"ПАТРИОТЫ"ГБ анонсы публикаций перспективные досье профили авторов РГ-Р авторам РГ-Р ВЕРА. НАДЕЖДА. РОССИЯ.

о проекте РГ-Р условия просмотра, заказа и приобретения материалов

главная страница

http://www.lgz.ru/

БЕЗ ИЗМЕНЕНИЯ УМА КАК ОБРЕСТИ СОВЕСТЬ?
Зоя КРАХМАЛЬНИКОВА

1. “У КОГО НА ДУШЕ МИР...”

Кончилась ельцинская эпоха. Телепрограмма НТВ познакомила своих зрителей с фильмом “Первый президент Всея Руси”.

В четырех сериях авторы словно бы “подвели черту” под временем ельцинского правления, и мы, будучи свидетелями этой эпохи, сумели усвоить ее главный смысл: большевизм не может автоматически перерасти в демократию. Это два разных плана общественного бытия, не того бытия, которое по марксистской догме определяет сознание. ГУЛАГ опроверг эту марксистскую догму: сознание созидает бытие, сознание превращает его в ад, сознание защищает бытие от распада в условиях, созданных для распада личности и атрофии ее совести.

“Поверьте, – говорил оптинский старец Варсонофий, – у кого на душе мир, тому и на каторге – рай”. Вспомним “Записки из мертвого дома” Ф.М. Достоевского, вспомним письма священника Павла Флоренского из Соловецкого лагеря и многие другие свидетельства о “могуществе” сознания, превозмогающего ужасы бытия. Однако большевики создавали свою философию жизни отнюдь не напрасно: три поколения российских граждан были брошены в “пасть большевизма”. И первый президент Всея Руси был в их числе. Потому-то, видно, он и выбрал себе в преемники чекиста. Большевизм и чекизм – “близнецы-братья”.

Новый президент России сразу определил свои приоритеты: моральные и этические ценности – и вместе с тем “замочим в сортире”, если “что не так”. В этом “корпусе идей” нет ничего нового. И М. Горбачев, и Б. Ельцин мечтали об общечеловеческих ценностях, но когда наступало время “мочить в сортире”, Горбачев посылал в Вильнюс и Тбилиси войска, а Ельцин отправлял “на дело” Павла Грачева.

2. ЯВЛЕНИЕ В. ПУТИНА НАРОДУ

Явление Путина России в качестве президента “Всея Руси” у многих вызвало шок. Вот она наконец, сильная рука, способная “замочить” не только бандитов, но и буржуев, – была уверена та часть наших соотечественников, которая сильно тосковала об этом. Не грозит ли нам реставрация тоталитаризма; у Сталина, да и у его преемников, к примеру, у Андропова, рука тоже была не слабой, – размышляли со страхом другие. Третьи же, более “патриотичные”, были уверены в том, что великая Россия достойна лучшей участи, чем застой ельцинской поры. Да, “застой”. Но не тот брежневско-черненко-андроповский, а иной. Духовный. Скованная тяжким сном в период “расцвета стагнации”, страха пред завтрашним днем, пред очевидным распадом общества, личности, науки и искусства, Россия с объявлением демократии смогла наконец “расслабиться”. И все же “сон” ельцинской поры то и дело прерывался страхом невзначай вернуться обратно. Вспомним вторые выборы Ельцина. Мы уже знали, что продолжится духовный застой, но выбирали – дабы не было хуже. Типичный российский “расчет”: хуже может стать, и в одночасье мы вернемся “обратно”.

Распад, однако, был тесно увязан с “вольницей”: хочешь и умеешь воровать – воруй. Это называлось коррупцией. Хочешь грабить – грабь, тебе “заказали” за доллары чью-то жизнь – пожалуйста!

Возможно, я несколько обостряю характеристики нашего недавнего долларового рая под названием “демократия”, но меня сейчас интересуют не столько точные приметы времени, сколько “дух” его, дух времени. Он был невыносимо тяжким для одних и легким, как голубиное перышко, для других. Что ж, Ельцин хотел этого “рая” с тысячами беспризорных детей, с убийствами “по заказу”, с неисчислимым количеством бомжей и пышных богатых усадеб и особняков губернаторов, мэров, депутатов и прочих представителей советской элиты. Именно советской, ибо оттуда, из той жизни, перекочевали в нашу “демократическую” жизнь атрофия совести, забвение стыда и резкое, жесткое разделение меж богатыми и бедными.

На что мы могли претендовать, мы, народ, который давным-давно был достоин, по мнению его вождей, будь то генсеки или президенты, презрения: а ну-ка расступись, едут бронированные “мерседесы”! Слуги народа – так называли их в советское время.

И вот у нас новый президент, бывший чекист и контрразведчик, бывший друг Собчака, добрый знакомый А. Чубайса и нынешний властитель России. Энергичный, четкий шаг его уже запечатлелся в нашей памяти, новый хозяин России еще перед выборами продемонстрировал нам свою спортивную форму. А богатства души, а жалость к исстрадавшимся народам России – когда? Потом, потом. Да, это вам не Вацлав Гавел – президент Чехии, не побоявшийся за любовь к своему народу пойти в тюрьму.

Я отнюдь не намерена предлагать всем будущим президентам стать диссидентами. Я напоминаю исторический факт, связанный не только с судьбой Вацлава Гавела и Чехословакией, это наша общая история, история так называемого “социалистического лагеря”. В одно августовское утро прогремели по пражским мостовым танки СССР, и Евгений Евтушенко не побоялся выразить суть происходящего в стихах, начинающихся так: “Танки идут по Праге, танки идут по правде...”

