"ПАТРИОТЫ"ГБ анонсы публикаций перспективные досье профили авторов РГ-Р авторам РГ-Р ВЕРА. НАДЕЖДА. РОССИЯ.

о проекте РГ-Р условия просмотра, заказа и приобретения материалов

главная страница

12 апреля. Le Temps.

Русские чувствуют себя глубоко обиженными
Луи Лема

Жорж Нива - руководитель кафедры средиземноморских, славянских и восточных языков и литературы Женевского университета, один из лучших знатоков русской литературы. По его мнению, Запад намерен осудить и наказать Россию. В своем интервью газете Нива подчеркивает, что Запад демонстрирует непонимание России.

- Вы недавно говорили об "антирусской истерии" на Западе...

- Меня поражает непонимание, которое демонстрирует Запад в отношении российского общества. За исключением Кавказа и зон конфликтов, почти все российские регионы открыты для международного расследования, там можно обращаться с вопросами к кому угодно: политикам, деятелям культуры и религии. И, несмотря на это, представители западных стран обвиняют без проведения расследования. Они говорят о пирамидальном обществе, о почти диктаторской власти, основывающейся на беззаконии. Они обращаются лишь к Владимиру Путину. Однако же, он - не единственный возможный собеседник. Местные власти в этой огромной стране достаточно сильны. Еще нельзя говорить о процессе уравнивания, и еще меньше, о нисходящей спирали, ведущей к сталинизму.

- Однако существуют серьезные сомнения по поводу демократизации в России, а также по поводу реальных причин, приведших к началу войны в Чечне. Может оказаться, что они связаны с предвыборной кампанией.

- Даже Сергей Ковалев, отстаивающий точку зрения, близкую к западной, говорит лишь о предполагаемых обвинениях против Путина и не приводит достоверных фактов. Таким образом, он присоединяется в данном вопросе к обвиняющему большинству. В свое время также утверждали, что де Голль пришел к власти благодаря войне в Алжире. У меня складывается впечатление, что западная общественность механически применяет схему добра и зла. Большая часть россиян уже убедились в том, что переживают трудный период. Они чувствуют себя глубоко обиженными этими безапелляционными обвинениями.

- Вы критикуете Верховного комиссара ООН по правам человека Мэри Робинсон за "вмешательство" во внутренние дела России?

- Я выступаю с критикой позиции некоторых собеседников, которые, не зная России и, чаще всего, являясь представителем малого народа, выступают в качестве обвинителя и настраивают общественное мнение против этой великой страны, переживающий трудный период. Русские остро воспринимают аргумент "Вы должны вести войну по правилам". Все об этом только и говорят, даже солдаты, выполняющие свой священный долг. Следует оказать доверие, пусть и ограниченное, российской армии. У нее есть свои трибуналы, для вынесения приговоров по совершенным преступлениям. Она и сама нуждается в восстановлении.

- Как, по Вашему мнению, мог ли Совет Европы поступить иначе и не протестовать против того, что происходит в Чечне?

- А никто не протестует. Западные страны опускаются до схематичных позиций и занимаются нравоучениями. У каждой страны своя историческая память: в России до сих пор с болью вспоминают о немецком нашествии. И поэтому, несмотря на то, что Европа здесь не причем, остается воспоминание о том, что она хотела поработить славянские народы.

Я не говорю о том, что такие меры, как голосование в Страсбурге, не могут оказаться полезными, я считаю, что нужно найти средство для разговора с российским народом. Необходимо наладить эмоциональные связи между нациями. Там, где раньше ощущался определенный взаимный интерес, теперь нет никаких чувств. В настоящий момент можно говорить о том, что продвижение России в направлении Европы надолго приостановлено. Теперь Россия, если ей удастся, будет вновь пытаться играть роль великой державы, никак не связанной с западной системой. Сейчас в Европе властвует то, что мы называем универсализмом. Нельзя требовать от России, чтобы она стала Данией или Бельгией. Она должна сплотить население, состоящее из 110 различных народностей и национальностей. Теперь вряд ли можно утверждать, что европейская проблема станет для нее приоритетной.