Последний свидетель
Сотрудники ФСБ нанимают киллеров и убивают их. Получая звания,
новые фамилии, ордена
Однажды, но не так давно, власть в Рязани захватили
две враждующие между собой, стреляющие и взрывающие друг друга бандитские
группировки. Одних, если не ошибаюсь, называли «слонами», других — точно
такими же звериными кличками. Вся эта катавасия происходила на глазах
изумленного города...
Рязанская история была подробно рассказана по одному из телеканалов, и
потому не буду останавливаться на ней подробно. Тем более что бандиты мне
неинтересны.
Вспомнил я ее из-за одной детали.
Нашелся опер, который сказал начальнику УВД: «Город контролируют
организованные преступные группировки. Почему мы ничего не делаем?»
Начальник УВД ткнул опера в Уголовный кодекс: «А где здесь есть слова
«организованная преступность»?»
Начальник УВД в конце концов вылетел из своего кресла, я даже не стал
уточнять его имя как совершенно бесполезное для осмысления нашей
быстротекущей жизни.
Таких — больше, чем хотелось бы.
Боюсь, что именно они, такие, считают себя символами государственности:
один вылетел — другие подхватят священное знамя у осевшего на даче бойца.
Да-да... Слова «коррупция» нет в нашем Уголовном кодексе. «Так о чем же
вы?»
Да вот об этом. Летом 99-го весь властвующий Майкоп облетела диктофонная
запись (да, именно облетела: 300 экземпляров кассет для небольшого городка
— не шутка) разговора двух договаривающихся сторон: заказчика убийств
четырех бизнесменов и исполнителя этих заказов.
Заказчик — заместитель начальника Майкопского УФСБ подполковник Михайлюк
(по тексту: Мих), исполнитель — его агент Мугу (по тексту: Мугу).
Заранее прошу прощения за наличие в тексте ненормативной лексики: так уж
они говорят между собой.
Итак...
Майкоп, лето, автомобиль. Они — вдвоем.
«Мих: Ну, солнышко...
Мугу: Здравствуйте.
Мих: Ну как...
Мугу: Как здоровье?
Мих: ...жизнь?
Мугу: Да потихоньку.
<...>
Мих: Значит, Мурат, что бы в жизни ни случилось, бл..., пока я живой,
бл..., эта гнида все равно должна быть убита, бл...!
Мугу: Мы его е... один х...
Мих: Все равно, бл...! Что бы ни случилось, что бы кто ни говорил, бл..!
Он, сука, с ними обнимался в камере, бл..., он падал, бл..., чуть ли не
ноги им целовал, бл..., и в конечном итоге п...рас, в спину стал стрелять,
бл... Я же им не разрешал в него стрелять, я же им говорил: нельзя,
нельзя, ребята, нельзя....
...Значит, Мурат, я думаю сделать такой план. Я не знаю, получится у меня
это или не получится. Я хочу сейчас вместе с шефом вылететь в Москву.
Мугу: Угу.
Мих: Или в следующий понедельник, или на этой неделе.
Мугу: Этого ж сняли, говорят...
Мих: Примакова.
Мугу: ...этого поставили.
Мих: Степашина. Но еще пока исполняющим обязанности... Из-за этого мы
полетим в Москву. Нам есть там с кем встречаться... Мурат, просто так мы
не сдадимся! Даже если я останусь один вообще...
Мугу: Нет, мы их в рот... вые...ем...
Мих: ...мы все равно будем драться...
Мугу: ...п...расы, бл...
Мих: ...мы не для того проходили через всю эту х...ню, бл..., чтобы,
бл..., перед кем-то встать на колени. Если даже меня не будет, будет
двадцать рыл, бл..., которые никогда им этого на простят! Если с
Михайлюком что-то случится, они будут воевать.
Мугу: Мы рядом.
Мих: Они будут.
Мугу: Леонид, ничего с вами не случится...
Мих: Я одно хочу сказать: я хочу вылететь в Москву, бл... Мурат, я хочу
вылететь в Москву. И мы хотим сделать так, чтобы на полгода меня отправили
в командировку.
Мугу: Куда?
Мих: Куда-нибудь в командировку отправили. Все будут знать, что меня якобы
отсюда.… перевели.
Мугу: Ясно.
Мих: И вот как только я уеду в командировку...
Мугу: Можно начинать?
Мих: Х...ть их, бл... Всех вот этих вот, бл... Все это... Все-о на х…!
Мугу: Там четыре ж их...
Мих: Я тебя... Я сведу тебя с людьми...
Мне единственно вот эти найти, бл..., я ищу, не могу найти. Уже спрашивал
опять.
Мих: Будем искать. Найдем. Х...ня, найдем, бл...! Значит, я, единственное,
человека оставлю, человека оставлю, который... У тебя будут мои телефоны.
Мугу: Хорошо.
Мих: Мои координаты.
Мугу: Понял.
Мих: Как, что, чего. Но ни с кем — ни с шефом, ни с кем из этих ты не...
