Есть ли
границы у России?
После посещения наиболее
сложных участков российской границы в Москву возвратилась делегация
Государственной Думы РФ.
В состав делегации входил и депутат Госдумы специальный корреспондент
"ЛГ"
НЕТ, мы могли предположить что угодно во время этой нашей поездки с
Крайнего Севера до Таджикистана - граница есть граница, - кроме того, что
случится, что смерть - вот она, рядом, и никогда неизвестно, кому будет
предназначена очередная пуля.
Собственный корреспондент ОРТ в Таджикистане Виктор Никулин был среди тех
журналистов, которые в среду вечером вместе с официальными
представителями республики и командованием пограничных войск встречали
нас в Душанбинском аэропорту. Командующий группой пограничных войск РФ в
Таджикистане генерал-лейтенант П. П. Тарасенко предложил Виктору лететь
на следующий день вместе с нами в Пянджский отряд, на участок 11-й
заставы. Виктор отказался, сославшись на то, что ему надо будет срочно
перегнать отснятый материал в Москву, в программу "Время".
Уже потом, когда произошла эта жуткая трагедия, мы сопоставили время, и
оказалось: происшествие, которому мы неожиданно стали свидетелями на 11-й
заставе, и убийство Виктора, которого никто не мог ожидать, - что эти два
события происходили практически одновременно.
Застава, окопы в полный рост, каски на головах у солдат, минометы, врытые
в землю, - здесь фронт. Не какой-нибудь невидимый, а самый что ни есть
настоящий.
Получено сообщение: группа примерно из двадцати человек переправилась из
Афганистана на остров, здесь, на реке Пяндж, чтобы потом под прикрытием
темноты попытаться прорваться в глубь Таджикистана. Скорее всего, как
считает командующий, с очередной партией наркотиков, так как именно этот
участок границы чаще всего используется наркомафией.
Приказ - уничтожить группу. Заходят вертолеты, поливая остров огнем из
скорострельных пушек, издалека, из Пянджа, осыпается остров "Градом",
потом отсюда, с заставы, начинают бухать минометыТ Старший лейтенант,
командир заставы: "Товарищ командующий, наблюдаем переправу на трех
плотах и одной лодке. Разрешите выслать тревожную группу." И - щемящий
звук сирены,
стремительно разворачивающийся БТР.
Все это происходило на наших глазах - одна из бесчисленных операций на
таджикской границе (только за три месяца этого года пограничники
предотвратили 19 попыток прорыва границы, 72 раза заставы обстреливались,
дважды вступали пограничники в бой, потеряв двоих убитыми и десять
ранеными).
Да, повторяю, мы случайно оказались свидетелями боевой операции -
успешной, как выяснилось позже. Не думая, не подозревая, что именно в эти
часы на пороге собственного корпункта в центре Душанбе двадцатисемилетний
журналист, с которым мы только что расстались, получит две смертельные
пули.
Что нам сейчас, когда мы стоим в тесном дворике дома Виктора, сказать его
отцу, бывшему собкору телевидения в Таджикистане? Чем утешить? Какие
слова найти?
- Мы поможем. Мы все сделаемТ - говорит, обнимая отца Виктора, Павел
Павлович Тарасенко; и уже потом, когда мы заехали в пограничный
госпиталь, в соседнем недостроенном здании с которым только-только
недавно нашли готовый к удару гранатомет, он уже обратится к врачам
помочь убитому горем человеку.
Вот так заканчивалась наша поездка на российскую границу - от Крайнего
Севера до Таджикистана.
Мы пытались понять, что же сегодня здесь происходит, что, где и как
охраняет сегодня Федеральная пограничная служба, не предполагая, что
станем свидетелями очередной трагедии, столь привычной для нашего
времени.
Вот ведь какая у нас жизньТ Разве догадаешься сегодня, где она, самая
безопасная граница между жизнью и смертью? в каком городе? на какой
улице? у какого порога?
