"ПАТРИОТЫ"ГБ анонсы публикаций перспективные досье профили авторов РГ-Р авторам РГ-Р ВЕРА. НАДЕЖДА. РОССИЯ.

о проекте РГ-Р условия просмотра, заказа и приобретения материалов

главная страница

Новая Газета
№ 17(д)
4 мая 2000 г.

ПРЕФЕССИОНАЛЫ
Известный московский карточный игрок в интервью “Новой газете” раскрывает интимные тайны мира российского преферанса. Естественно, анонимно — таковы уж эти тайны и неписаные законы Среды

 Русский мужчина без карточной игры — все равно, что русская женщина без детей. Совсем не может. В стране, где тюрьма — норма жизни, где каждый четвертый взрослый мужчина непременно сидел, а каждый первый на воле периодически сходил с ума от ощущения собственной невостребованности, карты наряду с водкой вот уж который век подряд являются испытанным лекарственным средством от пустоты окружающей действительности. Этим “аспирином” пользовались и Александр Сергеевич, и Федор Михайлович, и Лев Николаевич, и народовольцы, и западники, и славянофилы, и пламенные большевики-ленинцы, и члены ЦК — все-все-все, десятилетие за десятилетием, вплоть до нашего сегодняшнего собеседника, игрока с четвертьвековым стажем. По образованию он — московский инженер, возраст — за сорок, род занятий — предприниматель. Нынешняя его жизнь — это, конечно, прежде всего, бизнес. А остальное — преферанс: пять раз в неделю на специальном сайте в Интернете. Для партий тет-а-тет — поездки по выходным к “своим”, в закрытый, подпольно существующий клуб на базе одного из московских ресторанов (хозяин — конечно же тоже игрок, бывший, “завязавший”)