Потому что их там под криминальные разборки их всех чешем...
Мугу: Леонид, мы занимаемся, все!
Мих: Ав-то-мат.
Мугу: ...машины две «штуки» стоят.
Мих: Я отдаю глушитель, сейчас я встречаюсь с человеком, я завтра сюда
подойду...
Мугу: Ну ясно, это мы созвонимся.
Мугу: «Голову» мы будем делать в Москве.
Мих: В Москве. Делать его, делать, бл..., гада, делать! Панешку здесь.
«Голову» там.
Мугу: Панешку сейчас, если вот его тот, которого убили, если он там
появляться будет в ауле, мы там... посмотрим все, если...
Мих: Если их не будет, мы здесь жить будем нормально...
Мугу: Послушай меня...
Мих: Никто не будет знать, что... Мы вернемся обратно...
Мугу: Правильно, уезжайте...
Мих: Так руки будут развязаны.
Мугу: Сядете там, а мы будем заниматься.
Мих: Вот я у тебя хотел и спросить: сможем это или не сможем?
Мугу: Сможем.
Мих: Но если, Мурат, если мы... где-то... подкачаемся... будет п…дец.
Мугу: Мы молчим. Рот на замке.
Мих: Мы вытащим все равно. Не... Главное, чтоб не было никаких
доказательств. Все остальное — вытащим.
Мугу: Рот на замке!
Мих: Пускай берут...!
Мугу: Пускай хоть будут доказательства — рот на замке... пускай что хотят
делают.
Мих: А мы вернемся, Мурат, по-любому, бл... Если их не будет, будем жить
спокойно. Наши люди придут к власти. Все равно к власти придут те, на кого
мы поставим на президентских выборах. Нам не по семьдесят лет, Мурат, и
даже не по шестьдесят два...
Мугу: Да.
Мих: Нам еще здесь жить и работать».
Ну что? Еще? Или хватит?
Повторяю: перед вами запись разговора заказчика серии убийств, заместителя
начальника УФСБ по Майкопу, отвечающего за борьбу с терроризмом,
подполковника Михайлюка со своим агентом Мугу, Муратом — бандитом местного
масштаба.
Повторяю: РЕЧЬ ИДЕТ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ СЕРИИ ЗАКАЗНЫХ УБИЙСТВ.
За последние годы мы привыкли к прослушкам, утечкам, информационным
подставам.
Здесь — другой случай.
Перед вами — лист уголовного дела. Когда на допросе подполковник Михайлюк
показал, что запись эта — фальсификация, была проведена экспертиза: нет,
текст подлинный (цитирую): «Из заключения судебно-фоноскопической
экспртизы следует, что в процессе исследования копий аудиозаписи разговора
между Михайлюком и Мугу экспертами для ответа на вопрос о наличии
признаков монтажа был применен такой комплекс различных методик, который
позволил дать однозначный ответ об отсутствии монтажа (как механического,
так и электронного)... Михайлюк, защищаясь, пытался доказать, что это был
ложный, т. е. специальный оперативный контакт, но во время следствия были
полностью опровергнуты показания Михайлюка о якобы ложном характере его
оперативного контакта с Мугу».
Ладно уж, раскрою одну тайну (хотя после шквала детективов, написанных
разными бывшими, и тайн-то уже не осталось): в оперативных документах
ложный контакт обозначается аббревиатурой ЛОК, а доверительный — ДОК.
Следствие установило: во время встречи Михайлюка с Мугу этот контакт был
записан как ДОК, то есть доверительный, но когда разразился скандал, то в
оперативном журнале регистрации подобных контактов были (цитирую)
«проведены подчистки и дописки», то есть аббревиатура ДОК была заменена на
ЛОК: ложный, специальный... Следствие и это доказало.
Можно привести и еще один довод: а может быть, этот чекист, изверившись в
нашем правосудии, решил, как герой вестерна, сам победить мафию? Как
выяснилось, никто из тех, кто должен был стать его жертвами, не имел
никакого отношения к преступному миру. «Голова» — директор одного из
московских заводов, «Мазай» (упомянутый в непроцитированной записи) —
депутат парламента Адыгеи, «Панеш» — предприниматель.
Так, стоп, скажете вы. Так все-таки было следствие? Следствие, суд,
тюрьма?
Не торопитесь.
Я уже сказал: магнитофонная запись с быстротой молнии облетела Майкоп. (Ее
сделал и обнародовал загнанный в угол и запуганный мелкий бандит Мугу,
которого — цитирую официальный документ — «...чтобы привлечь к
сотрудничеству, Михайлюк в декабре 1998 г. организовал его задержание по
надуманным основаниям. Будучи доставленным в здание УФСБ, Мугу подвергся
трехчасовому избиению... а затем был водворен в СИЗО, где после
дальнейшего психологического давления согласился (но лишь для виду) впредь
сотрудничать с Михайлюком». Понимаете?
Одна такая запись оказалась в распоряжении газеты «Совершенно секретно».
