"ПАТРИОТЫ"ГБ анонсы публикаций перспективные досье профили авторов РГ-Р авторам РГ-Р ВЕРА. НАДЕЖДА. РОССИЯ.

о проекте РГ-Р условия просмотра, заказа и приобретения материалов

главная страница

МИХАСЬ - ВЕСЬ В БЕЛОМ, НЕВИНОВНЫЙ....

Виталий Смешутин

Случайно попалось на глаза летнее интервью Р. Арифджанова с небезызвестным г-м Михайловым. То, что он выглядит чище любого генпрокурора в нашей стране чудес - звучит даже уже нормально: чему можно удивляться сегодня в России? Но вот факт, что это интервью было взято одним из главных действующих лиц холдинга "Совершенно секретно", несколько месяцев спустя после трагической смерти Артёма Боровика - это вызывает любопытство. Вступление получилось невнятным, а содержание интервью - ... читайте сами.

Лично у меня после прочтения этого текста возникло мерзкое ощущение, что меня в родной стране в очередной раз обманывают, подсовывают для прочтения что-то кошмарно непотребное, такое, о чём просто не принято говорить в приличных местах . И что совсем скверно - утвердилась уверенность, что настоящих виновных в смерти Артёма Боровика точно не найдут...

Лучше бы я не читал это интервью. Но - дело сделано, теперь, читатель, вам судить.

---

http://www.whoiswho.ru/dostup.htm

РУБИН по материалам газеты «Версия», 18-24 июля 2000 года

А НИЧЕГО И НЕ БЫЛО

Рустам Арифджанов

Так получается, что мне постоянно приходится встречаться с самыми разными людьми. Иногда короткий обмен вопросами перерастает в интервью. Я подумал, а может быть, мой беседы будут интересны читателям? И решился. У нас сегодня премьера рубрики «Разные люди». Обещаю, что встречи будут не реже, чем раз в месяц. А может, и чаще.

- Начну с классического вопроса, как в фильме про адъютанта: Сергей Анатольевич, вы — бандит?

- Ждёте ответа типа: «Понимае­те ли, Рустам...»? Нет, я—не бандит. Но есть люди, которые так не счи­тают.

- Я полагаю, в обществе есть всякие люди. Каждый вправе ду­мать, предполагать, выносить те или иные суждения. Как говорится, в меру своей испорченности.

- И все-таки, почему в обществе так думают?

- В своё время средства массо­вой информации с подачи недоб­росовестных работников спец­служб создали мне такой имидж, что мной можно было детей пугать. А дальше всё покатилось как снеж­ный ком с горы.

- Кому-то это было нужно созна­тельно? Кто-то принял специальное ре­шение, какой-нибудь чиновник из МВД?

- Рустам, вы книгу не читали?

- Нет. Какую книгу?

- Это книга израильского жур­налиста Олега Якунова «Михайлов или Михась?». Там есть интерес­ная мысль. Создавать негативный имидж мне начали аккурат в то время, когда я работал в Совет­ском фонде культуры, который возглавляла ныне покойная Раиса Максимовна Горбачёва. И главной целью были не мы, а жена первого человека в государстве и то, что она делала.

- Это еще при президентстве Горба­чева было?

- Конечно.

- А зачем? Вы можете сказать, ко­му это было нужно?

- Это политика. Лигачёву не нравился Горбачёв. Да он много кому не нравился... Не нравилась Раиса Максимовна... Многим каза­лось, что она излишне влезала в государственные дела. В 1989 году, когда дела в фонде шли превос­ходно, я, мои товарищи и дирек­тор этого фонда вдруг были аре­стованы. Нам предъявили обвине­ние в самом «модном» на тот мо­мент преступлении - рэкете. Об­винение было полностью сфальсифицировано. И когда после двух лет нашего пребывания в тюрьме следствие направило обвинитель­ное заключение на утверждение в прокуратуру — там крепко задума­лись. Рассмотрев все «за» и «про­тив», пришли к выводу, что доказа­тельств в отношении меня было собрано недостаточно, а часть до­кументов вообще была подделана. В отношении меня и ещё несколь­ких человек дело было прекраще­но, и в 1991 году я освободился. В течение этих двух лет меня обли­вали грязью в многочисленных телепередачах, газетных статьях… Фонд Раисы Горбачёвой хотели представить как криминальное гнездо.

