"ПАТРИОТЫ"ГБ анонсы публикаций перспективные досье профили авторов РГ-Р авторам РГ-Р ВЕРА. НАДЕЖДА. РОССИЯ.

о проекте РГ-Р условия просмотра, заказа и приобретения материалов

главная страница

"МК в воскресенье"
от 22.07.01

КТО СКАЗАЛ "МАО"?

Встретились как-то три алкаша. Взяли портвейна, порезали яблочко на закуску. И вдруг один из них говорит:
— Вот вы тут пьете каждый день, как собаки, а я выучил итальянский.
Кореша ухмыляются: наливай, мол, Вася, да пей.
— Нет, вы что, суки, мне не верите? Я итальянский выучил! — горячится мужик.
— Да ладно, пей, а не хочешь — двоим больше достанется, — отвечают хмурые кореша.
— Вот так, значит, да? Вы, лучшие друзья, мне не верите? — чуть не плачет мужик.
— Да не заливай ты... Ну ладно, скажи что-нибудь по-итальянски.
Мужик вытягивается по струнке, набирает в легкие воздуха и орет:
— Пошел на... Антонио!!!
Этот анекдот, услышанный мной много лет назад из уст Иосифа Бродского в интервью Российскому телевидению, намедни потерял актуальность. Тот алкаш наверняка уже выучил китайский.

Любовь — саморазрушительное чувство (нервные клетки, как известно, не восстанавливаются). А безответная — для слабой личности и вовсе билет в психушку.
— Маша, ты меня любишь? — спрашивает сопливый мальчик у конопатого предмета своего обожания.
— Не-а... — лениво зевает Маша в ответ. Или, что еще хуже, дразнится.
Что делает мальчик:
а) хватает Машу за косу;
б) плачет, переспрашивает еще несколько раз и в итоге хватает Машу за косу;
в) находит себе новую Машу...
Политика — тот же вечный поиск ответа на вопрос “Ты меня любишь?” Здесь государства ничем не отличаются от людей. Та же ревность одних к другим. Те же слезы в подушку, признания и обманы. Те же сплетни за спиной друг друга. Тот же холодный расчет вперемешку с чувствами.
В России сейчас по календарю лето. А на самом деле — весна. Сезон проснувшихся внешнеполитических чувств.
Настоящие чувства всегда приходят не вовремя. И сводят с ума. И на сердце так хорошо, будто первый раз все это — нежные слова, летящие в отвисшее ухо, поцелуй под желтым фонариком...
Самая страстная любовь — та, что после долгой разлуки, после ненависти, скандалов и слез, это хорошо и, казалось, навсегда забытая старая. Наша политика будет посильнее “Фауста” Гете. Отдыхают Монтекки и Капулетти — Россия опять влюбилась в Китай.
После смертельной ссоры деда Никиты с дедом Мао. После десятилетий подозрительности и взаимных угроз.
Пусть весь мир знает: Амур между нами — какой надо Амур.

* * *

Большая и потому неловкая девочка Руся долго была одна. Засиделась без любви, опрыщавела. По молодости влюблялась в красивых западных парней, да те ее по-настоящему не любили. Так только, деньги на леденцы давали и обещали как-нибудь пожениться. А тут заинтересовался ею большой раскосый сосед — китайский мальчик по имени Ху из многодетной семьи. Руся долго делала вид, что его не замечает. На все расспросы мальчиков с Запада морщила лобик: “Какого Ху?” И ехидно улыбалась при этом — надеялась, что те заревнуют. А те все продолжали обещать пожениться. И Руся не выдержала. С криком “назло папе, назло маме утону в помойной яме!” с большим раскосым мальчиком расписалась.
Так-то, мол, мальчики. Большой семерке большой привет.

