"ПАТРИОТЫ"ГБ анонсы публикаций перспективные досье профили авторов РГ-Р авторам РГ-Р ВЕРА. НАДЕЖДА. РОССИЯ.

о проекте РГ-Р условия просмотра, заказа и приобретения материалов

главная страница

Михась как примерный гражданин России: Я вам не Михась!

Виталий Смешутин

Это уже второе пространное интервью с г. С. Михайловым (см. ниже), которое публикуется в последнее время известными российскими изданиями. Уверен, что этим список "отбеливательных" статей по всемирно прославденному персонажу не ограничивается.
Для несведущих в "пиарных" делах всё выглядит весьма натурально: запросто приходит журналист в офис к известной личности, задаёт "острые" по форме вопросы, получает негодующие ответы, возвращается в редакцию, чешет себе что-нибудь, составляет "честное" интервью и относит справедливому редактору. Тот строго спрашивает, не утаил ли журналист чего, всё ли правдиво описал, помнил ли о журналистской чести и, получив очевидный ответ, с лёгким сердцем даёт добро на публикацию. Всё изящно и красиво теперь происходит на нашей родине вечных социальных экспериментов. Не подкопаешься. А то, что журналист и/или редакция не выражают своего особого мнения по сути вопроса - так это лишнее подтверждение беспристрастности? ...

Редакция "Собеседника" не считает нужным напомнить своим читателям хотя бы о том, что уже освещалось в СМИ. Придётся это сделать нам.
Факт неосуждения Михася в Швейцарии не свидетельствует о невиновности этого господина, а говорит только о том, что у суда иностранного государства не хватило оснований на вынесение обвинительного приговора. То, что Михасю пожизненно закрыт въезд во все приличные западные государства (и не только в упомянутые им) говорит о том, что у властей этих многих стран есть большие подозрения в незаконной деятельности, но они не могут это доказать, а полагаться на сотрудничество с властями России более не желают, поэтому считают, что осуждением такого "авторитетного" господина должны заняться в той стране, гражданином которой он является и с территории которой и тянутся все преступные нити. А пока этого не происходит - отношение к России на Западе будет оставаться, мягко выражаясь, неприязненным.
Михась покинул Россию в своё время из-за обоснованных опасений быть арестованным. Есть все основания полагать, что "сдали" Михася швейцарцам доблестные российские правоохранительные органы в знак серьёзности своих благих намерений бороться с преступностью российского происхождения. Эти же органы обещали всяческое содействие швейцарскому правосудию, но не только не оказали его, но и "потеряли" досье на Михася в своём МВД. Что делом Михася и солнцевских братков изначально лично занимался специалист по уголовникам г. Рушайло, который давно стал министром внутренних дел всей России! Что когда он же в своё время тесно подружился с Б. Березовским, у того сразу закончились "проблемы с солнцевскими"! Никто в России не пытается осмыслить то любопытное обстоятельство, что теперь С. Михайлов поменялся со своим "заклятым другом" с Б. Брезезовским "местами пребывания" - ну тесно им жить обоим в России!

В комментарии к предыдущему интервью с тем же Михасём Арифджанова из "Версии" я написал о своих неприятных ощущениях после прочтения подобной явной "заказухи". Теперь же другое приходит в голову: если михайловы, лучанские, черные и многие им подобные вольготно чувствуют себя в нынешней России и к ним не возникает никаких претензий у правоохранительных органов - значит, они заслужили такое снисхождение властей? Ведь все подобные личности "из грязи выбились в князи", на пустом месте создали суперприбыльные проекты и сегодня ворочают многомиллиардными делами. Обратите внимание - все бывшие крупные олигархи "ровно дышут" по отношению к нынешним властям, никто не осмеливается критиковать их по существу.
Все, кто хоть немного соприкасался с российским бизнесом, знают - нажить состояния и сегодня можно, но только преступным путём. Поэтому для того, чтобы их поймать хотя бы на одном из сотен преступных эпизодов, найти хоть нескольких из тысяч свидетелей, нужно только желание государства, точнее, его возглавляющей власти. Такое желание власти обнаруживают в тех исключительных случаях, когда очевидна угроза им самим - как это происходит в случае с "властными отщепенцами" Березовским и Гусинским, не захотевшими поступиться частью нажитого и сотрудничать с новой властной группировкой на новых, унизительных для них, супермафиократов, условиях.

