ХОРОШО ЖИВЕТСЯ ТЕМ, КТО БОРЕТСЯ С МАФИЕЙ
Поэтому это дело не доверяют народу
Вот ведь как получается: случайно узнаешь факт из не нашей, иноземной
жизни — и такое вдруг тебе привидится на родных отечественных просторах,
что аж дух захватывает от предчувствия несбыточного
Но сначала о том, чем же так зацепила меня одна фраза председателя
итальянского парламента Лучано Виоленто, с которым мы вместе выступали в
Риме на российско-итальянской большой парламентской комиссии.
Чуть ли не с самого детства (по крайней мере с его сознательной части) мое
воображение будоражила фраза: «с конфискацией имущества».
Мне представлялись какие-то необозримые склады и безграничные поля со всем
этим конфискованным: уходящие за горизонт колонны автомобилей; целые
поселки из особняков и коттеджей с полянами, бассейнами и райскими
птицами; анфилады подпольных третьяковок и эрмитажей; горы злата и
бриллиантов... В общем, всякая чушь лезла тогда в голову. Правда, была еще
юношеская романтическая надежда, что ворота в эти закрома конфискованного
всегда открыты людям, у которых конфисковывать нечего и не за что...
Но, прожив уже вон сколько лет, я так и не понял: а к кому же переходит
все это? кому достаются эти особняки? кто ездит на этих автомобилях? Если
родина отбирает у грешников неправедно нажитое добро, то кому она
отдает-то? Другим грешникам? Или все это бесчисленное воровское добро хоть
кому-то принесет кусочек счастья?
Ответов на эти вопросы я так и не нашел, да и сам ни разу в жизни ничего
из конфискованного не видел...
Хотя нет... Стоп. Однажды видел. Больше того — держал в руках...
Это была очень смешная история.
Я тогда работал в «Литературной газете». Было еще брежневское время
(чем-то начинающее напоминать сегодняшнее), когда «ЛГ» удавалось
пробираться к читателям сквозь жесткие цензорские рифы. И получалось: не
столько из-за талантливой журналистско-писательской команды (да чихать они
хотели на всяких талантливых), сколько из-за царедворского мастерства
тогдашнего главного редактора, героя, депутата и члена ЦК Александра
Борисовича Чаковского.
И вот Чаку (как называли его все мы) — 70 лет. Событие по тем дням
грандиозное: с Колонным залом, президиумом из лиц, чьи сумрачные
изображения вывешивались на октябрьские и майские, с очередной наградой и
т. д. и т. п...
Колонный зал — то вечером. А с самого утра — вереница высоких гостей,
которые по очереди входили в кабинет Чака с разнообразными подарками.
Каждому из нас, журналистов «ЛГ», было поручено препровождать высоких
гостей в соответствии с профилем нашей газетной специализации. Мне
досталась делегация МВД во главе с министром Н. Щелоковым. Встретил,
привел в его кабинет, присутствовал при вручении подарка: просто
замечательных, каких-то немыслимых карманных часов...
Утром следующего дня мне позвонил помощник Щелокова:
— Выручай... Наши козлы-хозяйственники напутали: передали Чаковскому часы
из вещдоков. Объясни ему как-то аккуратно, что есть другие часы, еще
лучше. Надо заменить. Ну объясни как-нибудь. Выручай, одним словом...
Я что-то наговорил Чаку (он, по-моему, так ничего и не понял), приехал на
Огарева, груз сдал — груз принял.
— А эти-то часы не из вещдоков? — на всякий случай поинтересовался я.
— Нет, не волнуйся... Эти — уже наши... — объяснили мне.
— Уже конфискованные? — догадался я.
Мне, естественно, ничего не ответили, только понимающе подмигнули.
Новые часы были и в самом деле еще более замечательные и немыслимые...
Да, это был первый и последний случай в моей жизни, когда я держал в руках
конфискованное имущество.
Но слышал о его судьбе еще не раз.
