"ПАТРИОТЫ"ГБ анонсы публикаций перспективные досье профили авторов РГ-Р авторам РГ-Р ВЕРА. НАДЕЖДА. РОССИЯ.

о проекте РГ-Р условия просмотра, заказа и приобретения материалов

главная страница

Опубликовано: журнал “Эксперт”, 2000, № 31 (28 августа), с.35-37.

Расширенная статья в Сети: www.rusglobus.net

“НОВАЯ ГРАНИЦА” ДЛЯ МОСКВЫ
Уйгурский сепаратизм становится общей проблемой России и Китая

А.Д. Собянин

В конце августа российские власти приняли решение выдать Китаю двух китайских граждан, уйгуров по национальности, захваченных ранее в ходе военной операции в Чечне. По данным ФСБ, в партизанских действиях на территории Чеченской республики участвуют десятки наемников из КНР. Отличились уйгурские боевики и в ходе недавнего “налета” на Узбекистан и Киргизию. Специалисты отмечают, что уйгуры, в основном проживающие в китайском Синьцзяне, все активнее вовлекаются в деятельность различных радикальных исламских группировок, стремящихся дестабилизировать ситуации в Средней Азии и в мусульманских районах России. Уйгурский сепаратизм становится головной болью не только для Пекина, но и для Москвы.

Беспокойный район

С Синьцзян-Уйгурским автономный районом Китая (СУАР) Россия имеет границу величиной с… ладонь! В этом месте КНР и РФ разделяет всего один пограничный столб – в точке, где сходятся Россия, Монголия, Казахстан и Китай. Почему же в свое время Российская империя, а позже СССР затратили немало сил для стабилизации положения на этой огромной и формально не имеющей к нам никакого отношения территории, расположенной между Тянь-Шанем и пустыней Такла-Макан?

“Синьцзян” в переводе с китайского обозначает “Новая граница”. Только в 1759 году Западные земли (по-китайски, Сиюй), будущий Синьцзян, вошли в состав Китая. Их населяли народы тюркской группы (уйгуры, казахи, киргизы) и монголы, которые до сих пор очень недовольны появлением в их краях переселенцев из числа китайцев (ханьцев). Пригодных к обработке земель в Синьцзяне не так уж много, поэтому аграрное перенаселение здесь приводило к постоянным вспышкам насилия. После того, как в 1862 году в соседних провинциях восстали мусульмане-китайцы, в Синьцзяне началось восстание местных тюрок, а в 1865 году район уже полностью отделился от Китая. Здесь образовались несколько независимых городов-государств, которые вскоре правитель из уйгур Якуббек объединил в единое “Государство семи городов” (Йетти-Шаар).

Вскоре выяснилось, что Йетти-Шаар угрожает восточным границам империи гораздо больше, чем сам Китай. Слишком большой вес приобрели при дворе Якуббека британские офицеры и дипломаты, которые тогда противостояли России повсеместно – в Афганистане, на Памире, на Кавказе. Борьба велась буквально за каждую пядь сферы влияния. Под влиянием англичан Якуббек захватил несколько стратегических перевалов на Тянь-Шане и начал борьбу за контроль над рынками зависимого от России Кокандского ханства. Чтобы обезопасить восточную границу, Петербург в 1871 году наконец откликнулся на просьбу китайцев помочь навести порядок и направил в районы, пограничные с Йетти-Шааром, войска под командованием генерала Г.А. Колпаковского.

В 1874 году китайская армия потопила в крови восстание китайцев-мусульман. После этого встал вопрос о возвращении Йетти-Шаара под власть императора. Милитаристская партия в Пекине презрела угрозу европейских государств блокировать морские порты Китая, и начался Западный поход – самая дорогостоящая кампания в истории Цинской династии. Китайцы прошли по “Государству семи городов”, не щадя ни старого, ни малого. Чтобы закрепить успех, территорию переименовали в Синьцзян – теперь она навсегда становилась частью империи. В 1881 году по условиям Петербургского договора российские войска были выведены из мест исполнения “интернационального долга”. Вместе с ними ушли в российское подданство 70 тысяч мусульман.