Может, что-то совсем не так в этой стране? Всё окончательно перемешалось - мафия с бюрократией, братки с добропорядочными гражданами, и у всех теперь только общий - внешний враг? Может, правильно, что россиян стараются выпереть с Запада, если они уже там обосновались, и не впустить, если они туда "намыливаются"? Может, так и надо её нищенствующим жителям, которых не коробит очковтирательство властей и СМИ о том, что мафии в стране нет, а из негативных процессов публично наблюдается только рост макроэкономических показателей, от чего рядовым гражданам ни горячо, ни холодно?

Как можно относиться к стране и её государству, в которой только публичные противники власти преследуются по закону?! Если хвалишь порядки, помогаешь " уполномоченным органам" их поддерживать в договорной форме - ты на коне и примерный гражданин, если нет - выбирай: тюрьма или эмиграция!

У меня нет никаких личных претензий к г. С. Михайлову: он не виновен, пока не доказано обратное. Он и его многочисленные адвокаты отлично умеют использовать принцип презумпции невиновности, который, как известно, является основополагающим понятием гражданского общества с демократическим строем. Только вот не могу вспомнить: когда на Западе Россию в последний раз называли демократической (или хотя бы стремящейся к демократии) страной?! Давненько это было - в последний раз ...
Но к российским властям, пока ещё желающим играть в демократию, претензии не могут не возникнуть: ведь они даже и не собираются подозревать Михася хоть в чём-то, не пытаются расследовать многие "подозрительные обстоятельства" и явные указания на его возможную (!) преступную деятельность. Общество же молчит и не возмущается, а российские СМИ берут интервью у Михася и не считают необходимым давать комментарии. Значит, Михась достоин России, а Россия - его. Он - герой нашего времени, гражданин России и её... лицо. А если кому-то мерещится морда со злобным бандитским оскалом - то это личная проблема каждого. Мычите новый-старый бессловесный гимн - и вам, быть может, станет легче...

 

http://www.sobesednik.ru/online/sensation/41.html 30.11.00

Сергей Михайлов:
Я вам не Михась!

    Недавно по основным информационным каналам прошло сообщение, что «уголовная палата Женевского суда приговорила к выплате 800 тысяч швейцарских франков (около полумиллиона долларов) прокуратуру города Женевы в качестве компенсации 42-летнему российскому гражданину Сергею Михайлову, более известному под кличкой Михась. Так была поставлена точка в многообещающем процессе над «русским мафиози», превратившемся в итоге в фарс мирового масштаба». Конец цитаты.