* * *

Роман с Китаем мы оформили договором “О добрососедстве, дружбе и сотрудничестве”, для чего Цзян Цзэминь приехал погостить к Путину. И сделали это аккурат накануне встречи с теми самыми “западными парнями” в Генуе. Чтобы появиться там в новом “замужнем” качестве. Душа России поет, как в замечательном мультике: “Теперь я Чебурашка, и каждая дворняжка при встрече сразу лапу подает”. Подает, потому что знает, собака: “Теперь я вместе с Геной”, а не просто так в Геную приехал.
Конечно, эта веселая песенка поется в первую очередь для американских ушей. Янки китайцев, мягко говоря, не любят. Точнее, с ними на ножах. И больнее пощечины дяде Сэму дать затруднительно.
Образование политической оси Москва—Пекин дает понять Вашингтону: про многополярный мир это не шутки и не навязчивая идея, рано, дорогой мистер Буш, Россию сбрасывать на пятые-шестые места в приоритетах внешней политики.
Судите сами. В договоре из разряда вечных (подписан на 20 лет и автоматически продлевается каждые следующие пять) мы чего только Китаю не наобещали.
Во-первых, как в исламской молитве, признали, что Китай един и нет Китая, кроме Китая. То есть независимый от Пекина Тайвань мы больше вообще как бы не замечаем. И что бы Пекин ни задумал с ним сделать (вплоть до агрессии), обязаны друзей поддержать.
Во-вторых, мы хотя и не вступили с китайцами в военный союз, теперь в случае какого бы то ни было конфликта Китая с третьей страной “незамедлительно вступаем в контакт и проводим консультации в целях устранения возникшей угрозы”.
В-третьих, согласно договору “ни одна из сторон не допускает деятельности на своей территории организаций, наносящих ущерб суверенитету и территориальной целостности другой стороны”.
Наконец, в-четвертых, мы решили превратить общую границу в “границу вечного мира и дружбы, передаваемой из поколения в поколение”. Территориальные споры урегулировать постепенно, а пока спорные территории использовать вместе. Плюс облегчать друг другу приграничную и другие виды торговли.
Что это значит в переводе с китайско-дипломатического на русский?
Ну, например, возникни у Китая военный конфликт с Тайванем (читай — с Америкой, которая непременно бросится его защищать), Россия обязана вдрызг разругаться с США. Таким образом, конфликт Китая с Америкой, который может вспыхнуть в любой момент, автоматически становится мировым. Примерно как с Кубой в период Карибского кризиса.
Или же ситуация с Тибетом, глава которого в изгнании, далай-лама, — уважаемый человек во всем цивилизованном мире. Отныне деятельность и его, и его сторонников становится у нас фактически вне закона. И вообще, все китайские диссиденты, которых после танкового похода по студентам на площади Тяньаньмэнь в мире десятки, если не сотни тысяч, по идее могут быть выданы новым друзьям для расстрела, ступи их нога на землю России. Ничего себе мы заработаем репутацию...
О “границе дружбы” и говорить нечего. Она нужна в первую очередь китайцам, которым и людей девать уже некуда, и товары, образовавшиеся в результате экономического роста, куда-то нужно сплавлять. Конечно, для полномасштабной “желтой экспансии” еще далеко, но шаги сделаны именно в эту сторону.
А что приобрела Россия, подписав этот договор?
Китайцы пообещали уважать нашу территориальную целостность? Так мы и до этого воевать вроде не собирались, а если кто и собирается, никакой договор от этого не спасет (см. знаменитый пакт о ненападении с Германией).
Китай будет поддерживать нашу войну в Чечне? Спасибо, конечно, но какая нам от этого радость? (Вот если бы Чечню им по дружбе уступили в обмен на амурские острова — это я понимаю.)
А еще-то что? Да ничего больше. Наверное, это во всем мире и называется любить по-русски. По-чеховски, по-тургеневски, не знаю по-каковски еще называется любовь за бесплатно.
Если простой китайский народ сейчас ликует по поводу избрания Пекина столицей Олимпиады-2008, то китайское руководство должно на ушах стоять, отмечая сей договор. Вложив в руки официального Пекина все возможные политические козыри, мы взамен не попросили ничего, кроме факта рукопожатия перед встречей Путина с Бушем.
Один коллега, работавший на Московском кинофестивале, похвастался: “Со мной Николсон поздоровался! Я, наверное, больше мыться не буду...”
Гигиена в политике, конечно, понятие относительное. И это правильно: мы сами с усами, с кем нам надо, с тем и поручкаемся. Но стоила ли эта азартная игра с Америкой свеч? И куда теперь эти свечи? (Гусары, молчать!!!)