- А у вас были хорошне отношения с Раисой Максимовной?

- У нас были нормальные чело­веческие отношения.

- А с Михаилом Сергеевичем вы были знакомы?

- Нет.

- А что вы делали в Фонде культу­ры?

- Разное. Например, занима­лись культурным обменом.

- Выставками?

- И этим тоже. Вообще проекты были интересные.

- А как вы вообще попали в Фонд культуры?

- Пригласили работать.

- С чего вдруг Фонд культуры?

- Я — спортсмен. А одним из направлений фонда был именно спорт. Например, нас приглашали в Китай специалисты по рукопашному бою, а в обмен мы хотели наших ребят, работников Мосцирка, с культурной программой запустить по Китаю. В основном решали вопросы такого рода.

- Кстати, о спорте. Сергей, есть тенденция, чти как раз вокруг спортс­менов или бывших спортсменов, допус­тим, таких, как покойный Отари Квантришвипи или недавно арестованный Анатолий Быков, формируются различ­ные группировки, которые иногда назы­вают преступными. Это действительно таи или, может быть, тоже раздувают СМИ и сотрудники МВД?

- Я знал Отари Квантришвили, но ничего о его преступной дея­тельности мне не известно. Он соз­дал фонд спортсменов, помогал людям. Но о том, что под его нача­лом собирались какие-либо пре­ступные элементы, повторяю, мне ничего неизвестно.

- Но если говорить не про Отари, а вообще. Теперь существуют уже не только «синие» группировки уголовни­ков, но и «белые» преступные группи­ровки спортсменов.

- Вот вы перечислили: «си­ние», «белые», скоро, глядишь, и «голубые» преступные группиров­ки появятся. Я хочу сказать, отно­сительно цвета преступности я вообще, как гражданин России, дальтоник. Для меня есть человек, который совершает преступле­ния, и человек, который живёт по закону. Преступником назвать че­ловека может только суд. А что ка­сается ваших слов о том, что пре­ступные элементы входят в струк­туры спорта... Я думаю, преступ­ники группируются не только вок­руг спортсменов. Это могут быть банкиры, бизнесмены, политики — те, у кого есть деньги или возможности. Как говорится, рыба ищет где глубже, человек — где лучше, а тем более люди с опреде­лённой психологией, они очень быстро видят, где можно нажить­ся.

- Но давайте о вас. Есть такая рас­хожая фраза, кажется, американская: «Я готов отчитаться за каждый свой доллар, только не спрашивайте, как я заработал свой первый миллион». Мож­но все-таки спросить, как вы заработа­ли свой первый миллион?

- Это вряд ли американская фраза. В Америке самые жёсткие законы о налогах. Только в Амери­ке могут посадить за налоги, в большинстве нормальных стран предпочитают ограничиваться штрафами. В Америке сказать «Не спрашивайте меня о том, как я за­работал...» — значит расписаться в том, что заработал нечестно. Во время швейцарского процесса я от­читался за каждый заработанный мною цент. Кстати, мои счета и не­движимость в Швейцарии были арестованы сразу после моего за­держания. Сначала наложили арест, а потом начали разбираться.

- Интересно...

- Но вернёмся к вашему воп­росу. Я выехал за рубеж в 1993 го­ду, и мне надо было чем-то зани­маться. Попробовал себя в бизне­се в роли коммерческого посред­ника, и для меня это был очень удачный выбор. У меня успешно пошли дела, и те фирмы, с кото­рыми мы работали, очень хорошо зарабатывали. Ну и я получал оп­ределённый процент с этого. Чем дальше — тем больше. То есть ме­ня узнали в деловых кругах. Мы рассматривали различные проекты, заключали контракты и работали по ним.

- А все-таки, чем вы занимались? Допустим, все знают, что Абрамович за­нимается нефтью, Березовский — тор­говлей автомобилями, братья Черные — алюминием, а Михайлов чем?

— Торговлей. Могу сказать, ка­кие у меня были контракты. Пос­тавки в Россию бельгийской обуви. Вывоз минеральных удобрений на Украине. И другие. Причём в самых различных областях бизнеса. В первую очередь ориентировался на людей. Я знаю их — они доверя­ют мне. Это очень важно, когда на Западе тебе доверяют. А направле­ния деятельности особой разницы для меня не имеют.