Конкретных преступлений не обнаружено
— Скажите, уважаемый, вы раздвоением личности не страдаете?
— Нет, уважаемый, не страдаю. Это противоречит христианскому мировоззрению, а я человек верующий.
— Однако в сознании многих вы раздваиваетесь: с одной стороны, есть Сергей Михайлов, новый русский бизнесмен, миллионер, председатель совета попечителей благотворительного фонда «Участие», как написано на вашей визитке, с другой — Михась, лидер солнцевской преступной группировки, лицо русской мафии, как представляют его на Западе...
— Пожалуйста, говорите конкретнее.
— Хочу разобраться в понятиях, уразуметь, как это все уживается в одном человеке. И главное: с кем мне предстоит сегодня общаться?
— Вы же пришли к Михайлову, верно? Мы беседуем в офисе, за стеной сидят мои секретари, помощники. Для них я Сергей Анатольевич. А Михасем меня называют близкие друзья, люди, с которыми вместе учился, жил. Я же вырос в рабочем районе, где у всех ребят были клички. До сих пор при встречах мы зовем друг друга так, как привыкли. А теперь еще и вы, журналисты, взяли за правило обращаться ко мне по детскому прозвищу, словно мы знакомы долгие годы.
— Обижаетесь, значит?
— Неприятно, конечно. Что за панибратство? Татьяна Миткова по НТВ на всю страну зовет меня Михасем, будто мы с ней в одной песочнице играли. Какой я ей Михась?! Существуют же определенные нормы приличия, в конце концов!
— Подразумевается, что в среде, в которой вы живете, клички заменяют имена. Япончик, Тайванчик, Михась, Сильвестр...
— Кем подразумевается? Вами? Теми, кто любит порассуждать о так называемой русской мафии? А с чего вы взяли, будто я принадлежу к этой «среде»? Я живу в том же обществе, что и вы. Другое дело, есть люди, которые хотели бы, чтобы Михайлова воспринимали исключительно как Михася.
— И кто же эти люди?
— В первую очередь мои конкуренты в бизнесе. Они все делали, чтобы дискредитировать меня, вывести из игры, и в какой-то момент добились своего. На меня всех собак повесили: убийства Слабинько, Влада Листьева, взрыв на Котляковском кладбище... Тактика была беспроигрышная: я находился на Западе, защититься от нападок не мог, а здесь сочиняли всякие небылицы.
— А не странно, что этим, как вы выражаетесь, «небылицам» поверили Интерпол и ФБР, объявившие облаву на Михася по всему миру?
— Хорошо, раз вы так ставите вопрос, спрошу в ответ: а вам не странно, что меня ни за что продержали два года в швейцарской тюрьме? Прокурор на процессе прямо заявил, что лично за мной конкретных преступлений не обнаружено.
— Чисто конкретных?
— Если вам так больше нравится, то да... Так вот, продолжаю: прокурор перед началом разбирательства признал, что за мной нет преступлений, но тут же добавил: по оперативной информации и показаниям свидетелей, Михайлова надо судить и попытаться доказать его вину. В чем? Разве все это не странно? На мой взгляд, еще более поразительно, что показания против меня, гражданина России, давали люди, привезенные из Америки. Почему не нашли никого отсюда, из Москвы, если я, по-вашему, такой страшный и ужасный, опутал всю столицу бандитскими сетями? Вы правильно сказали: из меня хотели слепить образ русского мафиози, чтобы потом пугать им цивилизованный мир. По сути, не Михася судили и не Михайлова, пытались приговорить всю Россию — вынести нас за скобки, оставить вне нормального общества. Но случился прокол. Все три свидетеля обвинения, доставленные из Штатов, очень быстро оскандалились. Выяснилось, что они откровенно врут.
Абрамович, например, говорил: «Солнцевские вымогали у меня сто тридцать тысяч долларов...»
— Это который Абрамович?
— Не Роман. Александр. Стал рассказывать, как якобы по нашему требованию переводил деньги. Сначала назвал банк в Женеве, потом в Бельгии, затем опять в Швейцарии... Полный конфуз вышел, когда мои адвокаты доказали, что эти деньги в итоге получил... сам Абрамович! Словом, «запутался», бедолага.
Майкл Шранц заявил, что о моей причастности к мафии узнал из разговора, который якобы случайно услышал. На вопрос, на каком языке говорил Михайлов, ответил: на русском. Шранца попросили сказать любую фразу по-нашему, чтобы оценить его познания в языке. И тут выяснилось, что свидетель до 1996 года знал русский, а потом напрочь забыл. Отлично, правда?
Третий свидетель, офицер ФБР Роберт Левинсон, договорился до утверждений, будто он имеет в Москве собственную разведсеть и информацию о Михасе и русской мафии получает от своих осведомителей в России! Левинсона после таких «сенсационных» показаний уволили из ФБР...
В общем, обвинение показало полную несостоятельность. Американцы хотели меня упрятать в тюрьму, а вместо этого сами сели в лужу. Словом, с ними все понятно, но обидно за поведение моей страны. Одним из адвокатов у меня был Рэмси Кларк, бывший генеральный прокурор и министр юстиции США. Он сказал: «Не понимаю позицию Российского государства. Оно словно забыло, что обязано защищать интересы своих граждан, в том числе и Сергея Михайлова».

