"ПАТРИОТЫ"ГБ анонсы публикаций перспективные досье профили авторов РГ-Р авторам РГ-Р ВЕРА. НАДЕЖДА. РОССИЯ.

о проекте РГ-Р условия просмотра, заказа и приобретения материалов

главная страница

АПН, 25 апреля, 2000

Зюганов должен уйти вслед за Ельциным
(жирный шрифт – выделения РУСГЛОБУСа)
Борис КАГАРЛИЦКИЙ

В России произошло “обновление” власти. Оппозиция осталась прежней. Так, по крайней мере, может показаться на первый взгляд.

В действительности власть не изменилась радикально и не могла измениться, ибо прежним осталось общество, сохраняется в неизменности экономическая система. Это все тот же олигархический капитализм, но режим эффективно сменил риторику и частично руководящие кадры.

Авторитаризм стал более откровенным, лексика правящих кругов - более советской. Вместо разговоров про “возвращение в мировую цивилизацию” – риторика на тему “особого пути” и намеки на “происки Запада”. Национализм, многократно осужденный при Ельцине, стал официозной доктриной при Путине, а православие – официально не провозглашенной, но во многом фактически признанной государственной религией.

Смена риторики не означает изменения экономической политики и общего курса развития. Более того, новая риторика для того и понадобилась, чтобы можно было попытаться продолжить старый, обанкротившийся курс. Но что противопоставляет этому оппозиция?

Да ничего. Строго говоря, и оппозиции в привычном смысле слова в России уже нет. Ибо коммунистическая партия Российской Федерации на протяжении последних лет вела борьбу не с кремлевской властью, не с ее экономической и социальной политикой, а именно с ее “западнической” риторикой. И вот, риторика сменилась. Руководство КПРФ может торжествовать. Увы, на самом деле такая “победа” равносильна катастрофе.

У КПРФ пропал враг. Партия воевала с фантомами, с идеологическими образами. Но “фантом” растворился. С другой стороны, КПРФ тоже теряет свою ценность в глазах Кремля. Российской власти был нужен “призрак коммунизма”, которым можно было пугать слабонервных интеллигентов. Призрак ушел на пенсию.

Не потому, что в российском обществе исчезли сторонники коммунистических идей - их сейчас побольше, чем лет десять назад, - а потому, что благополучным бюрократам из рядов КПРФ уже невозможно изображать себя борцами за революционное будущее.

Строго говоря, произошла конвергенция. Фантом “западнического заговора”, возбуждавший коммунистов, и “призрак коммунизма”, тревоживший западников, как-то слились в путинской риторике. Если у Путина и его окружения что-то вообще получится, Россия создаст свой собственный вариант “свободного рынка” в “нео-советской” идеологической упаковке.

Если взять немного тоталитаризма, добавить чуточку либерализма, слить это с патриотическими поисками “особого русского пути” и приправить неукоснительным выполнением рекомендаций Международного валютного фонда, получится как раз то, к чему стремятся представители “нового кремлевского поколения”. В таком раскладе КПРФ не нужна ни как правящая партия, ни как оппозиционная.

Могут быть, нужны партийные кадры – представителей аппарата КПРФ уже активно переманивают как в государственные бюрократические структуры, так и в пропутинскую партию “Медведь”. Но это лишь усугубляет разложение КПРФ.

Кризис КПРФ для большинства левых - не только не беда, но напротив, уникальный исторический шанс. Новый этап в развитии “капитализма по-русски” - неизбежно требует и становления новой левой оппозиции. Каковы будут ее формы, пока предсказать трудно. Но некоторые перемены уже налицо.

Прежде всего, начался массовый исход активистов из КПРФ. В этой странной партии и раньше значительная часть членов и активистов была совершенно не согласна с проводимой политикой, руководством, даже идеологией. Но КПРФ оформила себя как “единственно-серьезную оппозиционную организацию”. Не хочешь поддерживать Кремль - иди к нам. Третьего не дано.

Подобная логика была оправданной в 1996 или даже в 1998 году. В путинской России, где идеологический аппарат КПРФ открыто гордится тем, что его лозунги, наконец, подхвачены властью, подобное уже невозможно.