- Понятно, но ведь постепенно любой бизнес предполагает, что предприниматель как-то специализируется. Ког­да человек много лет в бизнесе, он не может все время то одним, то другим заниматься.

- На протяжении всего моего пути как предпринимателя мне по­стоянно ставят подножки. Скажем, в 1993 году я был вынужден уехать из России, именно тогда, когда я только-только начал развивать с Бельгией прекрасные отношения, когда пароходами привозил оттуда товары. Затем я только наладил бизнес на Западе, только подошёл к очень серьёзным проектам на сотни миллионов долларов, как меня тут же арестовали. Некто Роберт Левинсон из ФБР не постес­нялся в Женеве рассказывать чуть ли не о моей преступной деятель­ности в России, основываясь на будто бы имеющихся у ФБР «оперативных данных». И его там слушали и принимали. Тогда мы при­гласили в Женеву господина Рэмси Кларка. Он в своё время при пре­зиденте Джонсоне был министром юстиции, и он же был генераль­ным прокурором США. Мы ему за­дали вопрос: «Есть ли право у ФБР иметь разведывательную сеть в России?» Он ответил: «Это же, во-первых, шпионаж, во-вторых, на­рушение суверенитета другой страны. Вот что такое эта «оперативная информация», — ответил он. Если бы мы со своей защитой таким образом не разбили в пух и прах свидетелей обвинения и не доказали, что это не свидетели, а лжесвидетели, их показания могли бы стать основой приговора. Я мог бы получить на основании этой лжи срок. Мне как бы не дают чет­ко отработать свою генеральную линию, но я вас уверяю, если не произойдёт никаких форс-мажор­ных обстоятельств здесь в России, то я дам понять буквально через год, в какой отрасли мы готовим прорыв.

- Но смотрите, Абрамовичу или Бе­резовскому не ставят подножки. Пота­нину не ставят. Да и Быкову не ставили подножки очень долго. А вам почему ставят? Есть какой-то враг, который це­ленаправленно работает против вас?

- Есть такой тост: одна команда играет с другой. Одна — шикарная команда и техничная, и так заме­чательно они прорываются всё время, но — три раза в штангу и че­тыре раза во вратаря. А та команда, которая слабо смотрелась, во вто­ром тайме на последней минуте выскочила и забила гол — 1:0. Победа. Или один человек бегает по лесам и горам и никогда не ломает себе ноги, а другой побежал по первой дорожке на стадионе — бац, перелом. Так вот, и выпивают в итоге за высшие силы, за Господа Бога. Я думаю, от людей, от их ге­ниальности очень мало зависит, всё больше от провидения. Я ду­маю, что моё время ещё не наста­ло. Я просто как бы ещё на началь­ной стадии. Пути Господни неис­поведимы.

- А почему, Сергей, одних бизнес­менов приближают н себе политики и они там раздуваются, как пузырь, и ста­новятся олигархами, а другие не стано­вятся, как это происходит? Про одного говорят: «Какой он бизнесмен, он же — авторитет», а про другого, который дей­ствует не лучшими методами (что же, Борис Абрамович честными методами, что ли, действует, нет же), не говорят.

- Я хочу вам сказать, что Борис Абрамович в 1983 году защитил до­кторскую диссертацию, 83-й — это, между прочим, время Андропова, когда не было никаких льгот и про­текций для таких, как Борис Абра­мович. И очень серьёзная была диссертация. Потому что с головой там всё в порядке. Другое дело — его моральные, какие-то нравст­венные качества, я о них не берусь судить, потому что очень мало зна­ком с ним. Кому-то он нравится, кому-то нет, но он занимает ту ни­шу, которую завоевал в этой непро­стой жизни.

- Сергей, а вы чего добились? Вот есть олигархи, есть просто крупные биз­несмены, есть средние. Вы к какому бизнесу себя относите по рангу?

- На сегодняшний день?

- На сегодняшний день.