Проверить лично 12.000 проституток — это сколько же времени надо?
— Но почему именно вас невзлюбили?
— Полагаю, ответ надо искать не только в области коммерческих интересов и политики, но и в сфере человеческих чувств. Я говорю об элементарной зависти. Знаете, чем советский человек отличается от нормального? Нормальный смотрит в свой карман и хочет, чтобы там было больше, а советский заглядывает в чужой и мечтает, чтобы там стало меньше... Зависть!
Кстати, когда в Швейцарии началась возня с моим задержанием, я вел переговоры о контракте на полмиллиарда долларов. Впечатляющая сумма?
Определенные деловые круги решили расстроить мои планы, для чего были даже задействованы спецслужбы ряда государств. Ставилась задача: не допустить меня в крупный бизнес. Как это сделать? Оклеветать. Повторяю, неприятно, что к этой кампании подключились российские власти и журналисты. Информационный прессинг шел с двух сторон, такую волну подняли, что...
— ...что накрыли вас с головой?
— Нет. Гора родила мышь. Нервы мне попортили, спору нет, но победить не сумели. Меня оправдали, не нашли в моих действиях состава преступления — это главное.
Вокруг меня много легенд, а где конкретные факты? Мы уже упоминали дело Листьева. Тогда же, несколько лет назад, ко мне в Швейцарию прилетал следователь Петр Трибой. Снял показания. «Знаете Влада?» — «Не знаю». — «Видели?» — «Только по телевизору». Так и поговорили. Еще древние итальянцы...
— Римляне то бишь?
— Ну да, римляне... Словом, их закон гласил: если нет прямых или косвенных улик, ищи, кому выгодно преступление. Даже с этой точки зрения смерть Листьева мне была совсем ни к чему. Я уже не говорю о моральных и прочих аспектах.
— Презумпция невиновности свята — спору нет. Как говорится, не пойман — не вор. Но, с другой стороны, народная мудрость учит: нет дыма без огня. Согласны?
— Не совсем. Точнее, совсем не согласен. Может, дым специально подпустили, чтобы скрыть за завесой нечто совсем иное. Оговорить при желании можно любого, самого чистого и непорочного. Знаете, как трудно потом отмываться, доказывать, что ты не верблюд? Я ведь продолжаю заниматься бизнесом, и вы, наверное, даже не представляете, с какими трудностями вынужден ежедневно сталкиваться. Многие потенциальные клиенты, едва узнав, с кем ведут переговоры, тут же исчезают, прерывают все контакты. Они не меня боятся, а того имиджа, который мне создали правоохранительные органы вместе с журналистами. Приходится шаг за шагом восстанавливать репутацию...
— Впечатление, что она у вас всегда была малость не того...
— С чего вы взяли? Я нормально жил, честно трудился, много вкалывал, брался за самые разные дела, никогда не отказываясь от работы. В 1985-м разрешили создавать кооперативы, и мы с ребятами быстро подсуетились: заключили с азербайджанцами контракты и завалили московские рынки цветами с Кавказа. Представляете, какие суммы к нам сразу полились? Это был наш первый серьезный бизнес. Потом создали с итальянцами совместную компанию и пригнали в Москву несколько барж с обувью из Бельгии.