В очередной раз неудобный сосед напомнил о себе уже при советской власти. В 1922-1933 году на территории Синьцзяна появились басмаческие лагеря, откуда банды совершали рейды в Узбекистан и Киргизию. На этот раз справиться с уйгурами помогла начавшаяся в Китае в 1933 году освободительная война против японцев. На территории Синьцзяна возник ряд независимых тюркских государств, самое крупное из которых – Восточно-Туркестанская Республика (ВТР) – было создано в 1944 году благодаря неофициальной поддержке СССР. ВТР покончила с бандитизмом в регионе и обеспечила безопасность автоколонн с оружием, которое Советский Союз поставлял Гоминьдану. На Западе существовало мнение, что СССР стремится к присоединению региона, но после победы над японцами, когда все поставки в Китай, в том числе оружие, стали идти по КВЖД, необходимость контроля Москвы над Синьцзяном отпала. Поэтому, когда в 1946 году Народно-освободительная армия Китая вошла в Восточный Туркестан, СССР не возражал.

Ассимиляция

После окончательного присоединения Синьцзяна к КНР там стали принудительно организовывать китайские (ханьские) поселения. Сегодня число китайцев в районе составляет почти 60% (свыше 9 млн), тогда как доля бывших основных жителей – уйгур – не превышает 40% (7,7 млн). Со времени присоединения к КНР и до наших дней в СУАР произошло 15 крупномасштабных сепаратистских восстаний. Все они носили религиозную окраску – в отличие от этнических китайцев, уйгуры в большинстве своем мусульмане.

Давление излишнего населения в Синьцзяне всегда было очень велико. Семьи у тюрок Китая традиционно большие, поэтому на СУАР никто даже не пытался распространить известную политику “одна семья – один ребенок”. Но и требование иметь не больше двоих детей на семью здесь принимают в штыки. Высокая рождаемость влечет безработицу. Сегодня часть уйгурской молодежи, которая не нашла себе места на родине, тайно покидает Китай, чтобы влиться в ряды мусульманских террористов всех мастей.

В соседнем Пакистане из уйгурских юношей готовят не только богословов, но и боевиков, чьи тренировочные лагеря находятся в Северо-Западной пограничной провинции. Обучением и тех, и других занимается, по информации китайского посольства в Исламабаде, организация Харкат уль-Муджахиддин. Она создана деобандийцами – представителями одного из основных течений суннитского толка в Пакистане. Именно они, а вовсе не ваххабиты, как принято считать у нас, располагают наиболее сильными террористическими группами во всем мусульманском мире.

В свое время по ходатайству пакистанской Межведомственной разведки (ISI) военизированные подразделения Харкат уль-Муджахиддин и Лашкар-и Таяба (ваххабиты) получили в свое распоряжение бывшие душманские базы в Афганистане – Аль-Бадр, Салман Фарси Гхунд, Корпс-9 и другие. Теперь здесь молодые террористы со всего мира проходят 40-дневный “курс молодого бойца”: основы мусульманской теологии, навыки работы с зенитными автоматическими пушками, безоткатными орудиями, ракетными установками и всеми видами стрелкового оружия. Боевую обкатку выпускники лагерей проходят в Таджикистане, в составе “интербригад”, куда входят пуштуны, чеченцы, узбеки, уйгуры, киргизы и т.д. Научившись вести диверсионную работу, боевики затем по горным тропам уходят в СУАР. Там они копят силы и средства в ожидании “часа Х”, зарабатывая на жизнь наркоторговлей и рэкетом в отношении бизнесменов-мусульман. Не грешат бандиты и вылазками в соседние государства – например, в Киргизии в марте этого года был убит руководитель уйгурского культурного объединения "Иттипак", отказавшийся выделить крупную сумму на помощь “борцам за создание независимого уйгурского государства”.

Борцы за свободу

Горы делят Синьцзян на две части. Северная – Джунгария – примыкает к нашему Алтаю и Казахстану. Южная – Кашгария – граничит с Киргизией, Таджикистаном, Афганистаном и Пакистаном. В Джунгарии идет борьба за создание “Уйгурстана” – независимого светского государства. В Кашгарии властвует идея создания союзной Пакистану Исламской республики Восточного Туркестана и пользуется популярностью образ бен Ладена.

Но не столько желание видеть свою страну независимой движет местными боевиками. Они хотели бы единолично распоряжаться значительными природными ресурсами местных гор, разработка которых началась только в 1950х годах. Интересуют сепаратистов и транспортные коридоры из Китая в Европу, а также строящиеся или планируемые газо- и нефтепроводы в центральные районы Китая.