Но есть граница, просто граница, отделяющая Россию от ее соседей, и
сейчас, после возвращения в Москву, я попытаюсь ответить на вопросы, на
которые до этой поездки не мог найти ответы сам для себя.
От кого же сегодня мы охраняемся?
Кажется, это была одна из первых журналистских командировок - от
"Комсомолки" на Аракс, где проходила советско-турецкая граница.
- А шпионов-то много? - помню, с юношеской наивностью я спросил командира
заставы.
- Какие здесь шпионы? - удивленно посмотрел он на меня. - Главное, чтобы
наши не разбежались.
Вот что изменилось сегодня - сама концепция: что, зачем и от кого
охранять.
Пограничники, как и все остальные советские силовые структуры, стояли
тогда на страже прежде всего идеологии. Кому сегодня взбредет в голову
пересекать российские границы на надувном матрасе или на кабаньих копытах
(рассказами о которых было заполнено все наше детство), если ты свободно
можешь улететь на
Канары или в Таиланд, не говоря уж о менее экзотической Болгарии.
Потому-то все, с кем мы встречались на границах, считают, что сегодня
погранслужбу нельзя вновь сливать с наследницей КГБ - ФСБ. Другое время,
другие задачи. Тем более относить погранвойска (как кому-то этого
хочется) к Министерству обороны.
Командующий Арктической группой погранвойск генерал-лейтенант К.К.Плешко
откровенно ответил, когда в Мурманске мы спросили его, что же он будет
делать, если это произойдет: "Немедленно уйду в отставку."
И в этих словах - не только уважение к своему директору А. И. Николаеву
(которое мы чувствовали в словах всех, от лейтенанта до генерала), но и
понимание собственных, не похожих на остальные задач, которые идут еще от
российской пограничной стражи.
И в первую очередь - обозначать границы России.
Помню, я удивился словам генерала Плешко, когда он сказал, что главная
задача самой крайней в Заполярье Нагурской заставы на Земле Франца-Иосифа
- это держать поднятым российский флаг. Не слишком ли дорогое
удовольствие? Но потом-то понял, что флаг - это не только символ,
обозначающий границы России.
Сегодня пограничники - особенно на Севере и в Заполярье - остались чуть
ли не единственными, кто может сказать, что здесь - Россия.
Пустеют из-за резкого спада производства заполярные поселки. "Уйдут
последние жители - швартуйся кто угодно", - говорят пограничники.
Практически исчезла на Севере система противовоздушной обороны - летай
кто угодно. Да и на Крайнем Севере только лишь пограничники остались той
службой, которая может помешать массовому браконьерству: "Прилетают на
вертолетах со всей Сибири, идут автопоездами - и вот только в устье
Енисея мы обнаружили спрятанными двести тонн осетровой рыбы".
Сегодня заполярные пограничники чувствуют себя единственными, кто может
защитить российские интересы, и, возможно, именно это одиночество на краю
земли придает их жизни куда более государственный смысл, чем многим тем,
кто в Москве беспрерывно декларирует собственную государственность.
Но граница для них - не только символ России.
Естественно - охрана экономических интересов России в наше сумасшедшее
время, когда везут все все куда и откуда угодно.
За несколько дней до нашего приезда в Мурманск пограничный сторожевик
"Урал", на которым мы ходили на дальнюю северную заставу, задержал
российское рыболовецкое судно фирмы "Арктиксервис" с очередным
контрабандным уловом рыбы.
Неизвестно, сколько миллионов долларов и на чьи счета осело сейчас в
западных банках, но известно, что только в Северной Норвегии 75 процентов
перерабатываемой рыбы - наша рыба, выловленная и перевезанная
контрабандой российскими траулерами.
Где бы мы ни были во время этой поездки, везде слышали одно и то же.
Везут, увозят, прорываются через границу с металлом, лесом, с
нелегальными эмигрантами из Азии (а это стало сейчас одним из доходных
преступных промыслов), с оружием, с наркотиками, наконец.