3. “ПРОСТИТЕ МЕНЯ”

Застой ельцинской поры во многом определила его игра с коммунистами в демократию. Вероятно, Ельцин был уверен, что без КПРФ демократия невозможна. Не потому ли он свернул суд над компартией, решив, что его с трибуны уже не согнать даже Г. Зюганову? Это была игра в демократию: страдания России, свирепо угнетаемой в течение нескольких десятилетий коммунистами и чекистами, были сброшены со счетов.

Без покаяния не прекратится в России “нравственный застой”.

Германия процвела благодаря Нюрнбергскому процессу: нация принесла покаяние.

Покаяние – изменение ума. Так учат святые отцы: без покаяния невозможно обновление ни человеческой совести, ни совести любой нации, без покаяния грех убийства остается на совести тех, кто убивал, и тех, кто не протестовал доступными ему способами против убийств. Так устроен Богом мир, и никому не дано победить Бога, заменив “диктатуру совести” диктатурой закона, установив свой мировой порядок.

Столько лет, сколько Ельцин сидел в Кремле и в своих дачных резиденциях, “работая над документами”, в России говорили о покаянии. Говорили невнятно, не понимая, видно, до конца, что такое покаяние и зачем оно, если “все изменилось”. Застой перешел в новое качество. Общество с молниеносной быстротой меняло свое лицо, призрак ГУЛАГа, столько лет нависавший над Россией, перестал пугать и коррупционеров, зачисленных в “высшие эшелоны” власти, и резвых предпринимателей.

“Черный капитализм” развернул свои крыла над Россией. И наступила череда убийств. Не за идеологию, как прежде, а за деньги.

Я не смею винить кого-либо в том, что горькая чаша ядовитого застоя была испита моей родиной, в то время как она глядела в окошко, ожидая почтальона, что принесет ей запоздавшую пенсию или похоронку с войны...

“Простите меня”, – сказал Борис Николаевич, предлагая нам своего преемника. Преемник обещал Ельцину сохранить привилегии, охрану и еще что-то, но не в этом суть. Я думаю, никому из нас не будет жалко, если усталому, больному бывшему президенту обеспечат пособие, которое даст возможность ему и его семье безбедно существовать на покое.

Б.Н. Ельцину было нетрудно просить прощения, и он, зная, что это важно для его подданных, не раз просил прощения. Но это – не покаяние. Покаяние, повторю, это изменение ума. И сокрушенного содеянным грехом сердца. Но кто мог нашему бывшему президенту, кто мог любому из тех, кто воровал, наживался на бедах народа, кто грабил, лгал и убивал, сказать, чт'о такое покаяние, чт'о такое “простите меня”?

Эта обязанность вменена Господом Его ученикам. Тем, кто служит в церкви, пастырям народа. Но как быть, если Алексий II, называемый патриархом, был агентом КГБ и не принес в этом покаяния пред народом России? Как быть, если многие из самых почетных архиереев тоже были агентами КГБ, о чем существуют документы, найденные в архивах в 1991 году сразу после августовского путча? Как быть, если священники, рукоположенные этими архиереями неканоничны, так же как неканоничны и сам Алексий II и его сподвижники – архиереи? Что значит “неканоничны”? Они лишены благодати, дарованной только тем священнослужителям, которые были рукоположены согласно строгим церковным канонам. Благодать Святого Духа, получаемая в таинствах Церкви, не формальность. Почему? На это отвечает в Новом Завете апостол Павел: “Церковь Бога живаго столп и утверждение истины. И беспрекословно – великая благочестия тайна...” (1 Тим. 3; 15, 16).

Об агентурной работе в КГБ “церковных вождей” не раз и не два сообщалось в прессе. Может быть, поэтому на недавнем съезде православной прессы было решено установить “церковную цензуру”. Как же она будет функционировать в обществе, где отменена цензура? Неужто это и есть “церковный тоталитаризм”, об угрозе которого писал русский мыслитель И.А. Ильин, выпускавший в эмиграции для России, освободившейся от ига большевизма, сборники под названием “Наши задачи”?

О чем это вы? – слышится “голос из подполья”. Кто и когда на Руси начиная с 1917 года придавал значение церковным канонам? Без времени погибший при странных обстоятельствах св. патриарх Тихон, избранный на патриаршество под “залпы Авроры”, побуждал своих собратьев на Соборе особое значение придавать святости и непогрешимости канонов. Но деяния этого Собора в течение долгих лет оставались под спудом, а когда к ним уже во время перестройки получили доступ церковные деятели, дело было уже сделано: канонические нарушения стали традицией. Вот и пришла пора вводить цензуру!

Это решение беспрецедентно для современной России, пережившей тоталитаризм и жесточайшую войну с вольным словом. Не счесть жертв, которые понесло российское христианство, не счесть повешенных на крестах и колокольнях, утопленных, замученных в застенках ГУЛАГа, на Соловках, Колыме, в магаданских, пермских, мордовских и прочих “зонах”...

“Берегите Россию!” – завещал Б.Н. Ельцин В.В. Путину. Слова эти прозвучали слишком уж торжественно. Россия не абстракция и не символ, она Отечество для тех, кто верен русской идее, провозглашенной российскими гениями – Достоевским, Гоголем, Пушкиным и многими другими. Это идея справедливости, верности правде и праву, идея сострадания и любви. “Берегите души” – эти слова были бы гораздо важней для тех, кто прощался с ельцинской эпохой.

Диктатура закона не заменит диктатуры совести.