Официально сепаратистам не оказывает помощи ни одна страна мира. Однако ряд правозащитных и культурно-исторических сообществ на Западе активно формирует общественное мнение в пользу уйгур. Это Восточно-Туркестанский Союз в Европе (ETUE) со штаб-квартирой в Германии, Международная Такламаканская ассоциация прав человека (ITHRA), очень активный Восточно-Туркестанский национальный освободительный центр (ETNFC) со штаб-квартирой в Вашингтоне. Немало таких обществ и в государствах СНГ. В Средней Азии действуют Уйгурстанская организация свободы, Межреспубликанская ассоциация уйгуров, уже упоминавшийся “Иттипак”. В Алма-Ате в начале 1990х годов была создана Уйгурская освободительная организация (ULO), которая пообещала не нарушать казахстанские законы и в своей деятельности руководствоваться международным законодательством в области прав человека. По данным France Press, на территории Казахстана был сформирован также Объединенный национальный революционный фронт Восточно-Туркестанской Организации (UNRFETO).

В периоды между вспышками вооруженных конфликтов китайские власти и сепаратисты ведут “негласную войну”. Пекин успешно противопоставляет уйгурам вторичные национальные образования внутри СУАР – компактно проживающих киргизов, таджиков и казахов. Столицу СУАР Урумчи “уравновешивают” горожане не-уйгурских оазисов Турфан и Хами. А вот информационную войну Китай пока проигрывает вчистую. Антисепаратистских материалов в Сети нет. Похоже, используя в качестве основного инструмента своего воздействия аресты и цензуру, Китай рискует потерять – в глазах западного сообщества – “право на Синьцзян” так же, как уже потерял однажды в информационной битве Тибет.

Российский аспект

В октябре прошлого года, в самый разгар боевых действий в Чечне, начальник ЦОС ФСБ Александр Зданович признал, что китайские граждане воюют на стороне чеченских боевиков.

Однако более серьезную опасность для России представляют планы уйгуров в Средней Азии, которую уйгурские “борцы за независимость” до сих пор называют не иначе, как “территории Западного Туркестана, аннексированные Российской империей”. По словам главы МВД Киргизии Омурбека Кутуева, цель недавно задержанных в республике десяти членов террористической уйгурской организации – свержение правительств Киргизии, Казахстана и Таджикистана. Причем свою деятельность уйгуры тесно координируют с афганскими и узбекскими “коллегами”. По данным российских спецслужб, в апреле этого года в пакистанском городе Пешавар прошел “съезд” узбекских, таджикских, уйгурских и чеченских боевиков, в котором приняли участие около 100 главарей террористических группировок. На встрече была намечена программа совместных действий на ближайшие месяцы. По всей видимости, недавняя попытка исламистов пробиться в Ферганскую долину была запланирована как раз на “слете” руководства боевиков в Пешаваре.

Уйгуры имеют в этом предприятии самый прямой интерес. Как заявил в мае в интервью “Московским новостям” анонимный сотрудник СВР, “уйгуры считают, что их путь в Китай лежит через Центральную Азию, конкретно – через Ферганскую долину”. Если талибам и уйгурским боевикам удастся прорваться в долину, Россия рискует захлебнуться в потоке наркотиков, беженцев и импорта преступности, который не остановит номинальная граница между РФ и Казахстаном. Чтобы обезопасить свои южные границы, Россия, как и сто лет назад, должна оставаться в уйгурском вопросе союзницей Китая.

Конец текста из журнала “Эксперт”.

НИЖЕ СЛЕДУЮТ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЦИТАТЫ ПО ПРОБЛЕМЕ УЙГУР ДЛЯ РУСГЛОБУСА

Уйгурский сепаратизм: сквозь “китайскую призму”

Напомним, что регулярные встречи Шанхайского форума (бывшей “Шанхайской пятерки” – Китая и четырех приграничных с КНР постсоветских государств, к которым присоединился Узбекистан) рассматриваются членам форума прежде всего со своих специфических целей и позиций (для России, например, это постепенное улаживание приграничных споров). Для Китая основной целью участия в форуме является обеспечение стратегической безопасности на границах с Синьцзянем. Именно поэтому Китай горячо поддержал присоединение к “пятерке” шестого члена – Узбекистана, не имеющего общей с Китаем границы, но имеющего ключевое значение в плане противостояния попыткам строительства независимой “Восточно-Туркестанской Республики”.