В 1996 году Геннадий Зюганов, выступая как коммунистический кандидат в президенты, победить боялся, но все же готов был с властью бороться. В 2000 году тот же Зюганов уже и не особенно изображал борьбу. Получил он огромное количество голосов, скорее всего, куда больше, нежели сообщила в официальных отчетах Центральная избирательная комиссия, но голосовали не столько за Зюганова, сколько против Путина.

Показательным стал и успех Амана Тулеева, выступившего в качестве альтернативного левого кандидата. Большой политической разницы между Тулеевым и Зюгановым нет, да и сам Тулеев не особенно скрывал, что его единственная цель – расколоть “красный” электорат. Но его появление среди кандидатов стало важным сигналом. Во-первых, появилась альтернатива. Во-вторых, Зюганов уже не мог монополизировать оппозиционную нишу.

Тулеев выступал с достаточно правых позиций, но, парадоксальным образом, притянул к себе именно радикальный, протестный электорат - тех, кто уже не верит Зюганову, считая его оппортунистом. Если, голосуя за Зюганова, голосовали на самом деле против Путина, то, голосуя за Тулеева, – против Зюганова.

Внутри КПРФ пошли разговоры о смене лидера, но сказать – легче, чем сделать. Мало того, что Зюганов все еще пользуется поддержкой аппарата, но и менять его особенно не на кого. Все наиболее серьезные альтернативные фигуры давно оказались вне партии или, по крайней мере, вне ее руководства.

Тем временем исход активистов из зюгановской компартии начинает принимать угрожающие масштабы. Наглядным примером может послужить история с губернаторскими выборами в Саратове. Массовое дезертирство людей моложе 50 лет привело к тому, что местный обком КПРФ оказался просто не в состоянии собрать подписи для выдвижения своего кандидата.

В регионе компартия уверенно пользуется поддержкой почти трети избирателей, но это ничего не значит, если нет актива. Аппарат обкома КПРФ не нашел ничего лучшего, как обратиться к очередной “коммерческой” команде, которая просто “продала” своим клиентам необходимое количество подписей. Увы, как часто бывает в условиях русского капитализма, продавец просто надул покупателей.

Подписи всучили некачественные. Бизнесмены поленились собирать подписи заново и всучили коммунистам подписные листы, в точности повторявшие такие же листы, собранные ими за несколько месяцев до того в поддержку… Союза правых сил Сергея Кириенко!

Подлог был обнаружен, разразился скандал, и коммунистический кандидат Валерий Рашкин снят с дистанции. Не помешало даже то, что Рашкин достаточно популярен в области и при желании нашел бы немало людей, которые вполне искренне готовы были бы подписаться за его выдвижение.

Между тем, недовольные политикой КПРФ активисты не остались без дела. Ими был выдвинут собственный кандидат – Игорь Караулов. На сей раз проблем со сбором подписей не было. Караулов попал в избирательный бюллетень и провел энергичную кампанию, одной из главных тем которой была критика КПРФ слева.

По мнению Игоря Караулова, “соглашательская и демагогическая политика Геннадия Зюганова превратила коммунистическую оппозицию в “карманную” партию Кремля”. Политики из КПРФ дрожат за свои “теплые партийные кресла”, не желают быть “в гуще событий и реально влиять на обстановку в стране”. Тем самым они “дискредитируют коммунистическую идею”, а ЦК партии превратилось “в “галерею старожилов” образца брежневских времен”. В качестве противовеса дискредитированной КПРФ Игорь Караулов призвал создать движение “За обновленный социализм”.

Несмотря на радикальную риторику, программные установки саратовского политика выглядят весьма умеренными. Он призывает к перераспределению в пользу неимущих и “адресному подходу к решению социальных проблем”. Одновременно – предупреждает об угрозе установления в стране “правой диктатуры”. Иными словами, перед нами не коммунист и даже не социалист, а скорее социал-демократ, причем центристского толка. Парадокс в том, что со всеми своими умеренными взглядами социал-демократ Игорь Караулов оказался все равно левее “лидера коммунистов” Геннадия Зюганова!