— Барж? По каким морям?
— Через Украину везли — кружным, длинным путем... Затем мороженые продукты поставляли в Россию — словом, брались за все, что могло принести деньги.
— «Крыша» у вас была?
— Посмотрите на меня: я же бывший спортсмен. И ребята вокруг такие же крепкие. Кто к нам сунется?
— А вы свои услуги не предлагали?
— Могли договориться о совместном бизнесе, сотрудничестве. Понятное дело, партнеров мы никогда не давали в обиду. Это все знали.
— По-вашему, в России можно честно накопить приличный капитал?
— А вы как считаете?
— Я не капиталист, но от умных людей слышал: нет, нельзя. Первоначальный капитал по определению криминален, а бизнес полулегален.
— Могу легко доказать, что все мои деньги заработаны честно. На швейцарский процесс мои адвокаты привезли кипу документов, которые ясно свидетельствовали, где взята каждая копейка и куда потрачена. Вы знаете, что обвинение вынуждено было снять с меня статью об отмывании грязных денег? Факты не подтвердились, хотя поначалу следователи отмахивались от контрактов, которые им показывала защита. Мол, все это липа: договора фальшивые, подписи поддельные и вообще у нас есть информация, что все вы мафиози, поэтому забирайте свои бумажки и сидите тихо. А я не захотел молчать и через адвокатов пригласил на предварительное слушание в обвинительной палате директоров четырех компаний из Восточной Европы, с которыми вел совместный бизнес. Надо было видеть сцену, когда эта четверка вдруг встала в зале заседаний Женевского суда и заявила, что готова дать показания... Прокурор был в шоке! На процессе, как обычно, присутствовали десятки журналистов, но ни один не написал об этом факте. Подчеркиваю: ни один...
— Помните Мавроди? У его «МММ» был слоган «Из тени в свет перелетая». Сейчас теневики летят на свет, а шлейф тянется...
— Да, фраза красивая, но я человек конкретный, мне проще говорить не образами, а оперировать фактами. Есть материалы аудиторских проверок, которые с 1993 по 1996 год регулярно проводили в моих фирмах американцы и англичане. Мне не верите, может, к их заключениям иначе отнесетесь?
— А какую сумму «отмытых» денег вам инкриминировали?
— Достаточную. Более миллиона долларов.
— Что-то маловато. По слухам, у вас вилла в Швейцарии на три с половиной миллиона потянула.
— А вы знаете, что эта вилла не моя? Я ее всего лишь арендовал. У меня вообще не было недвижимости в Швейцарии. И в Австрии не было. Смешно читать эти россказни о замках и дворцах, но кто-то же их сочиняет! Или взять «утку», что на меня в Европе работают двенадцать тысяч русских проституток! Еще написали бы, что я лично каждую отобрал и в деле проверил... Это же сколько времени надо, а?
Дальше — больше: уже были публикации, будто оружие я вожу подводными лодками, а наркотики — спецрейсами самолетов. Невольно вспомнишь Высоцкого: «Как поверили этому бреду?» Если хотя бы часть этих лжеобвинений подтвердилась, сидеть мне до конца жизни в тюрьме — уже не имело бы значения, в швейцарской или в российской.