Посмотрим через эту, китайскую призму: на форуме в Бишкеке (30 ноября – 2 декабря 1999 г.), президент Киргизии А. Акаев осудил уйгурский сепаратизм в Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР и поддержал военную кампанию России на Северном Кавказе. Как сторонники, так и противники Китая нашли в позиции Акаева прямую связь с возможным ужесточением китайской политики в случае роста экстремизма в СУАР. Китай продолжает диалог будь то с Киргизией, Россией или с Казахстаном лишь после получения подобных официальных осуждений “уйгурского сепаратизма” в СУАР, в высшей степени эффективно применяя ту же практику, что уже апробирована на мировом сообществе по проблеме Тайваня.

Правозащитники в США и Европе за “Свободу Уйгурстана”

Как сообщает организация “Граждане против китайской коммунистической пропаганды” (Эдгар Эммет, в данном случае): “Под покровительством Пакистана и движения Талибан неподтвержденное количество уйгурских боевиков уже присоединилось к партизанам в Чечне, Кашмире, Узбекистане, Таджикистане с целью экспорта в дальнейшем исламского национализма. Весь уйгурский народ привязывают к этому достаточно небольшому количеству повстанцев и осуждают в дестабилизации Центрально-азиатского региона. Лидеры “Шанхайской пятерки” видят в уйгурах удобных козлов отпущения для решения своих внутренних реальных проблем, таких как повальная коррупция, ущемление демократических свобод, нарушения прав человека, административную несостоятельность чиновников и т.д. Коррумпированные режимы могут также оправдывать диктаторские методы ужасами угроз безопасности”. И далее, он же, “России угрожает своя многоголовая гидра сепаратизма, от Чечни до Татарстана и Тувы. Для нынешнего российского руководства, вышедшего из недр бывшего КГБ, внешняя безопасность и внутренняя стабильность являются чем-то целостным, чем можно накрыть как сепаратистов, так и просто нежелательных лиц. Применение Россией в Чечне тактики, заимствованной у НАТО в Косово, может рассматриваться как стратегия обеспечения безопасности и для Центральной Азии”.

Китайские стратегии: на смену Западному походу - Западное развитие

Однако реальная ситуация далеко не укладывается в эту простую картину, которую рисуют правозащитные организации поддержки движений за независимость Синьцзяна, Тибета и Внутренней Монголии. В прошлом веке основным аргументом, который перевесил доводы генерала Цзо Цзунтана в споре с генералом Ли Хунчжана, был довод, что без дорогостоящего “удержания” западных мусульманских провинций угроза целостности и безопасности Китаю приблизится к внутренним районам, где удерживать десятки миллионов сепаратистов будет несравненно дороже подавления сотен тысяч западных мусульманских повстанцев. Тогда состоялся Западный поход.

В начале 21-го века Китай продолжает ту же стратегическую логику “безопасность на Западе – безопасность в Поднебесной” – западным провинциям уделяется особое внимание по всем вопросам: особые права на рождения более чем одного ребенка, исключительные права на внешнеэкономическую деятельность, поддержка нерыночными способами создания высокотехнологичных производств и дополнительных рабочих мест на Западе КНР, протекция в карьере чиновников местных национальностей и т.д. Сейчас эта общегосударственная китайская политика стала называться Западным развитием (или “развитием Запада”).

Официальные китайские лица о развитии Западного Китая

ДАЛЕЕ ЦИТАТЫ ПО ВЫСТУПЛЕНИЯМ И ИНТЕРВЬЮ НА МЕЖДУНАРОДНОМ ФОРУМЕ ПО РАЗВИИЮ ЗАПАДНОГО КИТАЯ (Чунцин, Chonging июнь 2000 г.). Город в верховьях реки Янцзы выбран неслучайно, он находится и олицетворяет собой точку встречи западных и центральных провинций Китая.

Ху Цзялу (Xu Jialu), зампредседателя Постоянного комитета Всекитайского Собрания народных представителей (ВСНП), на Международном симпозиуме по развитию Западного Китая (июнь 2000 г.): “Экономическое развитие Западного Китая вызывает интерес у компаний всего мира по причине того, что таким образом расширяется прямое и непрямое влияние на всю Азию и частично даже на весь мир”. Ху Дзялу считает, что “высокую скорость западному развитию должны придать дух законности и система поддержки научных разработок и инновационных высокотехнологичных проектов”.