Ее корреспондент Андрей Жданкин напечатал две замечательные статьи, в
которых подробно рассказал про майкопский беспредел и про чекистские
крыши. Страшные картинки нарисовал он. Представляю, как тяжело ему там
было работать! И верю его словам:
«Публикации «Совершенно секретно» взорвали ситуацию в республике...
Начальник УФСБ по Республике Адыгее полковник Петренко и сочувствующие
подтянули ручную прессу. На чистку заляпанных мундиров полковник бросился
как на амбразуру, буквально рванув на груди тельняшку. Наговорил столько и
столько раз подставился, что замарал себя от сапог до фуражки.
Оказалось, что за мной, журналистом, следили, так как, по данным УФСБ,
ездил я «в сопровождении представителей преступного мира». А это — депутат
парламента республики, ответственные работники МВД и прокуратуры Адыгеи,
родные убитых. В факсе, присланном в редакцию «Совершенно секретно»,
товарищ Петренко отрапортовал, что, мол, статьи «носят клеветнический и
провокационный характер», что позиция УФСБ «изложена...» — перечислил
газеты, а закончил надеждой на плодотворное сотрудничество со СМИ «в целях
обеспечения территориальной целостности и безопасности Российской
Федерации».
В то же время именно по телефону УФСБ, по которому был послан факс, меня
стращал милый женский голос: «Вы еще об этом сильно пожалеете и будете
долго жалеть...»
...В УФСБ «признались», что бандит Кент «являлся сотрудником контрразведки
глубокого прикрытия» и предотвратил десяток терактов «в отношении первых
лиц республики». Якобы посмертно представлен к награде. Вот масштаб! Но
даже спустя полгода после гибели никакого представления на Кента в
бумажном виде не отыскалось. И семья «героя» пенсию по случаю гибели
кормильца не получает...»
Верю каждому слову Андрея.
Одного он, наверное, не знал: Кент, он же убийца и преступный авторитет
Берзегов, не «якобы», а на самом деле был по представлению начальника
Михайлюка полковника Петренко посмертно награжден орденом Мужества. Бедные
наши ребята, воюющие в Чечне!
И еще про одно он не знал, заканчивая статью следующими словами:
«Подполковник Михайлюк подался в бега, объявлен во всероссийский розыск».
Все-таки — «в бега», все-таки — «в розыск». Хоть какая-то надежда...
Да нет, все оказалось куда печальнее.
После публикаций в «Совершенно секретно» в Майкоп нагрянули различные
московские комиссии, поднялся местный парламент, люди заговорили. Против
Михайлюка было возбуждено уголовное дело. Он был даже на какое-то время
заключен под стражу.
А потом…. Потом дело начали продуктивно разваливать.
Михайлюка начали спасать.
Когда он находился в розыске — ему дали удостоверение ФСБ на другое имя!
Да заодно присвоили — уже на его имя — звание полковника. Начали быстро
подчищать документы. Против следователей начали проводить всякие
оперативные мероприятия. Запугивать свидетелей. Естественно, подключили
ведомство Здановича. И так далее. Что тут непонятного?
Но следователи продолжали делать свое дело.
А потом наступило лето 2001 года.
11 августа был убит главный свидетель — Мугу.
Спустя месяц высокий чин из Генпрокуратуры прекратил дело против
Михайлюка, приказав в течение двух (!) дней провести все необходимые
следственные действия и провести служебное расследование по фактам
«необоснованного привлечения к уголовной ответственности».
Да, высокий чин...
Нет-нет... Я не собираюсь скрывать его имя.
Читайте...
21 сентября 2001 года. Постановление о прекращении уголовного дела.
Заканчивается оно таким пассажем: «Имеющиеся в материалах дела
доказательства дают основания считать, что в действиях Михайлюка Л.В.
усматриваются признаки преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 30, пп. «а»,
«ж», «к», ч. 2 ст. 105 и ч. 3 ст. 285 УК РФ (для несведущих: 105-я — это
убийство, ст. 30 — покушение на убийство. —
Ю. Щ.). Однако, принимая во внимание письменные указания и.о. генерального
прокурора Российской Федерации о прекращении уголовного дела...»
«И. о.» вовсе не означает, что Устинова уволили. Просто на хозяйстве в это
время был его первый зам, тот самый «высокий чин», приказавший прекратить
это дело.
Фамилия его — Бирюков.
Но не сделаешь же свидетелем первого заместителя генерального прокурора?
...На разных наших и зарубежных конференциях меня постоянно спрашивают: «А
как вы сами определили бы понятие «коррупция»?» Я запинаюсь, мнусь,
теряюсь, бормочу что-то несусветное... Правда, иногда в ответ задаю другой
вопрос: «А как объяснить словами, что такое безвоздушное пространство?»
P.S.
А полковник Петренко переведен в другой регион на равноценную должность:
сейчас он начальник УФСБ по Липецкой области. С Михайлюком тоже все в
порядке: кажется, продолжает служить уже полковником.
17.12.2001
