 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
2000
ГЛАВНЫЙ КЛАДОВЩИК РОССИИ
Министр природных ресурсов Борис Яцкевич
отвечает на вопросы «Новой газеты»
— Борис Александрович, ваше ведомство фактически руководит государственными кладовыми. Может ли простой смертный узнать, что там осталось и как это все работает. Например, могу я получить свою долю народных богатств?
— Россия — очень богатая страна. Наши кладовые оценены в 28 трлн. долларов только по запасам разведанных полезных ископаемых. Как профессиональный геолог, я готов под этой цифрой подписаться. Кроме того, министерству поручено управлять от имени государства водными (порядка 20% мировых) и лесными (более 25% мировых) ресурсами России. Совсем немало, если учесть, что население страны составляет чуть больше 3% населения планеты. Это дает порядка 50% российского бюджета, где есть и Ваша доля. Но это не ко мне.
— Это шутка. Просто бытует мнение, что раз есть ведомство по народным богатствам, то там непременно раздают все своим или воруют...
— Я тоже могу сказать: раз есть газеты, то должны же они что-то писать. И если они (газеты) пишут, что кругом воруют, значит, и Яцкевич тоже не промах. Сидит на государственных кладовых и раздает их друзьям и знакомым. Если это так, то замечательно, что у меня столько друзей. За все время существования нашего ведомства было выдано порядка 40 тысяч лицензий на право разведки или промышленной добычи природных ресурсов! Кстати, из этого количества оспорено в судебном порядке не более 20 лицензий и, что характерно, министерство в 15 случаях было признано правым. Ваша газета, между прочим, то ли по недоразумению, то ли... по незнанию, недавно обвинила меня в злоупотреблениях, связанных с лицензированием золоторудного месторождения «Сухой Лог». Уточняю. До сих пор как представитель государства возглавляю совет директоров «Лензолото». Мы сообща подняли «Лензолото» буквально с колен. Добыча золота выросла с 2,5 тонн в 1995 году до 8 тонн сегодня. В отношении Сухого Лога — вот документ, — жалоба на меня — по-моему, лучше ваших домыслов свидетельствующий о моем лоббировании австралийской компании «Стар». Невольно вспоминается Сент-Экзюпери: «Зачем же врать, — сказал Маленький Принц, — если это можно так легко разоблачить».
— Тем не менее, говорят, что лицензии, например на хорошие запасы нефти, раздаются только известным олигархам, как правило, близким к «семье», или просто способным на многое — Абрамовичу, например, с его «Сибнефтью» или ЛУКОЙЛу с Усмановым и АГД...
— Чушь. Не существует в природе, как вы их называете, олигархов, которые равнее других перед Министерством природных ресурсов. Нефтяных лицензий выдано больше тысячи. Я лично подписал, может быть, с десяток. Законом установлен строгий порядок. Документы все доступны, можете проверить. Сначала работает конкурсная комиссия, оценивает все показатели компании, претендующей на месторождение, возможности инвестиций, платежи в бюджет и так далее. Лицензия обязательно подписывается уполномоченными представителями министерства и субъекта Федерации, где расположено месторождение (то есть действует конституционный принцип «двух ключей» доступа к недрам). Ни Абрамович, ни Алекперов и никто иной в обход действующих государственных нормативов ничего получить не могут. Исключить абсолютно все возможности для злоупотреблений я, конечно, не могу, особенно в первые постсоветские годы, когда нормативная база была недоработана, но слухи о масштабной коррупции в нашем министерстве, так же как, и периодические сообщения о его смерти, явно преувеличены.
— В любом случае ваша деятельность не может существовать в бесконфликтном режиме, наверняка есть недовольные, в том числе олигархи. Говорят, ваше назначение и кадровые перспективы очень зависят от благорасположения олигархов...
— Недовольные, конечно, есть. И они, безусловно, возмущены: есть деньги, есть влияние... Лицензии нет. Их вывод: законы не те, министерство не то... Яцкевич не тот. Но в моей работе это ничего не меняет. Я государственный служащий, работаю на государство и общаюсь равно со всеми. Что касается зависимости от чьего-то благорасположения — меня назначил президент. Я в его команде, доверием его дорожу и потому осознаю свою ответственность. Я благодарен своим коллегам по министерству, без которых я навряд ли пережил бы тяготы сегодняшнего переходного периода. Мы служим России и будем делать все в интересах государства, а не в интересах чьей-то прибыли.
— По вашему тону похоже, что олигархи как класс скоро должны исчезнуть...
— Нет проблемы «классовой борьбы». Только практический подход. Мы недавно анализировали: средние и мелкие нефтяные компании, например в расчете на тонну добытой нефти, платят больше налогов и отчислений, чем гиганты. В развитие фондов и природоохрану больше вкладывают. Из крупных компаний очень хорошо выглядит, например, «Сургутнефтегаз». Лидер компании Богданов просто молодец. Остальные жалуются на трудности, требуют преференций, воюют друг с другом, но... не любят платить стране. Например, ЛУКОЙЛ часто заявлял о своих намерениях вытеснить всех конкурентов из Тимано-Печорской провинции. Я говорил господину Алекперову и повторю: наше министерство категорически против такого «бизнеса». Государству невыгодно это. В равной степени это относится и к другим компаниям, претендующим на монополию. Означает ли это, что мы за передел собственности? Ни в коем случае. Мы за равнодоступность недр. Но лично я при прочих равных условиях отдал бы предпочтение пионерным компаниям.
— Вы заговорили как политик...
— Скорее как прагматик. Вспомним опять Маленького Принца. Лис его спрашивал по поводу охотников (читай олигархов) и радовался, что их нет на Планете, а потом огорчался, что нет и кур (читай малых компаний). С точки зрения сохранения «биоразнообразия» в бизнесе нужны и те и другие. Ну а если серьезно, я убежден, что основы будущего России в ее природных богатствах. И не надо этого стесняться. Мы просто должны быть по-цивилизованному богаты, и нужно много работать, чтобы уже нынешнее поколение могло это ощутить.
— А как же экология, защита природной среды...
— Спасибо за вопрос. Он касается одного из главных приоритетов министерства — охраны окружающей среды. Объективно — это извечное противоречие и отнюдь не чисто российское: использовать или охранять ресурсы. Поскольку человечество априори не может не использовать природных богатств и одновременно не может не заботиться о поддержании нормальной среды своего обитания, надо искать компромисс. Президент, поручив нашему ведомству реализацию этих объективно противоречивых функций, по сути, обязал нас найти баланс в системе «экономика—экология—социум» (опыт многих стран показывает, что это далеко не безнадежно). И мы предпримем все возможное, чтобы сделать это. Это очень трудно, куда труднее, чем использовать экологию в качестве инструмента большого бизнеса, инструмента конкурентной или политической борьбы. По нашему убеждению, охранять окружающую среду надо так, чтобы средняя продолжительность жизни в России составляла хотя бы 80 лет, чтобы рождаемость превышала смертность хотя бы в полтора раза. А если при этом заработная плата будет составлять хотя бы 1000 долларов, то это только плюс.
Вопросы задавал Олег СУЛТАНОВ
28.09.2000(«НОВАЯ ГАЗЕТА»)