Чэнь Цзиньхуа (Chen Jinhua), зампредседателя Политического консультативного совета ВСНП: “В целях Западного развития необходимо усилить процессы урбанизации населения и модернизации сельскохозяйственного развития”. Чень Дзиньхуа подчеркнул прямую связь между развитием западных районов и необходимостью соответствовать требованиям членства в ВТО.

Цзэн Пейянь (Zeng Peiyan), директор Главного управления по западному развитию (Leading Office): “Необходимо соблюдать три принципа: 1) план развития должен быть всеобъемлющим и научно обоснованным; 2) должны быть четко выделены ключевые проекты, на которых будет сконцентрирована материальная и финансовая мощь; 3) учитывая наименьшую в Китае степень промышленной развитости Запада, необходимо предусмотреть долгую и настойчивую работу по западному развитию, отказавшись от ожидания быстрых результатов.

Чэнь Юань (Chen Yuan), президент Государственного Банка Развития, сказал, что “Координация государственного и банковского финансирования западного развития… должна включать в себя 4 уровня: 1) центральное финансирование будет использоваться прежде всего на развитие железных и автомобильных дорог, гражданской авиации и транспортной инфраструктуры, крупномасштабные гидро- и гидроэлектрические проекты и частично на проекты охраны окружающей среды; 2) местное государственное финансирование будет направлено на развитие городской инфраструктуры; 3) совместные займы Банка Развития и местных банков будут выделяться на промышленные и сельскохозяйственные проекты местного значения; 4) займы непосредственно Банка развития будут выделяться на проекты по нефти и газу в соответствии с обычными принципами инвестиционных рисков”. По словам Чен Юаня, на всех уровнях должна быть предусмотрена процедура “сначала построить, только потом начать возвращать долг”.

По словам министра территории и ресурсов Тянь Феншаня (Tian Fengshan), с учетом нехватки плодородной земли и ресурсов, необходим самый жесткий контроль за управлением ресурсами, а также “необходимо законодательное обязательство нового трудоустройства высвобождающейся с земли трудовой силы”. Жесткий контроль государства привел к тому, что при 436 тыс. гектаров выведенной в 1999 году под строительство и производство обрабатываемой земли, 394 тыс. гектаров было возвращено под зернопроизводство.

Ли Вейсюн (Li Weixiong) НИИ при Госкомиссии по планированию семьи, в докладе “Вопрос народонаселения остается ключевым для устойчивого развития Китая в 21-м веке” подчеркнул, что при западном развитии должен сохраняться контроль за быстрым ростом населения, “иначе западное развитие будет затруднено”. В докладе Ли Вейсона отмечается, что к 2030-му году население Китая может достигнуть 1 млрд 600 млн человек, темпы роста населения в западных провинциях Китая более чем вдвое больше темпов в центральных районах. В Синьцзяне и других национальных западных районах, несмотря на крайне тяжелое положение с природными ресурсами и наличием рабочих мест, будет продолжена политика “одна семья – два ребенка”, и иногда даже 3, 4 ребенка на семью.

По мнению известного экономиста Ю Жуяо (Yu Zuyao), члена Комитета по финансовым и экономическим вопросам ВСНП, государственные гарантии проектам общекитайского и местного значения в рамках западного развития несут в себе дополнительные риски в банковской сфере и в сфере социального финансирования. Тем не менее, как отметил Ю Жуяо, “поздние игроки превосходят предшественников”, и перспективы западного развития видятся хорошими при учете уроков и опыта развития западных провинций и национальных районов в последние четыре десятка лет.

Замдиректора Института рыночной экономики исследовательского центра развития при Госсовете КНР Чэнь Хуэй (Chen Huai) обращает внимание на огромную диспропорцию между развитием восточных и западных провинций КНР: из 45китайских городов с ВВП более 20 млрд юаней в год, лишь 7 находятся в западных провинциях, а из 5 городов с ВВП более 100 млрд нет вообще ни одного города Запада КНР. С учетом рыночных рисков и фактора нехватки ресурсов, “преодоление разрыва между уровнем развития западных и восточных провинций” видится Чэню Хуэю в “преодолении разрыва в уровне развития прежде всего крупных городов”. Для этого, по его мнению, необходимо выделить столицы западных провинций и районов, а также некоторые средние по размеру города в качестве центров приоритетного развития.