Результаты Караулова на саратовских выборах оказались не слишком впечатляющими. Как голосовали на самом деле, мы не знаем, но официально победил Аяцков, набрав около 70% голосов, а примерно 20% проголосовало “против всех”. Остальные кандидаты вместе получили менее 10% голосов. Даже если доля Аяцкова завышена, его оппоненты проиграли - не действующему губернатору, а протестному голосованию.

Разумеется, специфика ситуации была в том, что КПРФ здесь, лишившись своего кандидата, призвала голосовать “против всех”. Это свидетельствует о том, что, даже теряя актив, КПРФ все еще способна контролировать электорат. Но, с другой стороны, время парламентской политики кончается. В данном случае КПРФ случайно “попала в резонанс” с более радикальными настроениями и группами. В долгосрочной перспективе подобное развитие событий для КПРФ скорее опасно.

Дело в том, что КПРФ на электоральном уровне способна была выиграть от протестных настроений, но к реальным акциям протеста не имеет никакого отношения. Чем меньше значение электоральной политики, тем важнее способность к прямому действию, которая у КПРФ отсутствует напрочь.

Более радикальные левые тоже переходят в наступление. Кампания по бойкоту президентских выборов породила коалицию “Союз-2000”, ядром которой стали активисты различных левых молодежных групп как социалистического, так и коммунистического или анархистского толка. Поскольку “Союз-2000” создавался как инструмент для проведения конкретной кампании, его программа и организационные принципы остаются не до конца ясными даже для самих его участников.

Главное, что остается под вопросом – сохранится ли движение после выборов. Одно дело - провести несколько митингов, “засветиться” перед телевидением эффектными протестами, другое дело – вести рутинную организационную работу, на которую может не хватать ни сил, ни средств. И все же по окончании выборов большая часть актива “Союза-2000” была настроена на продолжение совместной работы и подготовку учредительного съезда.

Еще левее находится “Движение за создание Рабочей партии” (ДРП) во главе с независимым депутатом Государственной Думы Олегом Шеиным. Сам Шеин больше известен не как политик, а как один из лидеров радикального профсоюзного объединения “Защита”. Эта организация остается малочисленной на фоне огромной структуры старых советских профсоюзов, но “Защита” весьма активна на предприятиях и продолжает расти, тогда как другие профцентры теряют людей.

“Защита” активно взаимодействует с “протестными коллективами” – речь идет о предприятиях, где имели место захваты заводов рабочими, оккупационные забастовки, столкновения с милицией. Кроме актива “Защиты”, в состав ДРП входит множество более мелких групп – от социалистов до троцкистов. По форме - это конфедерация с весьма неустойчивой организационной структурой и без жесткого руководства.

Отличие левых “новой волны” от КПРФ – разительное. Если зюгановская партия пытается черпать свое вдохновение в советском прошлом, то новые левые – в опыте международного социалистического движения. Зюгановская политика националистична, ее противники слева – интернационалисты, выступающие против войны в Чечне, против антисемитизма и антикавказского расизма. Сторонники КПРФ – стары; новый актив – молод.

В отличие от централистской культуры старого коммунистического движения, здесь преобладает стремление к созданию всевозможных конфедераций, союзов, сетевых структур, лишенных авторитарного руководства. Парадоксальным образом все это напоминает то новое левое движение, которое заявило о себе в США массовыми выступлениями 1999 года в Сиэтле.

Возможно ли объединение этих малочисленных пока организаций и групп в нечто более крупное, зависит от многих обстоятельств. Существенно, однако, что среди левых наблюдается тенденция к объединению. Все группы, начиная от умеренных и респектабельных сторонников “обновленного социализма", кончая более радикальными молодежными тусовками, готовы к сотрудничеству и находятся в постоянном диалоге между собой.

Тактические разногласия не препятствуют взаимопомощи, а это уже огромный шаг вперед по сравнению с сектантской культурой “старых” левых.

В конечном счете, будущее левых зависит от размаха массового движения. Если назревающий в стране экономический кризис поднимет новую волну рабочих выступлений, а продолжающаяся война в Чечне расшевелит студенчество, вполне возможно, что мы увидим многих из активистов сегодняшних небольших групп в качестве лидеров серьезной левой оппозиции. В любом случае, ясно одно: время политической монополии Геннадия Зюганова и его партии уходит в прошлое.