После возвращения в Москву меня спросили, а что же делать нашим
пограничникам на границе с Таджикистаном? Может, хватит нашим ребятам
гибнуть неизвестно за чьи интересы вдали от России?
По мнению президента Таджикистана Э. Рахмонова, с которым мы встречались
в Душанбе, наши пограничники являются единственным гарантом стабильности
в республике. И хотя само руководство группы пограничных войск России в
Таджикистане считает своей главной задачей охрану границы, а не участие в
местных политических разборках, ясно, что без нашего прикрытия границы
Таджикистана с Афганистаном вряд ли долго протянется сегодняшний
политический режим. Но в этом случае, убеждено то же наше пограничное
руководство, последствия для России могут быть катастрофическими, так как
мгновенно фактор исламского фундаментализма будет определять политическую
ситуацию сначала в Казахстане, а потом и в России.
Но уже сегодня определяющим для наших пограничников стали наркотики,
которые беспрерывным потоком идут из Афганистана и Пакистана через
границу. Только в этом году погранслужбой было перехвачено почти шестьсот
килограммов наркотиков, и это не только традиционный опий-сырец. Все чаще
и чаще попадается героин, цена которого растет от шестидесяти тысяч
долларов за килограмм в Душанбе до двухсот тысяч долларов в Москве, а
сколько уж это стоит в Западной Европе и Скандинавии, куда героин чаще
всего попадает через Клайпеду, Калининград, Выборг, Брест, - можно только
представитьТ (Только в октябре прошлого года пограничники перехватили 9
килограммов восемьсот граммов чистого героина.)
Потому-то не только шутка, а реальность нашей сегодняшней жизни и слова
офицера пограничника: "Что мы здесь охраняем? Европу охраняем."
Какое сейчас положение на таджикской границе, мне подробно рассказали
офицеры пограничной разведки:
- Если они вдруг прошли наши пограничные барьеры, то дальше никаких
барьеров может и не быть.
И тут же о самом печальном для пограничников - о коррумпированности
силовых структур как Таджикистана, так и соседней Киргизии. Так, в
феврале этого года российскими пограничниками была задержана группа
сотрудников спецслужб
Киргизии, которые пытались провести драгоценные камни с территории
Таджикистана на сумму более нескольких милиардов рублей (другой случай с
драгоценными камнями - задержание контрабандных рубинов, цена которых
потянула на один миллион американских долларов).
Потому-то здесь, в Таджикистане, командование нашей группы не удивляется,
когда - а это случилось незадолго до нашего приезда - офицер принес 12
тысяч долларов, которые ему передали только лишь за то, чтобы он
пропустил без проверки через пограничный пункт автомобиль. Точно так же,
как и тому, что и на военных бортах наркотики перевозятся в Россию.
Кто и как охраняет нас?
Кто охраняет. Хочется сказать: да такие же солдаты и офицеры, которые
охраняли Советский Союз.
Те, да не те.
Вот что рассказал мне генерал-лейтенант К.К.Плешко:
- Сегодняшние призывники представляют крайне печальную картину. Мои
заместители работают непосредственно в военкоматах. Но если нам отбирают
в области четыреста ребят, то годны для пограничной службы лишь тридцать.
Больше того! 80 - 90 процентов призывников (а из них процентов 90,
которые не закончили даже девять классов) на время призыва не учились и
не работали, то есть являлись безработными. Но самое страшное - это то,
что минимум десять процентов призывников к нам приходят с дефицитом веса.
И не просто дефицит веса два-три килограмма. Если в годы войны и после
войны ребят весом менее сорока килограммов не призывали в армию, то есть
сегодня призывники весом тридцать восемь килограммов. И я своим приказом
ставлю их "на откорм". Это же странное для человеческой характеристики
слово "откорм" я услышал и в Таджикистане от Павла Павловича Тарасенко.
Он даже часть специальную создал, где призывников кормят по пять раз в
день, чтобы они могли нести службу.