Ни в России, ни в Солнцево никакой мафии нет
— Но вы не станете оспаривать, что солнцевская группировка существует?
— Какая? Преступная? Не могу сказать со стопроцентной уверенностью, но, думаю, нет. Во всяком случае, мне об этом достоверно ничего не известно. Прежде я уже отвечал на этот вопрос, но готов повторить: на мой взгляд, мафии в России нет и быть не может. Мафиозная среда и тоталитарный режим, на протяжении десятилетий существовавший в нашей стране, несовместимы.
— Но сейчас-то режима уже нет.
— В любом случае мафия за день не рождается. В Италии, скажем, для этого потребовалось сто лет.
— А в Солнцево?
— Там живут нормальные люди! Раньше с кем-то из них мы вместе занимались спортом, сегодня встречаемся семьями, ходим в баню, есть другие общие интересы, но все они — в рамках закона. К слову, на суде в Женеве выступал в качестве свидетеля обвинения ба-а-альшой спец по русской мафии, бывший руоповец Николай Упоров. В итоге он так заврался, что стал просить политическое убежище в Швейцарии — якобы для защиты от угроз «солнцевских».
Наверное, и вы начитались детективных романов, вот вам и мерещатся группировки, бандиты, боевики...
— Словом, ни сходок, ни разборок — ничего этого нет в природе?
— Наверное, есть. Но вопрос ваш не по адресу, его надо задавать не мне.
— Послушать, так вы вообще с криминалом не сталкивались, о его существовании не подозреваете.
— Увы, сталкивался. Бывало, кое с кем и на повышенных тонах говорил, но обходилось без погонь и перестрелок, если вы об этом. Впрочем, глупо отрицать, что и в Солнцево водятся уголовники. А где, скажите, их нет?
— Может, в вашем районе их по-особенному много?
— Не думаю... Дело в другом.
— В чем?
— Кому-то выгодно, чтобы именно мы стали объектом пристального внимания и на нас упал луч света.
— Тогда уж солнца.
— Ну да. Мы же солнечные мальчики...
— Помню, года четыре назад делал я интервью с Березовским, и Борис Абрамович, озвучивая версии покушения на него, рассказал, как солнцевские наезжали на ЛогоВАЗ, требуя платить мзду с каждого автосалона. Речь шла о вполне конкретных братках, а не о солнечных мальчиках, друзьях детства.
— Березовский упоминал мое имя?
— Нет, он говорил о Сильвестре.
— Чтобы вы знали, Сергей Тимофеев, которого вы назвали Сильвестром, никогда не жил в Солнцево. Это так, к сведению. Какой конфликт был у Бориса Березовского и с кем, мне неизвестно. Я, можно сказать, сегодня впервые о нем узнал. От вас, между прочим.
— О Березовском?
— О ссоре. Вы высказали одну гипотезу, я другую. Кто из нас прав? Еще раз повторю: слухи очень легко возникают, но с великим трудом опровергаются. Борису Абрамовичу что-то показалось, а мне теперь объясняйся по этому поводу с журналистами. Разве справедливо?
— Слухи слухами, но Березовский хотя бы не сидел. Во всяком случае, пока. А вам однажды уже дали срок, дважды вы были на грани.
— И что теперь? До конца жизни попрекать будете?
В 1989-м меня взяли якобы за вымогательство, два года держали под следствием, а потом отпустили за отсутствием состава преступления. В Швейцарии история повторилась. Получается, я почти четыре года от нечего делать отсидел за решеткой? В этот раз хоть компенсацию за моральный ущерб удалось получить от швейцарцев — и на том спасибо!
— Вы удовлетворены суммой?
— Да, вполне.
— «А где деньги, Зин?»
— Они пока не пришли из Швейцарии, но мы их получим, не сомневайтесь. Часть пойдет на благотворительные цели, часть — в бизнес.
— Кстати, что за колокол с надписью «От солнцевской братвы» вы отлили?
— Не братвы, а братии. Это для верующего человека не одно и то же...
Вы еще спросите, почему мы обнимаемся при встрече.
— Ага, и целуете друг друга. Прямо как в «Крестном отце» у Копполы.
— В Библии сказано: приветствовать человека надо братским целованием!
— А-а-а, тогда понятно...