- К среднему, конечно. Я толь­ко разбегаюсь, я только на старте. Я приехал в Россию, мне надо бы­ло осмотреться, адаптироваться. Мне нужно было снять вот этот ог­ромный пласт негативного отно­шения и мнения со стороны окру­жающих, потому что общество в России практически было не гото­во меня встретить. Это и показали выборы в Думу, где меня совершен­но незаконно отодвинули. Власть очень хорошо влияет на общест­венное мнение. А русский народ особенно внушаем. Он очень быст­ро всё схватывает и впитывает в себя, не думая о том, правда это или неправда. Уже потом, как в слу­чае с «МММ», все ахают: «Как же так, ведь в телевизоре же говорили, что он там чуть ли не с английской королевой чай пьёт. Как же он может обмануть?!»

- Депутатом вы пытались стать дважды, и оба раза не получилось. Сна­чала от ЛДПР, но там к чему-то придра­лись.

- Нет, тогда вообще ни к чему не придирались. Вешняков тогда же сказал, что во всём списке чуть ли не единственным кристально чистым оказался Михайлов. Про­сто сняли всю партию. У меня со­стоялся разговор с Владимиром Вольфовичем, который сказал: «Вы меня, пожалуйста, извините. Я к вам очень хорошо отношусь, но, учитывая, что у некоторых высокопоставленных чинов, спец­служб есть к вам претензии, вас не могу взять в новый список, чтобы не рисковать». И как вы видите, он прошел в Думу. Второй раз — это меня уже пригласил лидер консер­вативного движения Лев Убожко. Он мне предложил баллотироваться от Таганрога. Я приехал ту­да, посмотрел проблемы этого го­рода — дороги, вода, остальное, как и везде. Я увидел, что могу сде­лать, тут же вырисовал программу и с этой программой выступил. Меня тут же народ поддержал. Во-первых, новый человек, во-вто­рых, не скрывает, что он обеспе­ченный и религиозный. Это же глубинка, мы говорим «красный пояс», но там просто очень много людей консервативных. И когда увидели власть предержащие, что рейтинг мой стал расти, в отличие от моих оппонентов, они меня тут же сняли.

- За гражданство греческое, что ли?

- В двух словах. За два месяца до момента подачи заявления в кандидаты в Думу я сдал документы в греческий МИД вместе с заявле­нием об отказе от гражданства. Ме­ня, конечно же, спросили почему. Я написал, что в связи с тем, что я баллотируюсь в Государственную думу. «Что ж, — мне сказали, — на ближайшем заседании вас лишат гражданства, и вопрос будет исчер­пан». Так что в бланке заполнения сведений о кандидате в депутаты в графе «Гражданство» я и написал только «российское». Я не мог на­писать ещё и «греческое», у меня же не было уже ни одного подтвержда­ющего документа. Если б у меня по­просили подтвердить, что я грек, я бы ничего не смог сделать. Тот же Вешняков бы сказал: «Ага, вы нас обманываете, у вас нет греческого гражданства».

- А как же вы получили греческое гражданстве?

- Как получил? Ну потому, что в моём генеалогическом древе есть определённые корни.

— И это так достаточно просто?

- Да, это было несложно. Вы едете, доказываете, и всё. Власти Греции убеждаются в том, что это действительно так, и выдают вам паспорт.

— Понятно. А теперь вы уже не гра­жданин Греции?

— А теперь я уже не гражданин Греции.

— Но ведь вы же понимаете, что ис­тория с гражданством только повод.

— Это как раз пример того, что общество не было готово к тому, что человек, недавно освободив­шийся из швейцарской тюрьмы, которого более десяти лет полива­ют во всех СМИ, вдруг станет депу­татом. Власть предержащая отреа­гировала просто: не допустили ме­ня. А народ... Он со временем во всём разберётся.

— А сейчас как реагирует власть? Все такие же сложные отношения? Вам ведь все равно, если идти в большой бизнес, как вы собираетесь, придется встречаться с людьми, которые сейчас или завтра будут у власти.

— Вы знаете, время — доктор. Вот меня, например, наградили орденом Сергия Радонежского. Это очень почётный орден, награ­дил Патриарх. Это первое. Второе: вот вы видите фотографии, там Владимир Рушайло награждает наш фонд «Участие», а вот его грамоты благодарственные, подпи­санные им и его первым замом. Понимаете, это всё плюсы. Они должны накопиться, чтобы пере­крыть негатив.