 

* * *

По поводу нашей любви с Китаем, не знаю, как у них, а у нас веселится и ликует весь народ. Это тоже очень по-русски — за других радоваться. Мы так расчувствовались, когда узнали, что 2008 году Олимпиаду примет Пекин, что даже политики потеряли голову.
Мэр Москвы Юрий Лужков в сердцах так прямо и заявил: “Победа Пекина дает Москве шанс заполучить себе Олимпийские игры 2012 года”. Я не знаю, с чего Юрий Михайлович это взял. Может, просто хотел придать триумфу Пекина на московской сессии МОК понятную для российского народа значимость. А может, и вправду верит в свой город. На то он и мэр, чтобы вселять в москвичей веру в завтрашний день, и даже в послезавтрашний.
Но на самом деле шансов у Москвы не прибавилось. С какой радости? Россия в нынешнем своем виде и с нынешним весом в мире, увы, не та страна, где должна проходить каждая восьмая Олимпиада.
А Китай сейчас действительно “весит” больше. С его растущей, как на дрожжах, экономикой. С его растущим, несмотря на контрацепцию, населением (уже каждый четвертый в мире — китаец). С его бюджетом, который в десять раз больше российского...
В Интернете вычитал такой анекдот. Летят русские космонавты и вдруг слышат: кто-то стучится в иллюминатор. Посмотрели — мать честная! — китаец.
— Как ты тут оказался? — спрашивают его.
— Это новая китайская технология: товарися на товарися, товарися на товарися, товарися на товарися и — здравствуйте, товариси!..
Так вот, что касается технологий, Китай тоже давно оставил нас где-то внизу. Не считая, может быть, космоса, балета и добычи нефти и газа. Коллеги, вернувшиеся из Шанхая, до сих пор не могут в себя прийти от тамошних хайвеев и небоскребов.
А Россия наша как была, так и осталась: атомные боеголовки, газ, нефть да балет. Если разобраться, что за последние лет десять прибавилось?

* * *

Конечно, любовь с Китаем у нас случилась не вдруг. Конечно, дипломаты и политики ее тщательно подготовили. И все равно как-то нелепо вышло. Ну, скажем, для меня лично нелепо: столько лет враги, потом просто соседи, с недоверием глядящие друг на друга, и вдруг в один миг — друзья не разлей вода.
“Сталин хэ Мао шунь ди йонйунь!” впору кричать (“Сталин и Мао — братья навек”). И махать флажками.
Потому что больше кричать нечего. Со времен того “великого братства” мы с Китаем в политике по большому счету и не сотрудничали. Что выйдет в будущем из этой любви? Не знаю. Слишком неразборчивый иероглиф.
Общие интересы у нас есть, но противоречий намного больше. Китаю, как великой державе, объективно не нужна сильная Россия, что бы ни говорили его лидеры, широко и мило нам улыбаясь. Сильная Россия нужна Китаю еще меньше, чем Америке. Даже намного меньше.
Китайцам объективно мало земли и природных ресурсов. И мы нужны Китаю только в том качестве, которое позволит в будущем удовлетворить потребности этой страны. В том числе и территориальные. Я не говорю о войне. Войны скорее всего не будет. Лет через 20—30 китайцы тихой сапой заселят наш Дальний Восток, а зачем им воевать друг с другом?
Многие мои коллеги смеются: желтухой, говорят, заболел, мерещится “желтая угроза”. Хорошо, если так. Тем более китайцы сами по себе мне очень нравятся — хороший, очень трудолюбивый, в отличие от нас-то, народ...
Но это-то и пугает.
А с Америкой мы по старой советской привычке продолжаем играть в дразнилку. Но если во времена СССР миру от этого было страшно, то теперь просто забавно. Почти как в крыловской басне: “Москва, да, знать, она сильна...” Но я все-таки думаю, полаем и успокоимся. И все равно потянемся носом к Западу. Потому что Китай нам денег не даст. И долгов не спишет. И нефти с газом все равно столько не купит, чтобы свести кое-как наш хилый бюджет...
...Но китайский язык на всякий случай все же учите. Вдруг пригодится. С внуком общаться.

Айдер Муждабаев