Обе дочери учатся на юристов
— Скажите, Сергей, насколько вы сегодня вольны в перемещениях по миру?
— Есть определенные ограничения на въезд. Меня не пускают в Швейцарию, в Америку, в страны шенгенского соглашения.
— Мотивация?
— Смеетесь? Никто и не думает объяснять причины отказа. Правда, швейцарский генеральный прокурор недавно проговорился, что это американские спецслужбы продолжают мутить воду. Видно, не могут простить мне своего поражения в суде.
— Раньше были невыездные, и вы, значит, стали невыездным? Поэтому и сидите в России?
— Нет, мне очень комфортно здесь.
— Под приглядом отечественных силовиков? Не стремно?
— А чего, по-вашему, мне опасаться в родной стране?
— Того, что вас с большой любовью упакуют в СИЗО. Ведь и ваше оправдание в Швейцарии было многими воспринято как поражение правосудия.
— Вынужден категорически не согласиться с вами. Правосудие выиграло, проиграло кривосудие!
— Словом, вы исключаете, что у нашей милиции или ФСБ возникнет непреодолимое желание посадить вас?
— Я давно не зарекаюсь от тюрьмы и от сумы. И не пытаюсь, как изображают это некоторые, откупиться, жертвуя солидные суммы на детские дома, больницы, церковь и на выплату пособий семьям милиционеров, погибших в Чечне.
Нет ощущения, будто в России меня хотят любой ценой упрятать за решетку. Такое чувство возникает только на Западе.
— Как полагаете, наш разговор сейчас записывают?
— Думаю, все же нет, поскольку это помещение регулярно проверяется моей службой безопасности на предмет различных «закладок».
— Находили что-нибудь?
— Не здесь, а в других офисах, где я бываю... Это жизнь, никуда не деться.
— А наблюдение за вами ведется?
— Возможно. Но делается это аккуратно, в глаза, что называется, никто не лезет. В первые дни после прилета в Москву меня откровенно сопровождали, а потом сменили тактику...
Понимаете, я не был в России шесть лет, уехав отсюда в 1993 году. Я не нарушал никаких законов, не совершал противоправных поступков, чего же мне бояться?
— Но вы же сидели здесь срок.
— В 1983 году? Это была чистой воды фальсификация. Сочинили историю, будто я сам у себя украл мотоцикл, а потом получил за него страховку. Дали четыре года с конфискацией, а у меня на тот момент уже росли две дочки...
Про следствие 1989-го я уже рассказывал. Нас обвиняли в вымогательстве, в том, что мы якобы силой вынудили партнера отдать машины, а на суде выяснилось, что компаньон добровольно подарил нам «Вольво».
— Щедрая душа...
— Такой вот человек.
...Но вы опять возвращаете меня к событиям десятилетней давности. Давайте говорить о сегодняшнем дне. Мы с партнерами достаточно успешно развиваемся, наши дела идут в гору, даже инвестиции с Запада пытаемся привлечь.
— В чем ваш бизнес?
— Он многопрофильный. Только на совещания уходит масса времени... Одно из новых для нас направлений — шоубизнес. Ищем таланты, оказываем поддержку.
— Кому?
— Например, Вике Морозовой, молодой талантливой певице. Уверен, вы о ней скоро услышите.
— Она тоже «солнцевская»?
— К сожалению, нет. А красиво могло получиться, правда? Вы написали бы: «Солнцевские завоевывают эстраду...»
— С вашими, Сергей, врагами мы более-менее разобрались, осталось понять, кто ваши друзья.
— Есть много людей, на чью помощь и поддержку я могу рассчитывать в трудную минуту, но пока рано называть их имена. Не хочется, чтобы на них легла тень. Моя репутация по-прежнему такова, что общение со мной может толковаться неоднозначно. Такой штрих: я говорил вам, что мне отказано во въезде в ряд стран. Теперь этот запрет распространяется и на моих адвокатов. Они-то чем, спрашивается, провинились? Тем, что со мной работают?
Впрочем, уверен, так будет не всегда, ситуация непременно изменится к лучшему. Скандальный шлейф останется в прошлом.
— Убеждены? А как же утверждение, что черного кота не отмоешь добела?
— Отвечу вам другой поговоркой: хорошая слава на печке лежит, а дурная по дорожке бежит. Да, всем мил не будешь, но я и не стремлюсь к этому. У меня есть принципы, которым стараюсь следовать. Я верующий человек, чту заповеди, поэтому докажу жизнью, поступками, что заслуживаю уважения. Бог всегда со мной.
— Бог — с вами?!
— Да, безусловно.
— А семья?
— Конечно. Она вернулась в Россию.
— Дочки учатся?
— Старшая, Шурочка, занимается на третьем курсе Юридической академии, младшая, Верочка, летом поступила на факультет международного права МГИМО.
— Так вы себе защитников из числа домашних готовите?
— Точно! Уж эти адвокаты будут мне преданы. Шучу... Девочки сами выбирали профессию, я на них никак не давил.
— Неужели и жена у вас юрист?
— Нет, Люда педагог по образованию, правда, сейчас она занимается нашими детьми и домашним хозяйством.
— У семьи есть охрана?
— Да. Без этого пока нельзя. Не хочу, чтобы ко мне подобрались с тыла, ударили по незащищенному месту, поэтому заранее принимаю меры.
— И после этого утверждаете, что чувствуете себя в России комфортно?
— Да! Да! Здесь все родное. И друзья, и враги. Мы понимаем друг друга. Вот у меня были адвокаты из Швейцарии, из Бельгии, из Америки. Грамотные, квалифицированные люди, а говорим мы на разных языках. Менталитет другой! Ты чуть повысил тон, а он уже думает: «Ага, агрессивный!» И так во всем. Мы там чужие. А здесь — свои.

Андрей ВАНДЕНКО.