— А у вас с Рушайло раньше были ненормальные отношения?

— У нас практически не было отношений, да и сейчас нет ничего личного.

— Вы думаете, что он, как и вы, счи­тает, что солнцевской преступной груп­пировки не существует?

— На это я вам скажу так она, может быть, и существует, но я о ней ничего не знаю, потому что ут­верждать что-то я мог, если бы был специалистом МВД по бандитизму А заниматься дилетантскими рассу­ждениями не стану.

— Понятно. И ничего общего вас с этим славным местом не связывает?

— Нет, почему. Очень многое: проживание, учёба, занятия спор­том, множество друзей и знакомых. Мы занимались сначала спортом, затем — бизнесом, благотворительностью... Очень много делали для школ, детдомов и церквей. Отсюда и известность.

— Просто каждый избрал свой путь. Вы ушли в бизнес, кто-то ушёл в спорт, кто-то, есть же я такие солнцевцы, занялся преступной деятельно­стью, кто-то стал премьер-министром. Вы почти ровесник Михаила Касьяно­ва, а Солнцево все-таки городок не очень большой. Вы знали Касьянова раньше?

— К большому сожалению, я лично не знал Михаила Касьянова. Он такой был всё время скром­ный, очень много моих друзей учились с ним в одном классе, в одной школе, и отзываются о нём как об очень скромном, интелли­гентном молодом человеке, кото­рый шёл потихонечку и достиг та­ких высот.

— Сейчас нет возможности позна­комиться?

— Нет, сейчас нет никакой воз­можности, потому что это человек государев и сейчас было бы не­множко неэтично искать знакомст­ва с ним.

— Но почему же? Ведь в России и бизнес, и политика все время рядом.

— Вот когда мой бизнес дора­стёт до того предела, когда я смогу прийти к премьер-министру и об­ратиться с какой-то просьбой или предложением, я непременно приду.

— Это возможно в ближайшее вре­мя? В течение года?

— Может быть.

— Я думаю, что год-то Михаил Михайлович побудет премьер-министром.

— Я думаю, больше.

— Сергей, я так понял, что вас радуют нынешние перемены в России. То есть вы вернулись в Россию, потому что здесь лучше или Запад вам настолько надоел?

— Для начала я скажу, что меня на Запад не пускают. Мне, челове­ку, которого оправдал швейцар­ский суд, полностью перекрыли возможность получить шенгенскую визу, а после того как амери­канцы стали влиять и на венгер­ские власти, мне закрыли въезд и в Венгрию. Но я вам хочу сказать, что я очень комфортно чувствую себя в России, здесь мои корни. В принципе, если не будет никаких очень существенных катаклизмов, я из России и не собираюсь ехать никуда. Знаю, что я и здесь постав­лю бизнес, главное, чтобы были руки и голова, остальное всё при­ложится.

— Итак, вы собираетесь развивать свой средней руки бизнес, и, естествен­но, у вас появляются конкуренты. Кон­куренты у нас в России не в белых пер­чатках, потому что...

— А кто, можно узнать?

— Ваши личные? Ваших я не знаю.

— Кто не в белых перчатках?

— Запросто, в любой сфере.

— Фамилии, имена?

— Если брать алюминиевый бизнес, вы считаете, правильно поступают с Быковым? Или правильно поступал сам Быков с конкурентами? или перевел нефтяной промышленности? Или ме­таллургической? Вам нравится, как во­обще наши бизнесмены общаются друг с другом: разводки, стрелки, кидняки?..

— Я пока с этим не сталкивался.

— Вас боятся? То есть, может быть, этот шлейф, который вокруг вас, он иг­рает еще и на пользу?

— Может быть. Нет худа без доб­ра, как говорят в России. Возмож­но, и боятся... Но я на чужом стра­хе свой бизнес не строю.

— А есть у вас знакомые в крими­нальном мире?

—Дело в том, что...

— Я не говорю преступники.

— Давайте мы определимся, что такое криминальный мир. Я вас всё к терминологической точности призываю. Знаете, Рустам, вот вы мне говорите, что Отари Квантришвили был преступником, а я сом­неваюсь в этом. Почему? Потому что он занимался очень серьёзной общественной деятельностью, с ним многие считались. Я просто не понимаю, почему его надо назы­вать преступником.