То всплывали какие-то скандалы вокруг тех, кто его распределял, то кого-то
снимали с работы, то даже арестовывали. То доходили всякие слухи о разных
закрытых складах для своих, где все можно было купить за двадцать
процентов реальной стоимости. Я понимал, что вся история советского
конфиската началась давно, очень давно, когда первые советские вожди,
министры и военачальники жили в чужих квартирах, спали на чужих кроватях и
ели из чужих тарелок чужими ложками. Но, уже проработав столько лет в
газете, побывав трижды депутатом, я так и не смог понять, что же на самом
деле стоит за простыми и пугающими словами «с конфискацией имущества». В
пользу кого оно, в конце концов, конфискуется или в каких очередных
закромах родины исчезает...
И даже перестал задавать себе эти вопросы.
И вдруг — несколько дней назад... Рим, итальянский парламент, конференция,
выступление Лучано Виоленто...
Да, надо сказать, что председатель парламента — человек в Италии не только
знаменитый, но и легендарный. Именно он, до того как уйти в политику,
прославился как бесстрашный судья, отправивший в тюремные камеры многих
знаменитых мафиози, его имя стало символом борьбы с коррупцией.
Именно с его именем связана знаменитая операция «Чистые руки», позволившая
отправить на скамью подсудимых две тысячи самых высокопоставленных
итальянских чиновников. (Вот ведь как у них! В большую политику приходят
по делу, по заслугам, по национальной известности! А не как в некоторых
других странах, где путь к вершинам власти идет сквозь подковерные интриги
или совсем уж виртуальным путем...)
Да, так вот что сказал (среди прочего — очень интересного и полезного для
нас самих) Лучано Виоленто:
— После суда над знаменитым мафиози Рина все его имущество конфисковано.
Его парк стал общественным. Там бегают дети. А всего... Двадцать процентов
конфискованных зданий и особняков, одиннадцать процентов переданы
государству, двенадцать процентов переданы полиции и карабинерам...
Помню, слушал, быстро записывал все эти цифры в блокнот и понимал,
понимал: вот они, ответы на те вопросы, которые мучали меня еще в юности.
Но — не наши ответы. И — не наши вопросы.
А потом Лучано Виоленто сказал те слова, которые я сам так долго пытался
сформулировать, печально думая, почему же паром, гудком, бесполезным
сотрясением воздуха оборачиваются бесконечные обещания властей бороться с
коррупцией и организованной преступностью. Кто с кем борется? Кому верить?
На кого надеяться?
Вот что он сказал, перечислив, что, как, кому и почему передано:
— Граждане должны верить, что это не борьба между государством и мафией.
Между мафией и обществом. Мафией и народом...
Вот ведь как!
НЕ МЕЖДУ ГОСУДАРСТВОМ И МАФИЕЙ...
Если уж в Италии так актуальны эти слова, так что же говорить о нас.
О ситуации, сложившейся в России (особенно в последние годы), когда
чиновники, милиция, налоговая полиция, ФСБ, отобрав «крыши» у бандитов,
сами стали «крышами», да еще какими!
Когда не проходит и дня, чтобы меня не просили спасти кого-то от налетов —
нет, уже не солнцевских или подольских, а «защитников» в погонах.
Когда невозможно найти правду в суде и снова, как в брежневские времена,
приходится обивать депутатские да редакционные кабинеты.
Когда несколько олигархов стали и умом, и совестью, и честью нашей
современной эпохи.
Когда, наконец, борьба государства с мафией воспринимается только лишь как
передел собственности между бандитами из мафии (что в черных, что в белых
воротничках) и чиновниками от государства — в пользу, естественно,
последних.
Какой тогда смысл в этих бесконечных призывах и обещаниях, когда главные
слова так и не сказаны...
Вернее, сказаны. Но не нами.
Рим — Москва
13.07.2000
"Новая газета", №29 (597)
http://NovayaGazeta.Ru/nomer/2000/29n/n29n-s23.shtml