Правда, в Таджикистане, республике, разрушенной гражданской войной, 85
процентов солдат-пограничников составляют таджики - факт, по словам
президента Э. Рахмонова, невиданный в истории отношений двух независимых
государств. Но надо признать, что при наборе таджикских ребят руководство
Группы погранвойск набирает на триста - четыреста призывников больше, уже
заранее закладывая процент дезертиров. Хотя зарабатывают
солдаты-пограничники по двести тысяч рублей в месяц, то есть почти в
десять раз больше, чем среднезаработная плата (в переводе на курс рубля)
в Таджикистане, и потому стала уже привычной картина, когда в день
солдатской получки тянутся к заставам родственники
таджикских бойцов - к кормильцам за помощью.
Но с проблемой питания руководство погранслужбы России как-то
справляется, и оно, естественно, гордится тем, что у офицеров никогда не
было задержки с выплатой зарплаты.
Другое их беспокоит, и это беспокойство в принципе и заставило нашу
думскую делегацию объехать границу с Крайнего Севера до Таджикистана:
дефицит средств, которые Россия отпускает на защиту собственных рубежей.
Вот типичный диалог на новой, российско-литовской границе.
- Граница не обустроена, - говорят нам.
- Но, может быть, и не нужно обтягивать ее, как раньше, колючей
проволокой?.. - осторожно замечаем мы.
Но оказывается, дело не в проволоке.
На то, чтобы поставить пограничные вышки, да что там вышки - пограничные
столбы с надписью "Россия", и то нет денег.
Потом мы уже привыкнем записывать все новые и новые факты,
свидетельствующие о том, в каком же состоянии находятся сегодня
пограничники: "в Воркуте не осталось ни одного литра горючего.", "нет
денег для обеспечения воздушной разведки","полтора миллиарда рублей
должны только "ЛУКойлу","нет аккумуляторов для приборов ночного видения",
"отключили энергию - офицеры грелись у костров", "наша техника устарела
на 70 процентов". - и так далее, и так далее, грустные реалии элитных
войск. И потому-то мы понимали радость моряков, которым ради нашего
приезда позволили выйти в море ("А то из-за горючего так и стоим у
стенки"), и то, что из-за вертолет можно в воздух поднять, и то, что на
обыкновенном "уазике" проехаться, так как из-за дефицита горючего и он
тоже простаивал.
Приведу конкретные цифры Федеральной пограничной службы, которые мы
сделаем достоянием всех наших коллег из Думы:
"Федеральным законом "О федеральном бюджете на 1996 год"
предусматривается выделить на содержание ФПС России 4506, 6 млрд. рублей
при потребности - 12078, 7 млрд. рублей. В 1994 году план финансирования
расходов на содержание 78 процентов от заявки, в 1995 году - 58
процентов, а на 1996 год - всего лишь 37 процентов. По сравнению с 1990
годом более чем в два раза увеличилось число бесквартирных семей, и
сегодня практически каждая четвертая семья офицеров и прапорщиков ФПС
России не имеет жилья".
И все-таки, все-таки.
Может быть, все равно сегодня Федеральная погранслужба остается самой
организованной и боеспособной. Может быть, потому, что они в отличие от
множества армейских подразделений знают, зачем, почему и для чего они
существуют. Они-то - для дела.
- Странное чувство осталось после этой поездки. Как будто снова очутился
в детстве, когда по учебнику географии ты путешествовал по, тогда
казалось, бесконечной территории - с севера на юг, с запада на востокТ Ты
смотрел на карту, поражаясь, как долго, долго, долго можно ехать, лететь,
плыть, - и все это будет твоя страна.
Это чувство не покидало и позже, когда тебе уже как журналисту
приходилось переезжать от границы к границе.
Правда, тогда не стреляли.
И прощаясь с коллегой на несколько часов, ты мог быть уверен, что найдешь
его по возвращении живым, а не с пулей в затылке.
МУРМАНСК - КАЛИНИНГРАД -
ДУШАНБЕ - ПЯНДЖ - МОСКВА
"Литературная газета"