— Да я, кажется, и не называл Квантришвили преступником. Он ведь даже Александра Карелина воспитал, гово­рил, что тот президентом России станет. Так и выходит, как завещал Квантришвили: Карелии теперь и депутат, и вид­ная фигура в «Единстве».

— Отари ещё, выясняется, и про­видцем был...

— Вернемся к терминологии. Жур­нал «Лица» написал, что вы «вор в зако­не». Эти, конечно, глупость. Но автори­тетом-то вы себя считаете?

— Опять терминология очень простая. Авторитет бывает среди спортсменов, нефтяников, метал­лургов. Человек авторитетный — человек, которого уважают. Если в хорошем смысле слова — да. Но ес­ли, скажем, это употребляется в ка­ком-то криминальном наклоне­нии, то я с этим термином в свой адрес не соглашусь.

— А Вячеслав Иваньков — преступиый авторитет? Он из мира или нет?

— Знаете, Рустам, пусть это ре­шает суд, а также каждый сам для себя. Не судите — да не судимы бу­дете...

— Так есть среди ваших знакомых люди из криминального мира?

— Может быть. Мне достоверно об этом не известно. Может быть, они латентные. Чужая душа — по­тёмки...

— Это но вашему мнению латент­ные, но мнению спецслужб — не латентные. Вы-то сами как считаете, Сергей, сильно ли криминализирован бизнес в России? Можно ли без того или иного отношения с теневыми, какими-то криминальными элементами строить нормальный бизнес?

— Я думаю, что это вполне воз­можно. Наши спецслужбы ничуть не хуже, чем на Западе. И у каждого бизнесмена, у которого вдруг появ­ляются проблемы с криминалом, есть множество способов решения этих проблем. Думаю, что никто из бизнесменов, обращавшихся в МВД и ФСБ, никогда не оставался без внимания и помощи.

— А вы обращаетесь к спецслуж­бам за немощью?

— Нет. Но если мне очень пона­добится - обращусь.

— Что вам сейчас принадлежит в Москве и не только в Москве, если это не коммерческая тайна?

— Скажем, часть вот этого зда­ния на Ленинском проспекте - Центрального дома туриста.

— Это не очень прибыльная вещь или прибыльная?

— В определённой степени.

—И все?

— Нет. Мне ещё принадлежит ряд предприятий, но мне сейчас не хотелось бы распространяться об этом.

— То есть кончилось время Михася, наступило время Сергея Анатолье­вича Михайлова? Кстати, почему вас называли или называют Михасем? От­куда это?

— Это школьное прозвище, об­разованное от фамилии. И крими­нальный оттенок ему придали СМИ.

— Можно сделать вывод, что биз­несмен Сергей Михайлов никогда не совершал противоправных действий и это все про него придумано, или все-таки мы можем сказать: «Да, он со­вершал проступки когда-то в молодо­сти, но кто в юности их не совершал, а теперь он бизнесмен и его молодость н сегодняшнему дню не имеет никако­го отношения». Какая точка зрения бо­лее точная?

— Многие из предков западных бизнесменов, очень серьёзных притом, были пиратами. Собира­ли свой капитал начальный вы са­ми понимаете как. Затем они соз­давали на эти деньги предприятия, и никто никогда не называет их преступниками, потому что пират­ская история — скорее миф. Те­перь уже миф. Но это вовсе не зна­чит, что все крупные состояния изначально добыты пиратским — в более широком смысле этого слова - путём. Реальность же та­кова; есть гражданин Михайлов, который отсидел два года в России — был оправдан, отсидел два года в Швейцарии — был оправдан. По слухам, богат. Отсюда и зависть рекой льется. И хоть говорят в Рос­сии, что от тюрьмы и сумы не за­рекайся, но два суда ни к чему не привели.

— Вы считаете, что больше вас тро­гать не будут?

— Нет, я так не считаю. Если я нарушу закон, я должен буду отве­тить за это. Но я не собираюсь на­рушать закон.

—A все, что было в прошлом, если даже и было, все равно ничего не дока­зано?

— А ничего и не было, просто хотели оклеветать — не получилось.