— Что собой представляет мир преферанса в современной России?
— Бедные в преферанс сейчас не играют. Как и глупые. В нашем мире я не общался ни с одним человеком, не имеющим достаточно средств, а также не обладающим высоким интеллектом. Это среда богатых и супербогатых людей, по сути российских миллионеров. Лично меня привлекает то, что преферанс, будучи чисто русским изобретением и сейчас представляет собой времяпрепровождение для умных, продвинутых людей. И в образовательном, и в социальном, и в финансовом плане.
— Сколько надо иметь в портмоне, чтобы спокойно сесть за стол?
— Обычная партия для отдыха — в пределах тысячи-двух долларов.
— Кто из великих мира сего — “ваши” люди?
— Политиков играющими не видел никогда. Высокопоставленных правительственных чиновников — тоже. А вот среди тех людей, которых у нас называют олигархами, играющих много. Например, вся группа Потанина. И сам он, и Хлопонин играют очень хорошо. Постоянно. И всегда — на большие деньги. (Для справки: Владимир Потанин — глава группы “Интеррос”, Александр Хлопонин — глава концерна “Норильский никель”. — Прим. А. П.)
Несколько раз участвовал в игре Березовский — и очень неплохо. Но Березовский — не из нашего круга. В среде появляется изредка. Он — то, что называется игрок из “подсознания”. Там у него записано: “я играл”... А это уже, как вирус: если один раз попал в организм, когда-нибудь да проявится. Бывает, и через много лет. Березовского тянет за стол время от времени. При этом он — настоящий игрок. Это видно по его поведению за столом.
— В мире преферанса, как в театре, полно условностей. Какие из них главные?
— Конечно, твои реквизиты — определенные приемы, без слов демонстрирующие твой финансовый статус. Раньше это были кольца с бриллиантами и браслеты. В последние полтора года — часы на руке не менее чем за 20 тысяч долларов. Такая символика для нас — не выпендреж и не членская карточка, а необходимость. В преферансе не принято показывать портмоне, набитое долларами. Ты приходишь, садишься за стол, и партнеры должны определить, кто ты есть, состоятелен ли играть по доллару. А как? Условными обозначениями. Если у тебя соответствующие часы — значит, с тобой разговаривают, как с равным. Ты сразу свой.
— Какие церемонии! Может, проще все-таки достать кошельки?
— Если мне скажут за столом: “Покажи деньги”, — это оскорбление. За всю карьеру мне подобное говорили несколько раз. И я сразу вставал и уходил. Слова “покажи деньги” — признак дурного тона в преферансе. Это значит: тебя хотят обыграть обманным путем — и с такими людьми садиться за стол нельзя.
— Какие марки часов предпочтительны для членов вашего преферансного клуба?
— Вся Швейцария первой категории. Еще — “Картье”. На самый худой конец — дорогой “Лонжин”. В “Полете”, даже золотом, профессионала представить невозможно.
— Распространяются ли эти правила на женщин-преферансисток? И много ли их вообще в России?
— Для женщин не существует условных обозначений. Потому что они по-крупному не играют. Я никогда не видел, даже чтобы по доллару с ними садились. На кону при женщинах — максимально 200—300 долларов. Думаю, у многих из них есть материальная возможность играть и по более высоким ставкам, но нет шансов интеллектуальных. Практика показала, что до уровня хорошего игрока женщины не поднимаются. Всего их в стране — примерно 5 процентов от общего числа игроков. Половина преферансисток молоды — от 20 до 30 лет. Это или дочки богатых родителей, или дамы-галеристки (владелицы художественных галерей). Так почему-то сложилось.
— Вы играете с женщинами?
— Лично — никогда. Только в Интернете.
— Вы боитесь проиграть женщине-партнеру?
— Преферансистки, как правило, некрасивые и очень умные. Это сочетание лично мне не нравится.
— От чего адреналин в преферансе? От суммы выигрыша?
— Нет. Самый большой кайф у преферансиста — доказать свое интеллектуальное превосходство. Главное в том, что ты лучше. А деньги — просто инструмент, они мобилизуют, не дают возможность хулиганить за столом во время игры — и красота игры ума не теряется.
— Как ни крути, преферанс — коммерческая игра.
— Все преферансисты делятся на тех, кто зарабатывает деньги игрой (“игроки”), и тех, кто не зарабатывает. Я — не игрок. Я получаю удовольствие. Я не живу с игры. А чтобы зарабатывать с помощью карточной колоды, помимо ума нужны специальные навыки. Без шулерства тут не обойтись. А значит, требуется другой менталитет — ты должен принять, что ты не обыгрываешь, а обманываешь, и воспринимать шулерские приемы как одну из ступеней мастерства.
— Какие наиболее популярные шулерские методы в преферансе?
— В моей среде, конечно, за эту информацию не похвалят... В преферансе два основных шулерских навыка. Во-первых, умение сдать в прикуп карту, которую ты заранее знаешь. Во-вторых, умение раздать ту комбинацию, которая спровоцирует человека на игру с проигрышем. Лично я оба не приемлю. Профессиональные же игроки должны выиграть любыми средствами, и цель в такой игре всегда оправдывает средства. Как, собственно, и в современном бизнесе. В определенной степени российский преферанс — это модель сегодняшнего мира, где делаются деньги. И когда я говорю, что играю не на деньги, а на удовольствие, — это значит, что я все равно играю на деньги. Другое дело, что мои деньги — крошечные, скорее деньги-символы.
— Недавно проходило открытое первенство Москвы по преферансу. Поговаривают, победил настоящий профессиональный шулер...
— Да, он занят тем, что “обувает” казино. Был единственным на первенстве с охраной, хотя в нашей среде это не принято. Но если охраняют, значит, есть за что.
— А зачем таким людям вообще участвовать в соревнованиях?
— Как ни странно, им тоже нужно публичное подтверждение своего уровня. Кроме шулера за финальной пулей первенства сидели и другие интересные личности нашего мира. Ветеран КГБ лет шестидесяти, весь одетый от Версаче, — великолепный и очень известный игрок. Еще профессионал из Омска, компьютерщик по специальности, тоже сильнейший игрок, для которого преферанс — основной источник дохода. Со стола за вечер он снимает по две-три тысячи долларов. Четвертым был молодой парнишка из Пензы — тоже профессионал. Вообще пензенские преферансисты — мощные игроки, но уж очень мухлюют. Знаю, недавно пензенские ездили в Киев, где тоже хорошие преферансисты живут — они договаривались о разделе зон “обувания”.
