В 1997 году леонидовское детище обрело стратегического инвестора – ЗАО «СБ Траст» и ЗАО «Евросевернефть» (67 процентов акций компании). Много было обещано северянам тогда, но уже через год эти ЗАО в реестре акционеров «Коми ТЭК» не числились – руль управления перешел к представителям теневого капитала, зарегистрированного далеко-далеко…
А в северном городе все чаще и чаще стали появляться объявления:
«Продаю благоустроенную квартиру…».
Жилье здесь отменного качества, и прекрасную трехкомнатную квартиру года четыре назад можно было продать за…1000-1200 долларов. Что за такие деньги приобретешь в средней полосе России, объяснять, наверное, не надо. Но люди продавали за копейки и уезжали – куда глаза глядят, так как реструктуризация «Коминефти», с одной стороны, способствовала увеличению добычи сырья, а, с другой стороны, оставляла без работы тысячи человек. Помню слова бывшего первого заместителя председателя правления ЗАО «Евросевернефть» Григория Гуревича:
«…Города Севера имеют свою специфику. Совсем недавно в разговоре с президентом миссии Всемирного банка в России узнал его мнение…Каждый раз он говорит о том, что нет никакого смысла и никакой надобности в таких больших городах, как Воркута, Инта, Усинск в районах Крайнего Севера. Всемирный банк готов вкладывать деньги в переселение, потому что жителей в таких городах должно быть столько, сколько необходимо для добывающего производства и его обслуживания…У нас много людей, которые не задействованы в нефтяном производстве…Люди, которые могли уехать, у кого были квартиры в других городах, у кого была возможность уехать, они уехали».
- Что – то мне не совсем понятно, коллега. Если Всемирный банк готов финансировать переселение с Севера, то не проще ли было бы эту готовность распространить на развитие Севера?
- Мне это тоже не совсем ясно, хотя, думаю, налицо обычный чисто потребительский подход и к российским землям, и к их населению…Сегодня в проблемах северных городов как бы сфокусировались многие беды нынешней России. Где у нас в стране чаще всего отключают электричество, прекращают подачу газа? Да, именно там, на окраинах. Какие российские веси постепенно превращаются в мертвую зону отечественного бизнеса, в которой на конвейере штампуют безработных? Веси эти очень далеки от благополучной Москвы. Нельзя забывать, что национальный рынок труда насчитывает 7 млн. безработных, а вот восточнее Урала проживают всего 14 процентов жителей страны. И это на богатейших сырьем и полезными ископаемыми территориях, освоение которых могло бы резко развивать экономику России.
- А каково положение сейчас, в той же, например, Тимано-Печоре? Отток населения продолжается?
- Сейчас на этой территории главным оператором по добыче нефти является ОАО ЛУКОЙЛ, и, по имеющимся у меня сведениям, отток прекратился. Более того, бывшие северяне стали возвращаться на ранее обживаемые ими места, так как ЛУКОЙЛ обеспечивает их работой. Мне, старому «критику» ЛУКОЙЛа, хотя это и тяжело, но следует признать, что команда Вагита Алекперова в этом плане ведет целенаправленную работу. Например, цена квартир в Усинске подскочила ныне чуть ли не до московских планок. Что будет дальше – не знаю, а сейчас – положение стабилизируется, и меня, старого северянина, это не может не радовать…
Если бы подобный подход к делу мы бы наблюдали во всех северных регионах, то, думаю, Крайний Север, как и раньше, стал бы притягательным местом для многих россиян.
МАЙ 2002 года.