Как они
появлялись
Четверг, три часа дня...
Нет, это был не прошедший четверг - мая 1998 года.
Это был черт знает какой четверг уже совсем далекого года, куда уже и
заглядывать-то неловко, пугаясь встречи с самим собой и с временем,
которое уже никогда не вернется.
Тогда я опубликовал в "Литгазете" номер телефона, по которому
представители различных подростковых объединений каждый четверг начиная с
трех часов дня могли бы мне позвонить. (Господи, кто тогда только не
появился в Москве: от различных цветов фанатов и панков до совсем тогда
экзотических монархистов, приводя в недоумение партийных идеологов и
заставляя КГБ создавать специальный молодежный отдел.)
И вот в очередной четверг - звонок.
- Если хотите, я могу кое-что о нас рассказать, - услышал я в трубке
юношеский голос.
- Давай...
- Может, это вас очень поразит, будет резать слух. Вы, наверное, назовете
нас "наци". Мы ненавидим людей такого склада, как вы. У вас есть к нам
какие-нибудь вопросы?
- А, вот это кто... Представишься?
- Меня зовут Вячеслав, 18 лет, студент.
- А таких, как ты, много или мало?
- По-моему, хватает. Я не знаю, как кто может о себе заявить открыто, но,
по крайней мере, тех, кто так думает, намного больше, чем вы думаете.
- Слава, твое отношение к Гитлеру?
- В принципе я его уважаю, но не поддерживаю. У нас несколько другие идеи.
- Многие ребята о ваших рассказывали, но я никак не могу понять, что это?
Игра? Маска? Протест? Идеология? Ненависть? Детство? Какова ваша позиция
сегодня?
- Только не детство. Какое же детство в 18-19 лет. Это уже детством не
назовешь. Но и не игра. Мы хотим показать, что мы существуем.
- У тебя дома знают, что ты - "наци"?
- Да, знают.
- И ты пытался объяснить свою позицию родителям?
- Да, но мне не повезло. Отец мой на совершенно другом полюсе. Мы с ним
часто дискутируем на эти темы. Он очень отрицательно к этому относится.
- А ты знаешь, как ребята практически изо всех групп ненавидят таких, как
ты?
- Конечно, знаю. Что же поделаешь...
- Меня интересует, как ты относишься к чужому горю чужих людей?
- Честно говоря, это меня мало волнует.
- А, допустим, несчастье с кем-нибудь из ваших ребят?
- Отомстить.
- Ты действуешь или только говоришь?
- Стараемся действовать. По крайней мере, с помощью пульверизаторов.
- Знак ваш все-таки свастика или нет?
- Свастика...
28 апреля 1982 года газета Daily telegraph опубликовала заметку
"Нацистские бригады в русских конфликтах":
"Воплощением новейшего культа, получившего распространение в самых
бандитских и хулиганских слоях советской молодежи, стали банды
тинейджеров, члены которых носят рубашки фашистского образца и нацистские
эмблемы, а также очень короткие стрижки, подражая аналогичным бандам на
Западе...
По словам многочисленных свидетелей, сборище молодых людей с нацистскими
эмблемами состоялось в Москве на Пушкинской площади 20 апреля, в день
рождения Гитлера.
По данным различных источников, в фашистской демонстрации на Пушкинской
площади 20 апреля участвовало более 100 человек. Очевидцы рассказывают,
что молодые чернорубашечники начали собираться вечером, когда площадь была
заполнена людьми, выходящими из кинотеатра. На фашистов почти сразу же
напали хулиганы из клубов футбольных болельщиков, которые, как говорят
свидетели, по-видимому, их дожидались. Вскоре появилась милиция, которая
очистила площадь и произвела ряд арестов.
Увлечение фашистской символикой, по-видимому, имеет слабую основу и не
играет никакой политической роли. Но, по мнению некоторых русских, оно
является отражением волны антисемитизма и стремления к сильной власти".
Да, тогда, в начале 80-х, дети начали играть в фашистов, но, честно, никто
эти игры всерьез не воспринимал. Тот же восемнадцатилетний Славик больше
эпатировал окружающих, чем чувствовал себя проводником нацистских идей. Он
играл в фашизм.
Фашизм стал реальной опасностью, когда взрослые начали играть с новыми
Славиками. Сегодня, в конце века. В России.
Нет, я не думаю, что молодые жириновцы заорут "Хайль, Гитлер!". Им ближе
другое имя.
Но само появление этих лучезарных (да и других таких же) - симптом
болезни, которая все больше и больше поражает общество.
Дети на улицах не играют в "красных" и "белых" - они играют в "белых" и
"черных". Не потому, что они ненавидят "лиц кавказской национальности": их
учат этому с самых высоких трибун.
Взрывают синагоги не потому, что есть маньяки-одиночки. Нет, депутат
убеждает, что надо принимать закон не против пропаганды фашизма, а против
пропаганды сионизма.
Когда в обществе постоянно формируется не образ друга, а образ врага -
общество заболело.
И самое главное.
Помните, что тогда, в начале восьмидесятых, ответил доморощенный наци
Слава на мой вопрос, как он относится к чужому горю, к чужому несчастью?
"Честно говоря, оно меня мало волнует", - честно ответил Слава.
Я думаю, самая благоприятная почва для фашизма - это та, при которой "мало
волнующее" чужое горе становится основой государственной политики, когда
счастье всех важнее счастья одного, когда теория чисел выше теории
одной-единственной личности. Сейчас-то я о чем?
Да о том же, о том, о чем мы пишем все последние номера: о судьбе
тринадцатилетнего Андрея, Дрона, похищенного подонками в Чечне.
Убежден, что, произойди такое не у нас, а где-нибудь еще:
мальчишку-инвалида, пережившего на своем маленьком веку все горькие
приключения нашей жизни, похитили, - такой бы шум поднялся! Не замолкали
бы телеэкраны, шли бы денно-нощно переговоры не на нашем, газетном, а на
официальном уровне, лично бы вмешался - обязательно бы вмешался -
президент!
У нас - только мы одни.
- В России один действующий закон: не думать о простых и маленьких, - с
горечью сказал мне парень из спецслужбы, помогающий сейчас в наших
поисках.
Вот она - та почва, на которой они чувствуют себя уверенно.
А нам приходится от них отбиваться.
"Новая газета
Понедельник" N 19