— Знаете ли в последние годы очень большие игры?
— Да, на кону в Москве бывало и по 100, и по 200—300 тысяч долларов. Это садились играть те люди, на которых сваливались сумасшедшие деньги — от пяти миллионов долларов. Я уже называл их фамилии. Стоит учитывать, что в подобных партиях идет ограничение не мастерством, а возможностью расплатиться.
— А как и когда положено сейчас производить расчет? Наличными? По карточке?
— С близкими друзьями — обычно перед следующей игрой. Налом. С чужими — сразу. Для тех, кто проигрывает сотни тысяч долларов, вообще нет проблемы расплатиться. Или налом сейчас, или завтра утром — с шофером. Основное правило преферанса остается прежним и действует для игроков всех уровней: карточный долг свят. Не отдал — в приличном обществе играть уже не сможешь.
— Поддерживают ли преферансисты друг друга вне стола и клуба? Сохраняют ли свою корпорацию и в бизнесе?
— У меня было только два-три случая, когда я воспользовался тем, что меня знали как играющего преферансиста, и это помогло в бизнесе. Связи, возникшие за столом, увеличили степень доверия ко мне в сделке. Я знаю примеры, когда игроки именно за столом собирали команды под бизнес-проекты. И они были удачные. К сожалению, у нас тут Россия, и когда проекты заканчиваются успешно — это начало конца. Команды разбегались.
— Как вы относитесь к компьютерным играм “Преферанс”, которые теперь есть в любом офисе и доме? Куют ли они новые кадры в ваш мир?
— Нет. Это отвратительные игры, никакого отношения к преферансу не имеющие. Если ты ничего не умеешь, если у тебя мозги не работают — вот и долбись.
— Вы безболезненно перешли в игру по Интернету? Как же преферанс — и без компании?
— Лично мне требуется окунаться в свою среду, бывать в мире преферансистов. Но перешел в Интернет я безболезненно, потому что не было другого выхода — времени катастрофически не хватает, и я могу ездить в клуб лишь по выходным. Помогает, что в Интернете играю в системе оn-line. В сайте — почти все свои, я играл с ними и лично. Это мне нравится. К тому же оказалось, что в виртуальном варианте сохраняется сильный психологический накал партии. Игра нервов — в том, что ты заказываешь, что кладешь. Ты все знаешь лично — и поэтому все домысливаешь.
— Значит, сетевой преферанс — только для очень опытных игроков?
— Конечно. Кто не умеет играть, не задерживается в виртуальном клубе. Ему там нечего делать. Новички появляются каждый день, но сколько их приходит, столько и уходит. Обычно вечерами в Интернете играют примерно 150 человек. Если же собрать всех постоянных интернет-игроков, то это около трех тысяч человек.
— Какие бывают категории преферансистов?
— Категории делятся по свойствам характера. Во-первых, осторожные храбрецы, умеющие играть. Во-вторых, лихие, но не умеющие. В-третьих, лихие, но теряющие голову. Я — типичный представитель первой категории. Осторожный храбрец. Таких меньшинство в нашем мире. Большинство — смелые храбрецы. Все профессионалы — из этой когорты, но с трезвым подходом. Считают комбинации, как компьютеры. Очертя голову в авантюру не летят. В юности я тоже ходил в смелых храбрецах. Осторожнее стал с возрастом.
— Может, стоит передохнуть, как это делает Березовский?
— Боюсь потерять квалификацию. Когда начинаешь осторожничать на ровном месте, теряешь кураж. И в конце концов как игрок ты пропал. У меня были периоды, когда я годами не играл. Но не потому, что кураж уходил, я был просто занят другим. А вернулся к преферансу, когда моя жизнь устоялась и мне перестало хватать остроты ощущений. Для нормального самочувствия мне нужно демонстрировать, пусть даже на интимном карточном уровне, что мои мозги хорошо работают.
— А в бизнесе подобных эмоций вам недостаточно?
— Уже недостаточно. В 1992–1994 годах ни о каком преферансе речи не было — у нас жизнь была сплошной преферанс. Водоразделом стал дефолт. После него многие мои друзья опять ринулись в преферанс, потому что бизнес перешел совсем в другое качество — прогнозируемое, с ограниченным кругом возможностей. Стало скучно. А люди-то привыкли рисковать, адреналин вырабатывать в невиданных количествах. Я в преферанс играю, когда мне скучно в жизни. Это — приемлемый суррогат острых ощущений плюс игра ума. Для меня необходимо такое сочетание. Если же тебе для полноты жизни нужны одни лишь острые ощущения, то иди в казино. Там — животная страсть в чистом виде, азарт на уровне инстинктов. Мозгов не надо. Люди теряют над собой контроль. По ощущениям я бы сравнил казино с публичным домом. Только публичный дом — одна форма животной страсти. Казино — другая. А преферанс, если продолжить аналогии в том же направлении, — это цивилизованная интеллектуальная любовница. Гейша.
— Но и среди преферансистов есть люди без тормозов — те, кто играет, как в казино.
— Процента три. Не больше. В пух проигрываются именно они. А в казино людей без тормозов — 99 процентов. Кстати, тот финалист, компьютерщик из Омска, — как раз из редкой среди нас категории великолепных, но страстных игроков. Он не способен вовремя остановиться и понять, что он уже играет не с партнерами, а с самим собой.
— Похоже, “Игрок” Достоевского — ваша настольная книга?
— Я всего Достоевского очень люблю. И считаю, что “Игрок” — не самое лучшее его произведение. Однако читаю с серьезным пониманием проблемы, потому что и во мне сидит тот же вирус, который там описан. В студенческие времена от игры у меня были мурашки. Я научился преферансу в общежитии МВТУ им. Баумана.
— Ощущение от игры тогда и сейчас — разное, если не говорить, конечно, о суммах на кону?
— Конечно. Тогда игра — как первая любовь. Острая, свежая. Сейчас все знаешь, и хотя и бодрит, но уже не так.

Беседовала Анна ПОЛИТКОВСКАЯ
04.05.2000