Техасцы считают, что за талибами США, против – лишь КНР

23 марта 1999 года в американском городе Остине (штат Техас) была основана “консультативная фирма по расследованиям Стратфорком” (Intelligence consulting firm Stratfor.com). Целью создатели заявили “выяснить, заинтересованы ли люди в том, чтобы вместо новостей получать готовые результаты расследований”. Первыми прогнозами Стратфоркома марта 1999 года стали “предстоящие летом-осенью 1999 года” отставка пакистанского правительства, уход российского президента Б. Ельцина и возвышение В. Путина.

В докладе “Отношения между Пакистаном и движением Талибан охлаждаются по мере того, как Китай пытается обуздать исламистских повстанцев” эксперты Стратфоркома отмечают (зима 2000 г.): “Хотя спикер движения Талибан Вакиль Ахмед Мутаваккель в репортаже Франс-пресс 15 сентября 1999 г. заявил, что ДТ сокращает количество пакистанских добровольцев в своих рядах, потому что “мы не можем положиться на них”, тем не менее реальная причина сокращения пакистанской поддержки ДТ является давление некой внешней силы”.

Далее эксперты Стратфоркома отмечают, что потенциально этой закулисной силой могли бы стать Россия, Иран, США, КНР. Однако: “Россия поддерживает силы Северного альянса и не имеет влияния на пакистанскую политику, Иран сам является соперником Пакистана на роль регионального лидера, США и вовсе не заинтересованы в усилении Северного альянса и стоящей за ним России или в стратегическом ослаблении Пакистана”.

Остается, по мнению Стратфоркома, Китай, за которым “долгая история сотрудничества с Пакистаном и который имеет кость против Талибана”. Именно “Китай мог стоять за пакистанским энтузиазмом в деле миротворческих соглашений о прекращении огня. Даже в тех случаях, когда заключение мирных договоренностей с Северным альянсом противоречило стратегическим интересам Талибана, соглашения закрепляли линии фактического соприкосновения сторон и тогда, когда Талибан чувствовал возможность разрешить проблему военным путем”. Китай продолжает поставки ракетных технологий в Пакистан и морские поставки вооружений и тем признает, “что Пакистан является ключевым элементом в китайской стратегии ограничения исламистского повстанческого движения. За исламистскими повстанцами в Киргизии и Синьцзяне стоит движение Талибан, поэтому Китай надеется, что Пакистан будет способствовать ограничению возможностей Талибана, а может даже и поражению движения Талибан, что явилось бы решающим ударом по исламистским повстанцам в регионе”.

Иран: за Талибаном стоят США

Министр печати и информации посольства Пакистана в США д-р Рифат ХУССЕЙН в журнале "Центральная Азия" (1997, № 8) отмечает, что для развития стран Организации экономического сотрудничества (объединяет мусульманские страны Центральной Азии) самыми важными условиями являются: “1) Использование Каракорумского шоссе как связующей артерии для осуществления коммерческих и торговых обменов между государствами-членами ЭКО; 2) Необходимость скорейшего строительства шоссейных и железных дорог, обеспечивающих доступ из Центральной Азии в порты Карачи и Гвадар, преимущественное внимание завершению железной дороги Кушка-Герат-Кандагар-Чаман”.

Китай и Пакистан накрепко связаны Каракорумским шоссе и вынуждены считаться с интересами друг друга в регионе. Построенная после падения Советского Союза автодорога из Горно-Бадахшанской автономной области Республики Таджикистан в Таджикский округ СУАР КНР действовала активно лишь непродолжительное время, в настоящий момент автокараваны из Узбекистана и Таджикистана не идут в китайский Таш-Курган именно из-за угрозы состыковки узбекских и уйгурских боевиков и снабжения их оружием и иными поставками по высокогорному Каракорумскому шоссе.

Бывший президент Ирана Абдулхасан Банисадр пишет, что “духовный лидер Ирана аятолла Хаменеи заявил, что Америка решила отомстить мусульманам руками движения "Талибан" и их оскверняющими религию действиями. Исламский мир не приемлет того, что делают талибы от имени религии, а защита Америкой талибов еще один раз доказала, что вся их пропаганда о правах человека и женщин является ложью, - высказался Хаменеи” (иранская газета в Париже "Enghelabe Eslami", 1997, № 396).